Глава 13
Не став трибуном и политиком,живя среди застольных баек,себя я чувствую лишь винтиком,страшась закручиванья гаек.
Наш ужин в бухте Тихая с полным основанием можно было назвать праздничным. Бивуак обустроили на удивление быстро, единственное отличие от прежнего: машины на новом месте мы расставили чуть по-другому, прикрывая обзор нашего лагеря с дороги. Бухта оказалась довольно пустынной, лишь в разных краях ее расположились несколько палаток таких же автотуристов, как мы. Наверное, и им не нашлось мест на базах Планерского. Знакомиться с нами в первый же вечер никто не пришел, видимо, дали нам время обустроиться и обжиться на новом месте. Такая приятная ненавязчивость выдавала в соседях людей интеллигентных или как минимум тактичных. Что радовало. Не многие на их месте удержались бы от вечернего визита «на огонек», учитывая фантастический запах шашлыка, разносящийся по округе. Да что там говорить: мы сами-то чуть слюнями не захлебнулись, пока он готовился!
В Оленевке нам с ближайшими соседями не очень повезло. Супружеская пара из Курска явно мечтала об уединенном отдыхе и тишине, а наша веселая компания их попросту раздражала. На все наши вежливые приветствия эта пара отвечала лишь сдержанным кивком головы, явно не желая общаться. Через три дня соседи съехали, не попрощавшись. Видимо, отправились искать себе новое место для уединения. Сейчас же нам оставалось только гадать, какими окажутся наши новые соседи и сподвигнет ли их на знакомство наш серфинг. В любом случае, оценив соседскую воспитанность, мы решили после завтрака сходить к ним и познакомиться.
А пока мы наслаждались тишиной, покоем и божественным шашлыком, достойным гарниром к которому послужили овощи, запеченные на решетке. Местный коньяк, кстати, тоже оказался неплохим, хохотушка Люба нас не обманула. А вот взглянув на трехлитровые банки с вином, продавщица презрительно скривилась, честно сказав, что эту дешевую «мочу» у нее только поиздержавшиеся отдыхающие берут, которым к концу отпуска уже все равно что пить. Местные же жители вообще предпочитают не покупное, а домашнее вино, купленное у проверенных «производителей». Покупка нами дорогой бутылки коньяка окончательно расположила Любу к нашей компании, и все явки-адреса-пароли местных виноделов были сданы без промедления.
…Утром начался новый этап нашей южной эпопеи и наших тренировок. Вода в бухте оказалась чистейшей, и единственное, что нас расстраивало, – полное отсутствие волн. Но отрабатывать свои навыки это нам не помешало, и время до завтрака мы провели с большой пользой для здоровья. Ну а потом наш с Левкой путь снова лежал на почту – в отличие от друзей нам надо было отчитаться своему «руководству» о новом местонахождении.
Здание местной почты оказалось до отказа забито отдыхающими. С тоской обозрев длиннющую очередь, растянувшуюся явно не на один час, мы с Левкой поняли, что сегодня нам здесь ничего не светит, и решили для начала заняться сбором разведданных. Но то, что мы узнали, ввергло нас в еще большую тоску – народ здесь занимал очередь с раннего утра, а некоторые чуть ли не до рассвета. Причем гарантии, что ты при этом будешь звонить первым, никакой не было, звонок можно было прождать и час, и два, и до обеда. Нас это совсем не устраивало. Я уже начал подумывать о том, не достать ли мне свою «индульгенцию» и не навестить ли начальника почты, как одна из женщин, сидящих в очереди, возмущенно произнесла:
– Безобразие! А вот в Орджоникидзе, говорят, очередей совсем нет.
– Так и ехала бы в свое Орджо! – ворчливо откликнулся кто-то из очереди. – Пока туда по такой жаре доберешься, проклянешь все на свете.
– Это да, – подключился к разговору еще кто-то, – автобус ходит редко и переполнен так, что не влезешь. Уж лучше здесь тихо посидеть.
Словно в ответ на эти слова, заплакал чей-то маленький ребенок, а уже через минуту его плач превратился в оглушительный рев. Мы с Левкой, не сговариваясь, выскочили на улицу.
– Ну, что будем делать?
– А что нам остается? Завтра к открытию рванем в Орджоникидзе.
– Чего ждать до завтра, давай сейчас и поедем, хоть узнаем, что и где.
До поселка на другом конце Коктебельского залива мы добрались минут за тридцать. И он нас весьма приятно удивил. Во-первых, опрятными «немецкими» двухэтажными домами и кирпичной новостройкой вдоль центральной поселковой улицы имени все того же Ленина. Во-вторых, тишиной и отсутствием толп праздношатающихся отдыхающих – поселок этот был не столько курортным, сколько рабочим. В-третьих, совершенно пустой почтой, где две сотрудницы изнывали от безделья в ожидании обеденного перерыва. С Москвой нас соединили через каких-то десять минут, и, судя по оживившимся девичьим лицам, разговор Левки с Мирой Изольдовной повеселил их. Я же наконец застал Мезенцева на рабочем месте. Доложил ему о своих перемещениях, обещал в конце месяца вернуться в Москву и сразу же отзвониться. На чем мы, собственно, и простились с генералом. Голос у него был невеселый и озабоченный, из чего я сделал вывод, что обстановка в Москве до сих пор непростая.
