ГЛАВА 13
ГЛАВА 13
В ординаторской Коршун, как обычно, уселся за своим столом, я, как обычно – на диван. Он даже двери за собой прикрыл!
- А если кто зайдет? – робко спросила я, указывая на дверь. – Подумают же, что…
- Да никто не зайдет. Завтра выходной, большая часть пациентов домой отпросились, из работников – я, да медсестра. Которой, кстати, сейчас тут тоже нет, по делам убежала.
- Вечером по делам?
Доктор усмехнулся.
- Да тоже дома она, заинька. Я отпустил, к утру придет. Ну, спрашивай.
- Что спрашивать? – не поняла я.
- Что ты хочешь знать, то и спрашивай!
- И ты на меня перед этим даже не покричишь?
- А надо? – засмеялся он. – За что?
- Ну… за колбасу и Таню.
- Да мы же не в детском саду, в конце концов! Хочет она есть то, что нельзя сейчас – да пожалуйста, не мне же потом больно будет. Я ее предупредил, а слушать, или нет – Танино дело. Не бегать же мне тут за каждым! Меня на всех просто не хватит.
- Тогда почему так уперся с моим душем?! – возмутилась я. – Какая тебе разница? Предупредил, и ладно! А я бы уже давно искупалась!
Коршун улыбнулся.
- Так ты ведь – другое.
- Какое другое? – вот мы и подошли к самой интересной части нашего разговора.
- Спрашивай, - кивнул доктор. – А то я злюсь, когда ты сама начинаешь додумывать.
- Так потому что надо было сразу все решить! Мне б тогда додумывать не пришлось, а тебе – злиться.
- Я хотел позже это сделать! – повысил он голос, начиная кипятиться. – Смысл сейчас что-то обсуждать?! Тем более что и так все ясно!
- Вот ничего не ясно!
- Тебе, может быть, и не ясно!
- Так объясни!
Он рассмеялся и выдохнул.
- Да, нам вместе будет весело!
Мне тоже стало смешно. Интересно, мы когда-нибудь сможем поговорить без криков? Но он же первый беситься начинает! Не я же. Да, первый он, и точка.
- Ну и? – поторопила я.
- Что «ну и»? – передразнил он. – Сказал же, спрашивай.
- Ладно. Какие у тебя на меня планы? – блин, какая глупая ситуация! По сути, сейчас я заставляю его признаться мне в любви. Но это же не правильно!
- Большие у меня планы, заинька. Я о любви не умею говорить, ты…
- Стой! – воскликнула я, видя, как тяжело ему это дается. – Все, не продолжай.
- Нет уж, спросила – слушай до конца!
- Это не правильно! Ты не должен через силу что-то мне говорить.
- С чего ты взяла, что через силу?
- Ну… я вижу. И ты не хотел же это обсуждать.
Коршун тяжело и с раздражением вздохнул и закрыл лицо руками.
- Женщина, ты меня с ума сведешь! Как тебе угодить, скажи?! То говори, то не продолжай! Определись уже! Спрашиваешь, а потом тебе либо ответ не нравится, либо вообще просишь заткнуться! Что тебе надо?!
Я виновато опустила голову, не зная, что ответить, а Коршун пересел на диван, взял мою руку, нежно поцеловал и опять вздохнул.
