Глава 21

Марина

Выныриваю из сна и шарю по тумбочке рукой в поиске чашки.

Делаю несколько больших глотков ещё горячего морса и только после этого немного прихожу в себя. Горло дерет. Голова ватная. Естественно, после всех случившихся переживаний, я заболела.

Температура не спадает третьи сутки.

Поправляю одеяло Мишке… Он категорически не хочет спать отдельно, а я панически боюсь его заразить.

Еле передвигая ноги, иду на кухню, чтобы выпить жаропонижающее.

Из гостиной видна тусклая полоска света…

Останавливаюсь и приоткрываю дверь. Валерий играет. А это значит, что завтра он опять целый день будет спать. На работе после ареста Валерий так и не появлялся, а у меня воевать с ним нет сил.

С трудом проглатываю таблетку и слепо смотрю перед собой. Может быть, я правда чего-то не понимаю и постоянно живу в иллюзии? Мне только стоит дать повод, только чуть погладить по голове, как я начинаю верить в светлое будущее. Которое все не наступает.

И я объективно устала сражаться с ветряными мельницами.

Во всем этом безумии меня окончательно добивают сны. Точнее, один и тот же сон. Момент, когда Макар меня целует. Он не проходит и не отпускает, заставляя каждый раз просыпаться перевозбужденной и мокрой от пота.

Конечно, я все списываю на нервы и температурный бред. Но это не отменяет факта, что за последние годы это было мое самое яркое сексуальное переживание. Я в принципе не помню с мужем таких моментов. Даже наш первый раз был по-студенчески быстрым и неловким.

Именно поэтому мне так сложно поверить в то, что у Валерия может быть любовница. Он для этого слишком ленив.

Возвращаюсь в спальню и падаю в кровать. Слезы текут на подушку…

Я практически молюсь, чтобы меня уже отпустила эта хорошая девочка, сидящая глубоко внутри, которая никак не дает включиться здоровому эгоизму.

Где эта моя грань терпения?

В голове все время крутятся жестокие слова, которые сказал мне Макар. Они так глубоко меня бы не задели, если не были бы правдой.

Пусть у Валерия хорошие родители, но он — не они. С этим нужно смириться. И бороться за меня, за нас он не хочет и не будет.

Доведенная до бессилия, я отрубаюсь под утро. А в семь уже звонит будильник.

Мой телефон разрывается от звонков из учительской. Сегодня контрольные от комитета образования, и проводить их, кроме меня, некому.

Закидыаюсь таблетками и спреями. Сознание от них слегка мутное.

Бужу сына, отправляю его чистить зубы и понимаю, что мысль о предстоящем длинном дне вводит меня в глубокое отчаяние.

Наливаю в кружку кипяток и понимаю, что лью мимо… себе на руку.

Вскрикиваю и засовываю пульсирующую ладонь под воду.

Кого я обманываю? Я больна. Мне нужно просто отлежаться дома. Зачем действительно нужен муж, если я не могу спокойно умереть, пока не спадет температура?

Решительно иду в гостиную и включаю свет.

Валерий спит прямо на диване, не потрудившись раздеться и разложить постельное. Пускает слюни на диванную подушку. Рядом валяется чашка с разлитыми остатками кофе.

Разозлившись, несколько раз бью ногой по дивану.

— Валера, просыпайся, — хриплю. — Ты сегодня ведешь Мишку в сад. Я заболела.

Муж бормочет что-то невнятное и отворачивается на другой бок.

Безжалостно завожу механический будильник и подставляю его ему под ухо.

Господи! Ну и дрянь! У меня самой на этот звук начинается острая головная боль.

— Ну что? Что надо? — Еле открывает глаза Валерий и смотрит на меня, будто видит в первый раз. — Чего ты кричишь? Ты же знаешь, после ареста я плохо сплю. Дай мне восстановиться. Почему ты такая эгоистка?

— Я эгоистка? — Шиплю. — Я? А ну-ка, вставай немедленно, несчастный! Вот что: либо ты отводишь сына, либо он на целый день остается с тобой. А я вызываю себе такси и еду на работу!

— Ну вот и завези его на такси…

— Денег мне выдай на такси! Будь добр! О, ты их не заработал? Да? Ты вообще уверен, что у тебя ещё осталась работа?

Недовольно ворча, Валерий встает с дивана и идет в ванну.

— Завтрак то хоть приготовишь?

С горем пополам, отправив мужа и сына, начинаю одеваться. От каждого движения я мокрая.

Вытираюсь полотенцем и открываю окно.

Пот — это же хорошо? Значит, спадает температура?

Выхожу на улицу, сажусь в такси и…

Открываю глаза только в больничной палате.

Ничего не понимаю! Ничего не помню!

К моей руке подключена капельница. Тихо работает телевизор на стене, а вокруг даже нет ни одного соседа или соседки, чтобы спросить, что со мной случилось. Где я?

Сколько время? Свет горит, но на улице ещё не светло. Сейчас утро или вечер?

Я же ехала на работу! А Мишка?

Пытаюсь встать с кровати, но слабость возвращает меня на место.

Господи… не помню, чтобы когда-то я так сильно болела. Замечаю красную кнопку вызова персонала и тянусь к ней. Нажимаю…

И тут же ко мне в палату заглядывает девушка.

— О, выспались? Как себя чувствуете? Я сейчас врача позову, — тараторит и снова скрывается за дверью.

Ждать приходится не долго. Примерно через пять минут свет становится ещё ярче, а в палате появляется молодая женщина в модном розовом медицинском костюме. Красивая, яркая, уверенная…

— Добрый вечер, Марина Ивановна, — она подходит ко мне ближе, подставляет стул и присаживается, снимая с шеи фонендоскоп.

На бейдже я читаю ее имя, фамилию и название клиники. Дарья Федоровна Титова. «Медасист».

Это же очень дорогая больница! Я как-то раз лечила здесь сложный зуб. Целых пол года потом платила рассрочку!

— Простите… — забираюсь на подушки выше и начинаю нервничать. — А вы кто? Как я к вам попала? Понимаете, у меня нет средств на эту палату…

— Успокойтесь, пожалуйста, — врач накрывает ладонью мою руку. — Все оплачено.

— Кем?

— Думаю, вы сами догадаетесь кем, — многозначительно дергает она бровями. — Вы ехали в такси и потеряли сознание. Водитель испугался и нашел у вас в кармане визитку Колосова.

— Колосова… — напрягаю липкую после сна память. — Это адвокат? Верно?

— Верно, — кивает Дарья Федоровна. — Он распорядился, чтобы таксист доставил вас ко мне.

— Мой телефон? Сын? Муж? Мама? Они, наверное, волнуются….

— Мама ваша звонила, — отвечает врач, — я с ней поговорила. Она приедет к вам завтра утром. На работу мы тоже сообщили. А вот муж не звонил…

— Сколько время?

— Семнадцать пятнадцать…

— Принесите, мне, пожалуйста, телефон! — Прошу нервно. А то с Валеры станется забыть про ребенка…