Ну а потом мы с Левкой заглянули в местные магазины, которые порадовали нас приличным ассортиментом продуктов. Видимо, наличие двух военных заводов сказывалось не только на опрятном внешнем виде поселка, но и на его снабжении. Мяса, конечно, и тут не было, реформы в сельском хозяйстве превратили его в главный дефицит, но зато здесь была молочка. На радостях мы с Левкой закупились и творогом, и сыром, и кефиром с простоквашей. Местные продавцы, видя наш энтузиазм, даже выдали нам чистую литровую банку под сметану. А еще на полках у них стояла тушенка – настоящая куриная тушенка в стеклянных полулитровых банках. Ну как не взять? НЗ нужно восполнить, а останется – в Москве пригодится. Купили три десятка яиц, выпросив у продавщиц сетчатую картонную упаковку. Прикупили пару килограммов длинных макарон, продающихся на развес, – серых, страшных, но очень вкусных, особенно если их после варки обжарить с маслом. Не обошлось и без хохмы.
На витрине кондитерского отдела я увидел торт местного производства. Мысли купить его для девчонок не было – в такую жару крем быстро портится. Прочитав же название торта, я сначала не поверил своим глазам – думал, зрение меня подводит. Но нет! На ценнике крупными печатными буквами было выведено: «Торт “Коноплевод”»! А чтобы убрать последние сомнения у потребителя, сверху зеленым кремом на торте были изображены хорошо узнаваемые резные листья каннабиса. Окружающие моего бурного веселья, конечно, не поняли. А когда я, вытирая слезы, выступившие от смеха, поинтересовался у продавщицы составом торта, мне гордо рассказали, что он бисквитный, с кремом, помадкой и орехами.
– А как же конопля? – стебанулся я с самым невинным видом.
– Вы что, молодой человек?! – меня окатили волной возмущения. – Зачем же хороший торт портить?
– Да?! А вот я бы добавил. В Голландии пришли к выводу, что так намного вкуснее. А главное – веселее!
Уже потом в машине я, смеясь, рассказал обалдевшему Леве, что вообще-то еще в 1961 году ООН принял Конвенцию о наркотических средствах, включившую коноплю в список наркосодержащих растений и обязавшую страны-участницы строго контролировать ее выращивание. В новом УК теперь за самовольный посев конопли даже введена уголовная ответственность. Так что название этого тортика носит весьма и весьма двусмысленный характер. Ржали мы с ним всю оставшуюся дорогу…
* * *
Вечером Юлька с Викой запросились «в народ», надоело девушкам на море любоваться. Зато Лева с Леной в Планерское ехать отказались – Когану и утренней поездки по жаре хватило. Сказал, что они лучше рыбу половят. Угу… знаем мы эту «рыбу»! Никак не могут дождаться, чтобы им одним остаться. Но дело хозяйское – отправляемся в ресторан вчетвером. Девчонки достали свои лучшие наряды и туфли на шпильках, выглядят одна краше другой, да и мы с Димкой в своих модных рубашках неплохо смотримся. Долетаем до «Эллады» с ветерком, паркуемся на площадке перед входом. У дверей знакомая до боли картина – очередь из страждущих. Только в дверях здесь не пожилой швейцар в форме, а нагловатый молодой парень в белой рубашке с закатанными рукавами, а вход в заведение перекрыт обычным стулом. Поморщившись, привычно сую ему в руку пятерку, а куда деваться-то? Громко говорю на публику:
– Молодой человек, у нас на фамилию Кузнецов столик был заказан.
– Что-то я не помню такую фамилию, – пятерка исчезает в кармане его брюк, но стул наглец не убрал.
– Тогда на фамилию Русина посмотри, – еще одна пятерка отправляется вслед за первой.
– А, так бы сразу и сказали, товарищ! На Русина столик есть.
Нас наконец пропускают, Димон возмущенно бурчит, поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж:
– Ну и расценочки у них здесь! Какая-то стекляшка, а за вход берут, как в московском «Пекине»!
– Что ты хочешь – юг! Сюда со всей страны летом деньги стекаются.
– Димочка, это ты еще не видел, сколько в Ялте и Сочи берут! – проявляет осведомленность Юля. – Там в «Интуристе» десяткой не отделаешься.
Ресторан на мой вкус совсем не интересный, правильно Димон его стекляшкой обозвал. Но сейчас такие стекляшки по всей стране строят, да и за рубежом кругом безликий бетон-стекло. В столице, например, типовыми ресторанами целые улицы застраивают. В совершенно одинаковых помещениях на первых этажах жилых домов располагаются и парикмахерские, и магазины, и библиотеки. Эпоха индустриального строительства и типового проектирования в полном разгаре. Интерьер зала тоже не впечатляет: огромные окна, перед ними простые столы, накрытые белыми скатертями, тонконогие стулья – и не поймешь сразу, то ли столовка обычная, то ли ресторан. Хотя нет, от столовки этот зал отличается длинной барной стойкой в конце зала, небольшой сценой для музыкантов и центральной частью, свободной от столов. Но места здесь действительно много, есть где народу потанцевать. По нынешним меркам такой намеренно простой интерьер считается очень модным.
Нас сажают за столик, любезная официантка вручает меню. На наших красоток пялятся все мужики в зале, и Юлька тут же гордо задирает нос, не забывая при этом стрелять глазами по сторонам. Видимо, надеется встретить здесь кого-то из знакомых. Загорелая, красивая, яркая – задавака московская… Вика же упорно делает вид, что не замечает повышенного мужского интереса, и смотрит исключительно в меню. С деньгами у нас полный порядок, но, помня о вчерашних ашотовых котлетах, прошу девчонок осторожно делать здесь заказ. Лето, жара – и этим все сказано. Риск – дело благородное, но не всегда оправданное. От икры и прочих «севрюг» предлагаю воздержаться, как и от сомнительных салатов с майонезом, неизвестно из чего нарубленных.