- Алиса, я не могу тебя вот прямо сейчас замуж позвать, вот это будет неправильным. И я не знаю, не рано ли говорить о любви. Потому что мы не знаем друг друга толком. Ты меня совсем не знаешь! И я не хочу, чтобы потом ты разочаровалась, когда будет уже поздно. Хочешь от меня честности? Не вопрос, но потом не надо на эту честность обижаться! Ты мне очень нравишься, я таких чувств еще ни к кому не испытывал, да и что такое любовь – я понятия не имею. Я тебя безумно хочу, тут, конечно, попроще. Это чувство мне более-менее знакомо, но это тоже – смотря с какой стороны глянуть. Да, девушку я уже хотел, но ни разу вместе с этим не испытывал такого букета чувств! Меня раздирает от нежности к тебе, мне хочется касаться тебя, гладить, ласкать. Чувство ответственности для меня не ново, но не по отношению к девушке. Я переживаю за тебя, иногда мне за тебя даже страшно. Тогда, на операции, я чуть не поседел! Такого со мной не было никогда. Ты очень много значишь для меня. Мне хочется спрятать тебя у себя дома и больше никогда и никому не показывать, чтобы только я мог тобой любоваться! И в то же время я хочу показать тебя всему миру, похвастаться, что ты – моя! Но вот это страшно, потому что ты можешь думать иначе, можешь выбрать не меня. Я уверен, что кандидатов много. И что я потом буду делать?! Опять наблюдать за тобой со стороны?! Да лучше повеситься тогда сразу! Я не знаю, что такое любовь, но если все чувства, что я к тебе испытываю, можно объединить в одно слово, то да, я тебя люблю. И да, я хочу позвать тебя замуж, но я не могу сейчас этого сделать, слишком рано! Я должен знать, что ты сможешь быть со мной. У меня ведь очень сложный характер. То, что я доктор, не мешает мне быть психопатом, со мной никто не уживается, кроме собаки! – усмехнулся Коршун. А меня от его признаний словно парализовало, я даже голову не могла поднять. Так и сидела, уперев глаза в пол, еле дыша, пока он сжимал мою руку и говорил о своих чувствах. И в том, что я слышала, я узнавала и свои чувства. Я его люблю? – Мы можем попробовать. Если все у нас получится – я буду этому безмерно рад. Но ты должна понимать, что я не смогу быть с тобой круглосуточно, я почти всегда на работе. Но, например, если ты будешь жить у меня – нестись домой я обещаю на всех парусах! – он замолчал, я почувствовала на себе пристальный взгляд, сглотнула. Господи, как страшно признаться в ответ.
- Мне надо что-то ответить?
- Глупая женщина! – воскликнул Коршун. – Да, Дмитрий Васильевич, я вас тоже люблю! Согласна прямо с больницы переехать к вам, чтобы мы могли быстрее узнать друг друга ближе, потому что иначе сможем видеться только раз в неделю! А я ведь хочу с вами видеться почаще!
- Хватит называть меня женщиной! – засмеялась я. – Я себя так бабкой старой чувствую! Сам только что говорил, что рано еще о любви говорить, а теперь предлагаешь переехать к тебе?!
- А вторую часть моего монолога ты не слушала?! Деталька сломалась?! – он выпустил мою руку, вскочил и подошел к окошку, отвернувшись ко мне спиной.
- Обиделся?! – удивилась я.
- Алиса Сергеевна, идите в палату, пока я вас не придушил! – нервно откликнулся Коршун.
А мне опять стало смешно, но пришлось сдержать себя от смеха. Я тоже поднялась, подошла к обиженному доктору и обняла, уткнувшись лбом в его спину.
- Ты чего?
- Ничего, - буркнул он.
Я ладошкой коснулась его груди, чувствуя через рубашку, как колотится его сердце. Чего он так взбесился?
- Дим…, - как же сложно так назвать его впервые! Как и признаться в любви. – Блин, мы в больнице… значит, на «вы» и по отчеству. Дмитрий Васильевич, я…
- Ты издеваешься?
- Нет! – честно ответила я. – Я просто не понимаю, на что ты обиделся!
- А я не понимаю, что тебе еще от меня надо! Ты сама спросила, что я к тебе чувствую, я ответил. И что, снова что-то не так ответил? Ты ведь молчишь. Это не значит, что я ответного признания жду… хотя, конечно, значит! Я, блин, тебе жить вместе уже предложил, в любви признался, хотя пока не планировал этого, но ты же вообще просто молчишь!
- Да не умею я в любви признаваться!
- А я же каждой встречной это говорю! – всплеснул он руками. – Мне прямо вот очень просто было! К такому, вообще-то, готовятся, а меня к стенке прижали! Ты сказала, что хочешь знать, но тебе это снова не понравилось!
Я вздохнула.
- Это какой-то замкнутый круг!
- И кто же нас в нем закрутил?!
- Я, конечно! – возмутилась я, отходя от Коршуна.
- Ну не я же!
- Действительно!
- Так, - он повернулся. – На диван, быстро!
Устав спорить, я присела. Он тоже, но за свой стол. Теперь я понимаю, почему с ним никто не уживается. Обидчивый псих – страшная смесь.
- Ко всем признаниям забыл добавить, что ты меня жутко бесишь!
