26. Тимур

Я привожу Лику к себе. Возвращаю ее туда, где она и должна быть.

Плевать я хотел на запреты и угрозы.

Надо будет, отвечу, но она будет со мной.

Войдя в квартиру, я несу ее в гостиную и сажусь вместе с ней на диван.

Не включая свет, мы так и сидим в полумраке. Лика обнимает меня за плечи, а я прижимаю ее к себе.

- Прости меня, Тимур, - вдруг произносит она. – Прости.

Ее дыхание обжигает грудь.

- Прощу, - говорю я. – Если расскажешь мне. Все расскажешь, Лика.

Молчит в ответ. Дышит неровно. Волнуется.

- Но сначала про ребенка, - я чуть отстраняю ее от себя, чтобы смотреть прямо с глаза. – Он же мой?

Едва заметно кивает.

Чего она боится?

Чтобы прогнать все ее страхи и домыслы, впиваюсь в ее губы и крепко целую.

Как давно я этого не делал. Башку сносит от ощущений.

- Мой, - шепчу, чуть отрываясь. – Ты родишь мне ребенка, - улыбаюсь ей в губы.

- Ты рад, Тимур? – вдруг спрашивает она. – Рад?

- Что за вопросы? – наигранно строго хмурюсь я в ответ.

- Ты же еще так молод, - начинает я, но тут же громко вздыхает. Потому что я перекидываю ее на спину на диван и нависаю над ней.

- Если ты сейчас скажешь еще хоть слово про мой или твой возраст, я тебя высеку, - произношу грозно. – Не сейчас, конечно. Дам тебе отсрочку. Вот родишь и высеку.

Лика не может сдержать улыбку.

- Лик, я так скучал, - говорю я уже мягче. Вкрадчиво.

Несмело наклоняюсь и нежно целую ее в шею.

- Я тоже скучала, Тимур, - говорит она, не давая мне подняться. Обнимает меня за шею.

- А тебе можно? – спрашиваю и перевожу взгляд на живот.

- Если аккуратно, то можно, - отвечает она и краснеет.

Довольно улыбаюсь и тяну с нее майку вверх. И сразу целую в живот. А потом прислоняюсь ухом к нему.

- Что ты там хочешь услышать? – смеется Лика.

- Тихо.

Она замолкает.

- Пока я слышу лишь, что ты хочешь есть, - смеюсь я и Лика надувает губки. – Я покормлю тебя, - шепчу уже в ухо. – Но сначала мне нужны силы. Ты же подаришь мне их?

Лика прикусывает губу.

Я приподнимаю ее. Сажусь сам и сажаю Лику себе на колени. Завожу руки за спину и расстегиваю лифчик. Лика сама снимает его.

Носом утыкаюсь в грудь и жадно вдыхаю ее аромат. Поцелуями двигаюсь к соску. Облизываю его кончиком языка и накрываю губами.

- Тим… - жалобно стонет Лика и откидывает голову назад.

А я не могу оторваться от ее груди. Целую каждый сантиметр, прикусываю и вырисовываю узоры языком.

Быстро кладу ее на спину и стягиваю джинсы. Веду рукой по трусикам.

И опять сажаю к себе на колени.

Член уже больно упирается в ткань и вздох облегчения вырывается из меня, когда Лика своими ручками ловко расстегивает замок на ширинке.

Языком веду вверх и впиваюсь в ее губы.

Сам приспускаю боксеры и освобождаю член. Отодвигаю трусики на Лике и приподнимаю ее.

У нас у обоих вырывается громкий вздох, когда она медленно садится на член. Лика охает. А я лишь стискиваю зубы от того удовольствия, которое накрывает меня.

Моя маленькая девочка. Медленно, с оттяжкой, двигается на мне.

Я позволяю ей самой задавать темп и глубину. Ласкаю ее грудь.

- Лика, - шепчу в сосок и оттягиваю его губами.

А она пальцами натягивает мои волосы, скребет ноготками по коже головы. Ускоряется.

- Тим, - всхлипывает, когда я, все-таки, обхватываю ее за бедра и сам начинаю быстрее водить по члену.

Мы кончаем быстро. Сначала Лика и спустя несколько движений и я.

- Девочка моя, - шепчу я, утыкаясь ей в шею. – Моя.

- Тимур, - Лика крепко обнимает меня и прижимает к себе. – Я не отпущу тебя.

- Куда? – усмехаюсь я. – Я никуда не уезжаю. Не без тебя точно.

- Аркадий, - вдруг произносит она.

- Нет! – строго произношу я. – Я не хочу о нем ничего слышать. Не сейчас.

- Но…

- Никаких «но». Не порть все, Лика, - прошу я. – Давай потом.