– Так что тогда мне выбрать? – надувает губы «прынцесса».
– То, что уверенно можешь опознать. Предлагаю взять овощное ассорти и хороший кусок мяса без панировки. Скажем, натуральный бифштекс.
– А я хочу котлету по-киевски!
– Бери. Но я тебя предупредил.
Вечер в самом разгаре, мы пьем холодное шампанское, наслаждаемся хорошей едой и музыкой. Иногда выходим танцевать на середину зала. Веселье в ресторане набирает обороты. В какой-то момент в зал заходит компания знакомых армян во главе с колобком Ашотом. На нем модный импортный костюм с искрой, нейлоновая белая рубашка и лакированные туфли. Его свита одета чуть проще, но тоже с потугой на модный стиль – на одном парне даже галстук расцветки «пожар в джунглях». Смешно. В столице модники давно предпочитают узкие однотонные «селедки». Они шумно усаживаются за стол, не забывая бросать вокруг горделивые взгляды – вот, мол, мы какие – местные короли!
В ожидании мороженого мы снова идем танцевать. Шампанское делает наших девчонок раскованными, и они танцуют твист, как богини. Вика не отстает от Юльки и составляет ей достойную конкуренцию. Никто в этом зале с ними не сравнится, сразу видно, что столичные штучки. Я подмигиваю разрумянившейся Вике – моя девочка! Бравые мужики за соседним столиком не спускают глаз с наших красавиц. Но ведут себя по-джентльменски, даже с приглашением потанцевать к ним не лезут.
Зато компания Ашотика приняла уже на грудь, закусила и, кажется, готова к подвигам – рассматривают дам в зале маслеными глазками, комментируют их на своем гортанном наречии, цокают языками. Естественно, что наши загорелые красотки мгновенно приковывают их восхищенные взоры. Нас с Димоном они тоже узнают и почему-то решают, что это дает им право подойти к нашему столику. Ашот опрокидывает рюмку коньяка, видимо для храбрости, и направляется в нашу сторону.
– Ва-ахх, какие девушки!.. Где нашли таких красавиц? – начинает он еще с середины зала.
Я морщусь.
– Ашот, разве здесь у вас так принято здороваться?
– Прости, дорогой, как такую красоту увидел, совсем разум потерял! Представь меня девушкам.
Качаю головой в ответ на такую наглость. Урок мужику не впрок. Ладно. Сейчас так представлю, что мало не покажется.
– Знакомьтесь, девушки. Ашот – директор вчерашней «Волны».
Юлька тут же сужает глаза, становясь похожей на дикую и опасную кошку.
– Понятно, почему он в чужом ресторане ест, своим-то брезгует!
– Боится котлетами отравиться… – неожиданно поддерживает злюку Вика.
Кавказский мачо лыбится, видно, не понимает еще, с кем связался. Весь зал смотрит на нас, и он пытается не потерять лицо перед многочисленными зрителями.
– Эй, красавица, чего злая такая, а? Пойдем лучше потанцуем?
– Да ты весь своими тухлыми котлетами провонял, кто с тобой здесь танцевать будет?! – громко говорит Юлька и презрительно морщит носик.
В зале раздается смех, а из-за соседнего столика слышатся одобрительные хлопки. Все внимательно следят за набирающим обороты скандалом. Похоже, не одних нас пытались в «Волне» отравить. Прикрываю глаза рукой и тихо трясусь от смеха. Ну вот. Мне ничего и делать не нужно, девчонки сейчас сами его по паркету размажут. Пока Ашотик хватает ртом воздух, соображая, что ответить нахалке, Вика его добивает:
– Иди со своими поварихами танцуй!
Этого уже кавказская гордость перенести не может. Разъяренный директор «Волны» переводит взгляд на меня, но я лишь вежливо улыбаюсь и развожу руками.
– Ашот, ты просил познакомить тебя с девушками? Я познакомил. Кто ж знал, что они такие злопамятные!
– Никак твои котлеты забыть не могут, – невинно добавляет Димон.
В наш разговор неожиданно вмешивается соседний столик:
– Ашот, из чего ты свои котлеты лепишь, что девчонок так разозлил?
– Из котят?!
– Сусликов он в степи наловил!
– Нет, мужики! Куда ему за сусликами угнаться с его-то брюхом?! Из рогатки крыс на помойке настрелял!
Всепрощением я не страдаю, каждый должен получить по делам своим. Желающих пнуть Ашота теперь и без нас полно. Поэтому молчу и улыбаюсь. Улыбаюсь и невозмутимо потягиваю винишко из фужера. Вот уже и мороженое нам принесли, Ашоту приходится отойти от нашего стола, уступая место официантке с подносом. Даже интересно, как он теперь выкрутится. Мы-то с Димоном пока не вмешиваемся, позволяем девчонкам оторваться, но для армянина продолжать ссориться с женщинами на виду у всего ресторана – это заведомо опозориться и уронить свою мужскую гордость. И промолчать вроде как уже нельзя.
– Встретимся еще… – шипит колобок и ретируется.
– Не встретимся! Мы в твою позорную рыгаловку больше ни ногой! – кричит ему вслед Юлька.
Зал поддерживает ее громкими аплодисментами и выкриками «Позор барыгам!». Наша заноза машет всем рукой и принимается за мороженое. Надо ли говорить, что Юлька становится героиней вечера, а компания Ашота быстренько закругляется и уходит с недовольными лицами.
– Парни, простите, но офицеры морского флота просто обязаны засвидетельствовать свое восхищение таким боевым девушкам!