- Это взаимно! – огрызнулась я.
- Хоть что-то у нас взаимно!
- Ну что за детский сад! – цокнула я языком.
- Понятия не имею. Как будем договариваться?
- Может, дадим другу высказаться?
- Серьезно?! Так я уже все сказал! Твоя очередь. Слушаю внимательно.
Я сжала кулаки и зарычала.
- Хорошо. Меня бесит, что в любви ты мне признался только потому, что я сама это выпросила! А вот в том, что ты меня хочешь, ты признаться сразу не постеснялся! Значит, это чувство главнее?!
- Нет, она надо мной издевается! – Коршун закатил глаза. – Люблю я тебя, дура! И что тебе еще от меня надо – понятия не имею! Пожалуйста, иди в душ, пока я тебя не убил!
- Ответное признание уже не нужно? – прищурилась я, по-детски обижаясь на «дуру».
- Ничего мне уже не нужно! – доктор поднялся и слинял из ординаторской, оставив меня одну.
Я устало откинулась на спинку дивана и застонала. Да что ж это такое, Алиса? Вот неужели было сложно просто сказать ему «я тоже тебя люблю!»?! Правда, чего еще я от него ждала? По идее, все ведь и так сказал, моя очередь была признаваться. Но ведь он не хотел мне сейчас говорить о своих чувствах! Только что думал, что рано, а потом – бах, и сказал! Выходит, я заставила, а сама не ответила. Блин. Идти извиняться, или дать ему остыть? Наверное, второй вариант.
Я покинула ординаторскую. По дороге в палату учуяла дым от сигарет из курилки, немного постояла там под дверью, решая, стоит ли войти. Нет, пусть сначала остынет.
А в палате… Ольга, склонившись над раковиной, аккуратно пыталась смыть стекающую с бинта кровь, Таня сидела на своей кровати, жадно хватая ртом воздух и странно при этом трясясь.
- Девки, вы чего?! – испугалась я, не зная, к кому из них броситься на помощь.
- Кровь у меня! А Таньке плохо!
Так, Оля в адеквате, я кинулась к Тане.
- Что сделать?!
- Я… мне… не могу… плохо…, - бедняга тряслась все сильнее, пугая меня до чертиков.
- Я сейчас! – крикнула я и побежала обратно к Коршуну. Мы с ним столкнулись на входе в курилку. Выглядел доктор обиженным. – Там моим девчонкам плохо! – отношения будем потом выяснять.
Коршун быстрым шагом помчался в нашу палату, я – за ним. Там доктор мигом оценил ситуацию, глянул на Олю.
- Что делала?!
- Ничего такого…
- Нервничала?!
- С мужем по телефону поругалась… немного психовала…
- Таня, а у тебя-то чего?
- Горло… дышать не могу…
Доктор подошел к ней, внимательно разглядел горло своей пациентки, потому что та машинально открыла рот.
- Ее трусит, и она дышать не может, - констатировала я очевидное.
- Плохо! – паниковала Таня, хватаясь за горло.
- Так, - выдохнул он. – Вы что, бабы, взбесились сегодня? Или это все полнолуние?!
- Мне…, - снова начала свое Таня.
- Тихо всем, бляха муха! – рявкнул Коршун, направляясь к двери. – Оля – в смотровую, Таня – в процедурную!
- Там же медсестры нет, - робко напомнила я. Вдруг забыл.
- А ты в душ, я сказал! – взревел он в ответ, чуть не оставив нас троих заиками. – Не нужна медсестра, корвалола ей дам, истерика у девчонки! А все ваша колбаска! Сказал же, диета у тебя! Попадет что-то на рану – плохо будет! Но вам же тут виднее! – бушевал доктор. – Разошлись быстро по назначенным местам! – он ушел, мои соседки, схватившись за руки, помчались следом за Коршуном, а я бросилась за душевыми принадлежностями.
Только сейчас заметила, как тихо в коридоре. И никого. Наверное, это только у нас в палате сегодня так весело. Остальные, кто остался в больнице на выходные, давно спят, на часах – одиннадцать вечера. А я и не знала, что можно отпроситься! Да и не стала бы этого делать, он же сегодня здесь. Да, довели мы беднягу…. После душа снова к нему схожу, нагло усядусь на колени, обниму и признаюсь в любви. И пусть потом только посмеет опять сказать, что рано и мы плохо друг друга знаем! Да и зачем мне все о нем знать, если я и так уверена, что мне нужен только этот доктор! Тем более, Коршунихи у него нет.