Я встаю и несу ее в душ. Сам аккуратно мою ее руками. Опять довожу себя и также нежно трахаю ее в душевой кабинке.

Потом мы сидим на кухне. В обнимку. И просто молчим. Сидим и молчим.

Вижу, что Лика почти засыпает, и тогда я аккуратно несу ее на кровать. Ложусь рядом и спокойно засыпаю рядом.

Это самый счастливый вечер за последнее время. Я не хочу ни о чем думать.

Есть только я и Лика. И наш ребенок.

- Тимур! Тимур! Ты слышишь? Кто-то стучит! – будит меня Ликин взволнованный голос.

Я с трудом продираю глаза и удивленно смотрю на нее и до меня действительно доносятся глухие удары.

- В дверь кто-то стучится, - опять повторяет Лика.

Я встаю, натягиваю штаны и иду к входной двери.

Удары продолжаются и я открываю дверь. В квартиру сразу же вваливаются трое полицейских.

- Собирайся! – кидает мне один и них.

- Куда? – спрашиваю я.

- В отделение! Живо! Собирайся! А то так поедешь! За нарушение режима. Следователь вызывает. Все.

Аркашка. Сука. Настучал-таки.

Но делать нечего. Я все равно не жалею.

Возвращаюсь в комнату. Лика уже испуганно смотрит на меня.

- Тимур? Что?

- Все в порядке, - быстро целую ее и одеваюсь.

- Тимур?

- Я же сказал: все в порядке, - пытаюсь улыбнуться. – К следователю вызывают. Ничего серьезного, - подмигиваю и оглядываюсь в поисках телефона.

- Тимур! – Лика вскакивает с кровати и кидается мне на шею.

- Ну? Долго еще? – грубый голос из коридора.

- Лика, девочка моя, послушай меня, - шепчу я ей быстро в ухо. – Все будет хорошо. Поняла? Ты должна думать о себе и о нашем ребенке.

А в ответ уже слышу всхлипы. Она пальцами вцепляется в мою майку.

- Тимур, я не отпущу тебя, - чуть не плачет.

- Тихо, слышишь? – глажу ее по волосам. Пытаюсь успокоить. – Ты мне не веришь? – спрашиваю строго. – Я же сказал: все будет хорошо.

- Тим…

- Все. Мне пора. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты ждешь меня здесь. Останешься?

Кивает.

- Ключи ты знаешь, где. Все остальное сама найдешь. Слышишь меня, Лика? – беру ее лицо в свои руки. – Ты должна успокоиться. Ради ребенка. Слышишь?

Часто моргает и кивает.

- Все, - быстро целую ее и отпускаю. – Жди меня здесь.

Иду в коридор. Там уже меня ждут с недовольными лицами.

Везут к следователю, а там без лишних разбирательств мне вручают постановление об изменении меры пресечения.

- А вещи? – лишь спрашиваю я.

- Родственники привезут, - сухо отвечает следователь. – Уведите, - кивает конвойному.

Я не спорю. Знаю сам, что виноват.

И только перед входом в камеру меня начинает трясти. Смотрю на конвойного, открывающего дверь, на серые стены и на решетки.

- Заходи, - конвойный толкает меня в спину и я вхожу в камеру.

- День добрый, - говорю я, входя в камеру. Сомневаюсь, конечно, что для тех, кто тут сидит, он добрый, но как ещё их приветствовать, понятия не имею.

- Не так говоришь, малой, - тут же слышу в ответ и перевожу взгляд на ухмыляющегося мужика в центре за столом. - В первый раз, что ли?

Я ничего не отвечаю. Отворачиваюсь и иду на показанную конвойным койку в углу снизу.

- Не так начинаешь, малой, - слышу в спину, но никак не реагирую.

Ложусь и отворачиваюсь к стене. Мне не до разговоров. Ни до чего.

Чтобы хоть как-то прийти в себя, вспоминаю Лику. Было ли ошибкой забрать ее? Да. Повторил бы я эту ошибку? Тоже да.

- Малой! – это точно ко мне обращаются, но я никак не реагирую. Мне не нравится это прозвище. Но на открытый конфликт не хочу идти.

Но тут кто-то толкает меня в плечо. Оборачиваюсь, не вставая.

У моей койки стоит щуплый пацан. На голове капюшон.

- Ты что? Порядка не знаешь? К старшему подойди, - с ухмылкой произносит он.

Сажусь на койке и смотрю в центр комнаты. Туда, где за столом сидят человек пять.

- Чего тебе? – перевожу взгляд на пацана. Стараюсь не хамить в открытую.

- На первый раз тебе только предупреждение. Сразу видно, что новенький. Иди к старшему, - говорит он.