Мужики за соседним столиком все-таки не выдерживают и подходят к нам знакомиться. Офицеры из Мурманска – Иван, Сергей, Семен. Хорошие, правильные ребята, последний, кстати, из Дагестана родом, и его особенно возмутила выходка Ашота.
– Убил бы урода! На Кавказе ему за такое сразу голову открутили бы.
– Надо будет – открутим, За нами не заржавеет. – Димон сегодня – само спокойствие.
– А чего сразу не заткнули его?
– Зачем лишать девушек маленького удовольствия? Они и сами прекрасно справились. Да, Юль? – подмигиваю я нашей задире.
– Да, Рус. Пустить кровь этой толстой свинье никогда не поздно. А теперь давайте веселиться! Товарищи офицеры, кто идет со мной танцевать?
Мы с Димоном снисходительно наблюдаем, как наших кровожадных дам уводят на танцпол.
Еще спустя час, рассчитавшись и простившись с новыми знакомыми, выходим на крыльцо ресторана. На южном небе сияют крупные яркие звезды, и кажется, что до Млечного Пути можно дотянуться рукой. А какой воздух! Этот неповторимый запах южной ночи – свежесть моря и густой аромат ночных цветов, смешавшийся с терпкой горечью хвои кипарисов.
– Леша, – Вика тревожно шепчет мне на ухо. – Что-то должно случиться!
– И обязательно случится! – Я целую девушку в шею. – Дай только до палатки добраться.
– Дурак! У меня снова звучит «набат»!
А вот теперь уже тревожный набат у меня. Мое-то СЛОВО молчит! Уже дней пять как. Прямо после разговора с высшими силами и пропало куда-то. Впрочем, оно и до этого подозрительно помалкивало, практически с тех пор, как мы отправились на юг. Ночной разговор в море был единственным всплеском, зато каким!
Спускаемся к машине, Юлька виснет на руке довольного Димона, что-то весело щебечет ему. Просто идиллия. Угу… ровно до тех пор, пока я не вижу спущенные колеса «Волги» и разбитое ветровое стекло. Вот твари! Даже сомнений никаких нет, что это работа прихвостней Ашота. И как теперь нам до лагеря добираться?! Но на этом неприятности только начинаются – на парковку выходят пять мужиков с арматуринами в руках. Впереди снявший пиджак и подвернувший рукава рубашки Ашотик.
– Ну что, тэперь побазарим? – щерится армянин.
– Девочки, возвращайтесь в ресторан, – спокойным голосом говорю я и подталкиваю Вику к крыльцу, потом наклоняюсь к уху Димона: – Начинаем первыми.
В таких нечестных кабацких драках всегда есть два пути. Один – бежать и громко звать на помощь. Что невозможно в компании девушек на шпильках. Да и куда, собственно, бежать в незнакомом городке? Укрыться в ресторане до подхода милиции тоже не вариант – тогда эти твари со злости отыграются на нашей «Волге», еще и остальные стекла перебьют. А потом все равно выследят нас, только в бухте помощи ждать будет уже неоткуда. Другой путь – бить первыми. И сразу наповал. Мы безоружные, у них в руках арматура – закон будет на нашей стороне. Есть, конечно, еще и третий вариант – стать отбивным мясом и потом всю жизнь влачить судьбу инвалида. Но это не про нас с Димоном.
– Мы сейчас милицию вызовем! – Вика первой бросается к двери и спешит в зал.
– А я лучше посмотрю, как вы этих крыс сейчас отделаете! – безбашенная Юля демонстративно опирается на перила, поправляет волосы. Позерша, блин…
– Ну что?! – рисуется Ашот перед своими «кунаками». – Так и будете стоять, ссаться… Сейчас мы вам объясним, кто тут хозяева. Не нравятся котлеты – отбивные из вас сделаем!
– Валяй, объясняй. – Мы с Димоном расходимся в стороны, чтобы не мешать друг другу и не задеть «Волгу». Армяне берут нас в полукруг, поигрывают арматуринами.
– Ты на кого поднял хвост, мальчик?! – Ашот наставляет на меня толстый указательный палец, почти тыкая им в лицо. – Ты знаешь, с кем связа… А-а-а!..
Я хватаю его палец и резко ломаю. Боевые рефлексы Русина включаются на автомате. Сфера внимания мгновенно расширяется. Я вижу и остро чувствую все, что происходит вокруг.
Мой правый ботинок отправляется в пах левого «кунака». Его глухой стон присоединяется к воплю Ашота. На крыльцо ресторана высыпают люди, видимо, Вика уже подняла тревогу. А на нас поднимаются сразу две арматурины. Мы с Димоном одновременно подныриваем под удары. Кузнец бросает своего противника через плечо, да еще добавляет ногой сверху в голову. Я же левым предплечьем блокирую руку толстого армянина, просовываю под его подмышкой правую, беру в замок. «Кунак» багровеет, пытается вырваться. Бесполезно. С противным хрустом его рука ломается. Два – ноль по костям. Тем временем пятый соратник вопящего Ашота пытается напасть сзади. И… тут же попадает в руки мореманов, которые грамотно кладут его мордой в асфальт. Следом туда же отправляется держащийся за пах, воющий мужик, а потом и Ашот. Еще двоих даже «упаковывать» не надо – они сами уже сидят или лежат на земле.
Где-то совсем рядом раздаются милицейские свистки, видимо, отделение милиции неподалеку. А может, просто патруль мимо проходил.
– Вот и доблестная «подмога» подоспела! – усмехается Димон, потирая скулу.