Ключ от душа нашелся на щитке рядом с дверью, я закрылась и включила свет. Но лампа загорелась совсем слабенько, давая мне понять, что работает она для меня на последнем дыхании. Меня отсутствие света ни капли не расстроит, главное, чтоб вода была. А когда я оглядела помещение, в котором нахожусь – только больше обрадовалась такому тусклому свету. Большая душевая кабина, вешалки, раковина, за ней – неожиданная для меня дверь (я подергала за ручку – закрыто), и во всю стенку красовалось огромное окно, ничем не завешенное. М-да. Интересно, когда тут свет горит – кто-то смотрит концерты?
Оставив свои вещи на широком подоконнике, я скинула с себя одежду и, наконец, залезла в душевую кабину. Мыть голову оказалось очень неудобно, я наклонялась вперед, чтобы в уши не попала вода. Голова иногда кружилась, приходилось останавливать процедуру, признавая, что Коршун был прав. Но ведь я уже начала – нужно и закончить.
Справившись с волосами, я вышла, чтобы завязать их в пучок, так они не будут мешать мне наслаждаться дальнейшим купанием. А потом заметила горящий свет, видневшийся из под щели между полом и загадочной закрытой дверью. В моем помещении лампа уже погасла совсем, поэтому свет бросился в глаза сразу. А когда я сюда заходила – за той дверью точно было темно. Там кто-то есть? Я подкралась ближе, осторожно дернула за ручку – все так же закрыто. Прислушалась новыми ушами – тихо. Даже попыталась открыть дверь ключом от душа – не вышло. Ну и ладно, из душа меня сейчас все равно никто не сможет вытащить, пока я не накупаюсь. Приличный человек, если за дверью кто-то есть (а это точно так), услышав включенную воду, в помещение не зайдет, а неприличному я по морде дам, делов-то! Тем более, тут одни доходяги остались, те, кто мог нормально ходить и ответить мне кулаками – разбежались по домам. А потом я еще и Коршуну пожалуюсь на нахала, который вздумает за мной подсматривать. Да и темно у меня, только луна в окно светит.
Купалась я долго и с удовольствием. Натирала себя душистым гелем, сначала поглядывая на свет в щели. Потом он пропал, я успокоилась и вскоре совсем перестала обращать внимание на дверь.
Насладившись водичкой, я вылезла, вытерлась, как вдруг в ту самую дверь постучали. Я как раз распускала свой мокрый пучок.
- Э-э-э… кто там? – вежливый нахал, стучит, прежде чем войти.
- Накупалась? – о, боги, это Коршун?!
- Ты что там делаешь?! – взвизгнула я.
- Значит, накупалась, - дверь открылась, я успела обмотаться полотенцем.
- Какого…?!?!?
Коршун невозмутимо закрыл за собой странную дверь (прямо тайная комната!), подошел ко мне, проверил мои пластыри на ушах на сухость, удовлетворенно кивнул, заглянул в глаза.
- Как себя чувствуешь? Голова не кружится? В ушах не звенит?
- Ты что здесь делаешь?! – прошипела я, отстраняясь.
- Я же говорил, что присмотрю, - усмехнулся он, наступая. Я попятилась назад, уперлась в подоконник. Коршун вплотную приблизился ко мне, наклонился к моему уху. – Полотенце лишнее, - шепнул он, стягивая с меня последнюю вещицу и гоняя по моему телу мурашки.
Сердце заколотилось с бешеной скоростью, а он нежно провел ладонью по моей спине, задержал руку на пояснице, словно не решаясь опуститься ниже. Я сглотнула.
- Нас же могут увидеть…
- Кто? Двери закрыты, медсестры нет, все спят, и здесь темно, - он коснулся губами моей шеи, глубоко вдохнул. – Ты боишься меня?
- Нет, - выдохнула я, обвивая его шею руками и притягивая к себе.
Черт с ними, со всеми моими опасениями! Потом поплачу и порассуждаю на тему, какая я блудливая девка! Я его хочу, здесь и сейчас! И то, что упирается мне в живот, дает понять, что мое желание взаимно. Так чего тогда ждать?! Мы взрослые люди, все и так ясно. Ну, даже если бросит он меня после этого раза, так я хоть сейчас буду счастлива!