Старший, я так понимаю, и есть тот самый мужик в центре, который сейчас с ухмылкой смотрит на меня.

Что случилось бы дальше, не знаю, но дверь в камеру открывается и заходит конвойный. Он пришел за мной. Меня вызывает следователь.

- Ну что, - говорит он, когда я оказываюсь у него в кабинете, - алиби мы ваше проверили. На работе подтвердили, что вы были там в момент нападения на потерпевшую. Но вы все равно под подозрением. Ваш биоматериал обнаружен в ней.

- И все? Больше ничей? – спрашиваю я.

Следователь смотрит на меня исподлобья.

- Еще один есть. Но чей, неизвестно. Пока данные экспертизы не пришли.

- Так вот! Это и есть насильник! – горячо говорю я. – У нас с Ликой секс был утром, а изнасилование произошло вечером. А она? Что говорит она?

В нашу последнюю встречу я не хотел поднимать эту тему. Я видел боль в глазах Лики.

- Потерпевшая не помнит, - отвечает мне следователь. – Она же сознание потеряла.

- Я знаю, - стискиваю зубы от боли и злости. Опять думаю о том, что ей пришлось пережить.

- Пока все, - говорит следователь.

Меня ведут обратно в камеру. В ней пусто. Все еще на прогулке.

Только один угрюмый парень сидит на соседней койке и как будто что-то делает руками. Я его сразу и не приметил. Его не было среди тех, кто сидел за столом.

Я прохожу мимо парня и слышу сбоку глухое:

- Сегодня ночью не спи.

Быстро оборачиваюсь к нему, но он так и сидит, опустив голову. Может, послышалось?

- Простите? – говорю я, обращаясь к нему.

Он встает и я встречаюсь с зорким взглядом черных глаз.

- Ты все правильно услышал, - произносит он.

Поворачивается ко мне спиной и отходит.

В это время дверь в камеру открывается и заваливается толпа наших соседей.

Я опять ложусь на свое место и ни с кем не общаюсь.

После ужина все укладываются и наступает тишина. Я закрываю глаза, но не сплю. Как-то тревожно. Это моя первая ночь в СИЗО. Да и слова незнакомца не дают покоя. Что он имел в виду?

Поворачиваюсь и смотрю на лунный блик в квадратах на полу. Небо в решетке. Говорят же, не зарекайся.

Опять отворачиваюсь к стенке. Вспоминаю Лику. И меня начинает клонить в сон.

Вдруг резкий толчок. Распахиваю глаза. Я на полу. Пытаюсь встать и не могу. Кто-то держит.

- Ну что, малой? – грубый голос откуда-то сверху. – Красивый такой. Задница нетронутая, наверное?

И получаю удар ногой в бок.

Собрав силы, отталкиваю того, кто держит меня, и поднимаюсь на ноги. Передо мной стоят человек пять или шесть.

- Прыткий какой. Живчик, - еще один незнакомый голос. – Нагибай его, пока шум не поднял.

И ко мне идут два мужика. Я отступаю назад, но сдаваться не собираюсь. Выставляю вперед кулаки.

Одному заезжаю сразу же в морду и он отшатывается. Второго бью по яйцам. Но чувствую, как кто-то хватает меня за руки сзади.

- Сука! Гаси его! Нагибай! Давай!

Дальше я уже просто размахиваю руками и ногами. Пытаюсь кричать, но мне зажимают рот и поэтому получается лишь мычание.

Я в отчаянии отбиваюсь, но понимаю, что силы не равны. Получаю удары в бок и спину. А потом кто-то бьет по ногам и они сгибаются от удара. Я встаю на колени. Слышу смешки.

А потом чей-то вскрик.

- Сука… - кто-то протяжно стонет.

- Тагир. Сука. Какого хуя? Я же предупреждал, не лезь.

- Отпустите пацана, - это тот самый голос, который предупреждал меня, чтобы я не спал ночью.

И меня вдруг резко отпускают. Я падаю на пол и корчусь от боли.

Вдруг дверь громко распахивается и камеру освещает свет из коридора.

- Что здесь? – недовольный голос.

Около меня оказываются громоздкие ботинки. Кто-то берет меня за подбородок и приподнимает.

- В лазарет этого.

Меня подхватывают чьи-то руки и буквально тащат наружу.

- Чье перо? – слышу я как эхо и потом вырубаюсь.

Прихожу в сознание и все кругом белое. Ну точно, меня же в лазарет повели. Значит, я здесь.

Замечаю у окна женщину в белом халате.

- Простите, - говорю хриплым голосом.

Она оборачивается.

- Пришел в себя? Как чувствуешь?

- Нормально, - пытаюсь приподняться и сразу же острая боль в бок.

- Лежи уж еще, - усмехается она.