– Димочка, тебя задели?! – испуганно заглядывает ему в лицо Юлька. Потом бросается к Ашоту, лежащему на асфальте и баюкающему свой сломанный палец. – Ах ты, свинья жирная!
Удар остроносой женской туфлей приходится прямо по причинному месту, и Ашотик взвывает фальцетом. Пока ребята оттаскивают нашу фурию от поверженного врага, она успевает приложить его несколько раз еще и по ребрам.
– Тебе конец, скотина! – бушует Юлька, вырываясь из крепких Димкиных объятий. – Ты еще сам не знаешь, с кем связался.
А дальше, как в хорошем фильме, появляется милиция.
Стражи порядка деловито осматривают поле битвы, собирают «вещдоки» с асфальта, опрашивают многочисленных свидетелей, столпившихся на крыльце, составляют протокол. Молодой сержант обходит пострадавших, внося в протокол их фамилии. Склоняется над Ашотом.
– Ну что, Ашотик, допрыгался? А ты мне в лицо смеялся. А вот видишь, и на тебя нашлась управа! Теперь не отвертишься, сядешь за хулиганку!
– Сержант, они еще и нашу «Волгу» изуродовали, – подхожу я к нему.
– Давайте документы на свою машину, сейчас в протокол занесем.
Потом нам всем приходится идти в отделение милиции. По дороге боевой запал проходит, и в голову лезут уже совсем другие мысли. Что нам теперь делать с машиной? Колеса – полбеды, починим-заклеим. А вот что с разбитым стеклом? Где здесь вообще можно его достать? Похоже, весь свой оставшийся отпуск нам придется потратить на ремонт «Волги» Мезенцева. Хорошо хоть, еще Левкина «Победа» для разъездов есть, иначе совсем петля. А Лева с Леной? Они же там сейчас с ума сходят, гадая, где нас носит.
В отделении нас сразу ведут в кабинет начальства, массовая драка с участием отдыхающих – событие не рядовое. Выяснять отношения на кулаках для народа привычно, драки стенка на стенку – вполне обычное развлечение для молодежи. Но мордобой устраивать все-таки предпочитают вдали от милицейских глаз. А вот так – с арматурой, да на пороге ресторана – это попрание всех неписаных заповедей.
Пожилой майор, устало потирая глаза, вчитывается в строки протокола. Вздыхает тяжело.
– Граждане отдыхающие, все понимаю, но руки-то этим поганцам зачем ломать было? Теперь вот что у нас получается? Не они вам, а вы им тяжкие телесные повреждения нанесли.
– А надо было под их арматуру подставиться?! – горячится Димон. – Ждать, пока они нам головы проломят? Их пятеро с арматурой, нас двое безоружных – и мы же еще виноваты? Странные у вас здесь порядки, товарищ майор!
– Порядки у нас нормальные, советские. И действуем мы строго по закону. Только отделаться теперь административным нарушением не получится, придется заводить уголовное дело.
– Ну и заводите, кто вам не дает?
– Так вы же сейчас заявление напишете, а через пару дней сами его и заберете!
– Почему это?
– Потому что никто из вас в Феодосию на суд потом ехать не захочет. Скажете, не так?
Я понятливо киваю. Доводы у майора железные. Никому неохота мотаться на суд через всю страну, легче плюнуть и забыть.
– Поэтому у вас «ашотики» так здесь и распустились.
– Если бы только они! Местная шантрапа тоже от них не отстает. Знают: большее, что им грозит, – пятнадцать суток. А потом снова гуляй и безнаказанно задирай приезжих.
– И часто крупные драки у вас происходят?
– Часто. Но мы о них, как правило, только задним числом узнаем. А пойди-ка найди свидетелей через несколько дней! Кто молчит, а кто уже вообще домой уехал.
Наш разговор прерывает сержант, заглянувший в кабинет. Опасливо косится в нашу сторону, просит начальника выйти на минутку. Переглядываемся настороженно с Димоном – что там еще стряслось? Майор возвращается минут через пять. Молча садится за стол, кладет перед собой документы на «Волгу». Поднимает на меня глаза.
– Владелец вашей «Волги» Мезенцев – это же… – он делает неопределенный жест, указывая на потолок.
– Да, – коротко отвечаю я. А чего отпираться, если они все уже сами узнали. Выкладывать на стол «индульгенцию»? Нет, не буду. Не для того мне ее давали.
– А вы ему кем приходитесь?
Так я тебе и признался! Нет уж. Раз все так повернулось, из этой ситуации надо выжать по максимуму. А поэтому:
– Я под подпиской, товарищ майор, и ответить на ваш вопрос не могу.
– А Кузнецов? – переводит он взгляд на Димона.
– И он под подпиской, – опережаю я друга, толкнув его под столом ногой.
Да уж, майору не позавидуешь, ситуация кардинально изменилась. Изуродовать машину главы КГБ – это вам не студентов арматурой отхреначить. Попал Ашотик, крупно попал!
– Вот что, товарищи мм… студенты. Сейчас мы вас доставим в ваш лагерь, а завтра к обеду приходите сюда, в отделение, тогда и поговорим на свежую голову. Машину прислать завтра за вами?
– Нет, спасибо. У нас еще «Победа» есть.
Желание майора доложиться сначала наверх понятно. Но что-то мне совсем не светит получить потом в Москве взбучку от Мезенцева и доказывать ему, что я не верблюд. У него разговор один: раз довел дело до драки, значит, виноват. Молчу, постукивая пальцами по столу, потом осторожно говорю:
– Товарищ майор, а давайте действительно не будем дальше э-э… раздувать пожар. Предлагаю решить дело миром. Мы не пишем заявление, вы сами наказываете «ашотиков», как посчитаете нужным. Но так, чтобы до нашего отъезда мы эту кодлу больше не видели, иначе за себя не ручаемся.