Но только на моем красавце слишком много одежды. Я решительно стянула с него халат, следом слетела рубашка. Коршун остался в штанах, наклонился к моим губам, подарил мне вкусный поцелуй, а я стала гладить его спину. Он запустил одну руку в мои волосы, вторая смело накрыла мою грудь, легонько сжала. Внизу живота заныло, а его поцелуй сводил меня с ума. Мне стало абсолютно все равно, где мы, и плевать, как я выгляжу. Он сказал, что никто нас не увидит, я верю. А то, как он сейчас меня целует и гладит, уверяет меня в том, что я желанна.
Коршун накрыл руками мои ягодицы, приподнял меня и усадил на подоконник. Потом раздвинул мои ноги, чтобы быть ко мне ближе, а моя рука спустилась к его штанам. А тут есть, чем гордиться! Я хотела стянуть штаны, но его рука перехватила мою, завела ее за моей спиной, а затем он проделал то же самое с моей второй рукой. Я оказалась пленницей, и почти с ума сошла от восторга.
Наш поцелуй стал жарче, его язык уже вовсю хозяйничал у меня во рту, заставляя меня замирать и прижимать доктора к себе, томясь от желания. Коршун наклонился ниже, теперь его губы оказались на моей груди. Я подалась вперед, чтобы ему было удобнее, удивляясь, откуда во мне столько смелости. А его ласки меня с ума сводили, мне не терпелось оказаться с ним максимально близко. Прямо сейчас.
- Я хочу тебя, - прошептала я почти умоляюще.
Его лицо оказалось напротив моего, Коршун подозрительно хитро улыбнулся.
- Я вижу. И как же у вас хватило наглости признаться, Алиса Сергеевна?! Как вы смеете мне такое говорить, еще даже не признавшись мне в любви!? – он театрально округлил глаза и впился в меня поцелуем, не давая возможности ответить.
Хотя я и не знала, что тут нужно ответить. Он меня сбил с толку, запутал! Я была в замешательстве, и даже на поцелуй уже так страстно не отвечала. Доктор это заметил, отстранился и снова заглянул мне в глаза.
- Теперь понимаешь, каково это? А то, что я тебя хочу, не значит, что я потребую это от тебя прямо сразу. Я никогда не стал бы на тебя давить, настаивать на таком. Хотя, кажется, и не пришлось бы, - довольно заметил он, присаживаясь на корточки за своими вещами и моим полотенцем. Поднимаясь, нежно поцеловал мою коленку и замотал меня в полотенце. Сам тоже оделся, пока до меня доходило, что все кончилось. Ничего не будет?!
- И что ты хотел мне этим доказать? – недовольно поинтересовалась я. Что ж, очевидно, что продолжать он не собирается. Козел.
- Что люблю тебя сильнее, чем хочу, как ни странно. А то ты же сомневалась. Что в любом случае смог бы остановиться. Что нужно мне от тебя гораздо больше.
Я спрыгнула с подоконника, схватила его за руку, потому что этот нахал уже направился к тайной двери.
- Эй! Так не честно! Распалил меня, а теперь слинять решил?!
- Ничем не могу помочь, - усмехнулся Коршун. Прижал меня к себе и склонился к моему уху. – Точно не здесь, заинька. Все, что пожелаешь, только потерпи до своей выписки.
Злость и обида резко прошли. По телу разлилось невероятное тепло. Он не разрушит тот образ, который я так лелею в сердце! Черт, какой мужчина!
Я смело поцеловала его, потом встала на носочки, чтобы дотянуться до его уха и прошептала:
- Я тебя люблю, - это оказалось не страшно и очень приятно.
- В следующий раз будет легче сказать, - хихикнул он. Отошел и открыл тайную дверь. – Одевайся и выходи. Спокойной ночи, Алиса Сергеевна! Вы незабываемо прекрасны!
- Что там? – я указала на помещение, в котором он сейчас скроется.
- Подсобка санитарок, - улыбнулся Коршун. - Я выйду через дверь, которая далеко от душа.
- Чертов гений! – засмеялась я.
Дверь закрылась, я оделась и тоже вышла из душа.