– Хорошо… – с прищуром смотрит на меня майор. – Утром сделаю пару звонков в Феодосию, посоветуюсь с начальством, как это уладить. О машине не беспокойтесь, мы за ней присмотрим.
Ну а дальше нас с почетом отправляют «домой» на милицейской машине. С мигалкой. И на все вопросы Левки, взволнованно поджидающего нас в лагере, мы дружно отвечаем:
– Завтра! Лева, все завтра…
* * *
Из-за всех этих ночных передряг следующим утром мы проспали пробежку и проснулись только к завтраку. Лева с Леной пожалели нас и дали выспаться. А уж за завтраком устроили нам настоящий допрос.
– Нет, ну никуда вас одних отпустить нельзя! – сокрушается Левка.
– А по-твоему, я с этой наглой свиньей танцевать должна была?! – злится Юлька. – Может, его еще в гости позвать?
– Юль, не злись. Но согласись, что конфликта все-таки можно было избежать, если бы ты ему не хамила.
– Лева, вот ты и избежишь, когда в следующий раз он твою Ленку кадрить будет! – припечатывает Юлька, и Левка смущенно замолкает.
Аргумент железный. И Вика – что редкий случай – полностью на стороне Юли. А та сегодня ни на секунду не отходит от своего Димона: то нежно щекой о его плечо потрется, то волосы ему шутя взъерошит – просто домашняя кошка. Вика мне шепнула, что наша заноза в полном улете от Димкиного героизма, за нее никто и никогда еще так самоотверженно не дрался. Видимо, прежние Юлькины бой-френды слишком берегли свои холеные морды и не спешили вступаться за честь дамы. Снова и снова она пересказывает всем, как ее герой уложил обидчиков на асфальт. Ах, какой Димочка сильный! Ах, какой он ловкий! А этот котяра сидит и довольно так жмурится на Юлькины прелести. Не иначе как этой ночью ему с большим усердием провели сеанс восстановительной терапии. Мы с Левкой переглядываемся, понимающе хмыкаем. Но вот кто бы от этой заразы такую заботливость ожидал! Может, она не совсем уж безнадежна?
Покатавшись немного на доске и поплавав в свое удовольствие, едем вчерашним составом в отделение милиции на «Победе». В Планерском нас уже ждут.
– Ну что, студенты, принимайте свою машину! Как новенькая.
Майор гордо демонстрирует нам «Волгу», у которой заменены не только колеса и разбитое стекло, но она еще и отмыта до блеска. Чудны дела твои, господи! А мы только недавно за завтраком обсуждали с парнями, куда бы нам податься в поисках запчастей.
– Э-э… спасибо, конечно! Что мы должны за ремонт?
– Ничего. Это в качестве извинений за доставленные неудобства. Родственники Ашота сначала вообще хотели новую машину вам подогнать, но я почему-то подумал, что вы на это не пойдете.
– Правильно подумали. Нам от таких людей ничего не нужно. И как я потом Степану Денисовичу стал бы объяснять чудесное омоложение его машины?
Заменить машину, принадлежащую такому человеку, попросту невозможно. А получить еще одну «Волгу» в качестве финансовой и моральной компенсации, может, и заманчиво для «нищего» студента, но как я потом объясню ее появление? Подарок? Тогда следующий вопрос: от кого он и на какие деньги куплен? Понятно же, что все доходы у Ашота и его родственников левые и они не смогут объяснить происхождение денег. Так что на фиг, на фиг такие подарки! Потом не отмоешься. Не говоря уже о моральной стороне дела.
– А как этого Ашота с его подельниками накажут? – не унимается Юлька.
– Для начала мы посадили их на пятнадцать суток. Потом родня увезет их в родную Армению под надзор милиции. Из директоров кафе Ашота Григоряна уже уволили.
– Как у вас все быстро!
– А чего тянуть? Или вы все-таки решили довести дело до суда?
Нет, вот суда нам точно не надо. Даже кровожадная Юлька это прекрасно понимает. Но немного припугнуть армян все-таки нужно, чтобы после нашего отъезда здесь не осталось все так, как прежде. Ведь не случайно Ашот распоясался, кто-то же ему покровительствует? И армянская диаспора здесь, поди, окопалась капитально. Пусть время тотальной коррупции пока не настало – народ еще не настолько скурвился, – но телефонное право, блат и кумовство уже однозначно процветают. Остается только надеяться, что у родственничков Ашота не хватит блата на то, чтобы спустить это дело на тормозах.
На прощание майор предупреждает нас:
– И убедительно попрошу вас и ваших девушек по Планерскому в шортах не гулять. Иначе нам опять придется здесь встретиться.
– Почему это? – недовольно хмурится Юлька.
– Феодосийским горисполкомом весной принято постановление о запрете ношения шорт в публичных местах. За нарушение положено задержание и наложение административного наказания в виде штрафа. А за сопротивление при задержании можно еще и пятнадцать суток ареста получить. Придется потом мести улицы Планерского.
– Что это еще за новости?! Нигде на юге такого нет, только у вас!
Майор разводит руками. Мол, нам и самим это несколько странно, но постановление нужно выполнять.
– Вы нас тоже поймите. Девушки в последнее время стали вести себя так неприлично, что многие мужчины принимают это как приглашение к… близким отношениям. Не знаю, как у вас в столице принято, а у нас ведь отдыхающие приезжают из разных концов страны, и там такой распущенности пока нет. А теперь представьте: идет по Планерскому девушка, сверкает голыми ногами, еще и курит. На приглашение мужчины встретиться вечером, чтобы выпить, с радостью соглашается. Что он о ней подумает? Конечно, что эта «прости господи» на все заранее согласна. А утром начинаются крики, сопли: «Ах, я не такая, я не хотела, меня изнасиловали!» Будто она сама не знала, зачем одинокий мужчина ее в свой номер пригласил.
– Но шорты тут при чем?! На пляже вон вообще все в купальниках и плавках.
– Так то пляж. Там все купаются и загорают. А по улицам будь любезен ходить в нормальной одежде и не смущать людей!
Бедный дядька, сочувствую… Это он еще не подозревает, что грядет эпоха мини и тотального бикини, когда на женском теле только крохотные лоскутки ткани останутся. И поступь моды уже не сдержать никакими постановлениями. А кстати, я ведь у Аксенова действительно когда-то читал, как самому Сергею Михалкову пришлось вызволять незадачливых отдыхающих из милиции, размахивая депутатским удостоверением. Только когда же это случилось?.. Легкий прокол в памяти – ага, в июле 64-го и случилось! То есть от силы месяц-полтора назад. Но стоило Михалкову уехать, как все вернулось на круги своя. Вот так! До бога высоко, до царя далеко, а глава горисполкома – вон он, совсем рядом, в Феодосии сидит. Так кого следует слушать – далекого депутата или местного царька? Ответ очевиден. А значит, стоит подстраховаться…
– Майор, нам нужны паспортные данные на всех этих пятерых деятелей. Мы присмотрим из Москвы, чтобы они вовремя добрались до Армении и больше никогда не покидали ее пределов. Если они не могут жить в многонациональном обществе и не умеют себя прилично вести – пусть возвращаются домой. И внятно объясните их родственникам и покровителям, что в данном случае даже вмешательство сверху им не поможет. Они же не хотят прочитать о себе в фельетоне на страницах «Правды» или «Известий»? А мы это им легко можем устроить.
– Буду только благодарен, если вы поможете навсегда их отсюда убрать. Воздух в Планерском без них однозначно станет чище!
Расстаемся с родной милицией, с ее достойными передставителями, довольные друг другом. Кажется, не только мы, но и они сами не очень надеялись на такой благополучный исход дела, устраивающий обе стороны. А вот армянам в этот раз не так повезло.
* * *
Выйдя из ворот отделения, мы решаем прогуляться по набережной и посмотреть на Коктебель, который толком еще и не видели. На такое быстрое разрешение всех проблем мы даже не рассчитывали, так что к обеду нас Лена с Левой точно не ждут, договорились, что пообедаем в поселке.
На коктебельской набережной и на ближайших к ней улицах мы видим на удивление много открытых павильонов с самой разнообразной снедью. В воздухе висит неистребимый запах чебуреков, вызывая обильное слюноотделение. В кафешках все устроено максимально просто, в некоторых даже нет стульев – отдыхающие обедают стоя. Вывески тоже самые незатейливые и отражающие ассортимент павильона: «Жареная рыба», «Пельменная», «Чебуреки» и даже «Бульоны», в котором действительно продают разные бульоны по семь копеек за стакан.
А вот в «Пельменной», куда стоит огромная очередь человек в пятьдесят, посетителям предлагают очень приличный ассортимент пельменей и вареников. Решаем здесь пообедать. Но стоять на жаре нам как-то совсем не хочется, и в ход опять идет банальная взятка. Тут предприимчивые сотрудники запускают народ с заднего крыльца всего за рубль с носа. С нас четверых взяли трояк. Но пельмени реально вкусные и почему-то очень большие по размеру – в порции всего пять штук. Были еще такие же большие вареники с вишней или творогом, а также удивительные пельмени с яйцом. Причем такого чуда я никогда раньше не пробовал – в «пельмешку» повара заливали сырое яйцо, и получался омлет в тесте. Вкусно и оригинально! Отдельно продавали сметану в стакане. Мы набрали всего разного, включая ленивые вареники, и остались очень довольны обедом. Запили все компотом и пошли гулять дальше.
Те, кто предпочитал перекусить на ходу, а не стоять в долгих очередях, голодными остаться здесь не могли. Вдоль всей набережной продавали чебуреки с разной начинкой, жареные пирожки и даже жареную мойву в бумажных пакетах. Мы купили только мороженое, отстояв за ним на жаре минут пять. По местным меркам совсем недолго. Мороженое здесь немного отличалось от московского. Было мороженое «Черномор» за восемнадцать копеек, которое по вертикали делилось на шоколадную часть и молочную, была «Ракушка», где пломбир зажат между двумя вафлями, было и мороженое в бумажных стаканчиках, украшенное сверху половинкой персика. На вкус, кстати, ничем не хуже столичного.
А еще на каждом шагу здесь торговали вином в розлив. Можно перепробовать разные сорта местных вин, включая и легкие сухие вина, и каберне, и портвейны. Коньяк тоже наливали, но желающих было гораздо меньше, видно, из-за цены или крепости, вино же все здесь пили, как простую воду. Встречались на улицах Коктебеля и бочки с квасом или пивом, но к ним в основном подходили со своими банками, потому что стеклянных кружек на всех не хватало.
Так, прогуливаясь, мы прошли по всей набережной, разглядывая местных отдыхающих, местные пейзажи и достопримечательности. Хотя ничего особенного в этой набережной не было. Хотели ради прикола сфотографироваться возле пластикового дельфина, но за фотографиями следовало зайти только дня через три-четыре, а нам было лень за ними заходить. Какие-то парни торговали свистульками, в которые заливалась вода, и самодельными фигурками лягушат и крабов, сделанными из крашеных пивных крышек. Пожилые инвалиды продавали в теньке поделки из рапанов. Тут мы сразу вспомнили своего друга Ваньку и дружно вздохнули: как он там сейчас? Димон на прощание сунул ему десятку как наш вклад в покупку его велосипеда, но он долго и упорно отбрыкивался. Пришлось пересчитать потраченное им на нас время в рапанах, упирая на недополученную из-за нас прибыль. Долго смеялись. Потом обменялись адресами и пообещали Ваньке выслать в Харьков его фото с катраном и на доске. Кажется, парнишка еле сдерживал слезы, прощаясь с нами. Нам его тоже не хватает…
Можно было бы уже поехать в лагерь, но Ленка дала нам задание заглянуть в местные магазины и купить чего-нибудь к чаю. А поскольку во всех магазинах был обеденный перерыв строго с двух до трех дня, нам пришлось подождать, пока они откроются. И тут мы увидели совершенно замечательную картину: рядом со входом в Дом творчества, представлявшим собой помпезную, но облупившуюся на солнце арку, располагался павильон с ошеломляющим названием «Коктейли». У этого павильона, невзирая на жару, толпился народ довольно интеллигентной наружности, который не спеша цедил вино и коктейли из высоких стаканов, вел светские беседы, что-то обсуждал. Такое ощущение, что у них здесь некое подобие клуба для «высокоинтеллектуального общения». Ну как мы могли пройти мимо?! Тоже взяли себе по коктейлю. Холодный напиток приятно освежал и слегка кружил голову.
– Ба, Лешка! Русин! Да ты ли это?! – весело хлопнули меня сзади по плечу.
Оборачиваюсь – Евтушенко собственной персоной! Худой, загорелый до черноты и оттого белозубый, как негр. И, конечно же, снова в окружении поклонниц.
– Привет, Жень! Какими судьбами?
– Я-то в Доме творчества отдыхаю, а ты где остановился?
– Мы с друзьями на машинах – в бухте Тихой палаточный лагерь разбили.
Знакомлю его со всеми по очереди, Юлька с Викой, кажется, на грани обморока. Ну как же – сам Евгений Евтушенко, светоч советской поэзии, с которым никто не сравнится по популярности. Женьке их немой восторг явно нравится, он беззастенчиво разглядывает наших красавиц, благо там есть на что посмотреть. Моя фамилия тоже производит впечатление. Публика здесь начитанная, а мое имя сейчас на слуху. К нашему разговору начинают внимательно прислушиваться.
– А чего вы так далеко забрались?
– Ну, ты же помнишь, как я ребятам в Звездном обещал доску для серфинга освоить? Вот сначала две недели в Оленевке тренировались, теперь сюда перебрались.
– Освоил?
– А то! Приезжай к нам в гости, сам убедишься.
– Слушай, старик, я тоже хочу! А то ты потом будешь хвалиться перед космонавтами, а мне Юре Гагарину в глаза будет стыдно смотреть.
Народ вокруг тихо ахает. Вот так запросто упомянуть о своем знакомстве с космонавтами и лично Гагариным – небожитель!
– Знаешь что, Русин? А я вот прямо сегодня к вам и нагряну. Вы же на машине? Место для меня найдется?
– Да не вопрос, поехали! Давай через полчаса. Встречаемся у местного отделения милиции, мы там свои машины оставили.
– О’кей!
Дальше все закрутилось, понеслось… Ударить лицом в грязь перед Евтушенко нам не хотелось, а поэтому для начала мы заглянули в ближайший магазин, где купили халву в железной банке и вафельный торт, который продавался пластами на развес. Потом, забрав «звезду советской поэзии» от отделения милиции, поехали на рынок и там уже затарились основательно. Вот сильно сомневаюсь, что тетки с рынка знали хоть одно Женькино стихотворение, но встречали они его, как родного, и Евтушенко это совершенно не смущало. Он успевал и прицениться, и шутливо поторговаться с продавцами, и ответить на все вопросы отдыхающих. Евгений радостно купался во всеобщем восхищении, и надо ли уточнять, что основная масса его поклонников была женского пола? Все-таки есть в этом дамском угоднике что-то этакое… Среди гуляющих по рынку нашлись даже те, кто узнал меня, а скорее мою приметную бороду. Вскоре за нами уже ходила целая толпа зевак, что, признаюсь, здорово меня нервировало. Евтушенко же это только забавляло.
– Русин, привыкай к всенародной славе! Еще пара выступлений по телевизору, и тебя начнут хватать за руки на улицах Москвы.
– Ты считаешь, что меня это должно радовать?
– А почему нет?! – удивление Евтушенко было абсолютно искренним.
– Хотя бы потому, что минусов у такой славы наверняка не меньше, чем плюсов.
– Не куксись! Сам увидишь, как изменится твоя жизнь, когда станешь любимцем всей страны.
Ну да. Для кого-то это самоцель – прославиться, стать всенародным любимцем и всю оставшуюся жизнь стричь с этого купоны. Только у меня-то задачи иные. Мне известность нужна, чтобы конвертировать ее в авторитет и влияние, но использовать их я буду в совершенно других целях. СЛОВО в голове согласно прошумело.
Забив багажники снедью, уже собираемся рассаживаться по машинам и уезжать с рынка, как вдруг нас окликают из белого «москвичонка» с местными номерами:
– Эй, студенты, привет!
– О, товарищи офицеры! Какая встреча! – Здороваемся с мореманами, как добрые старые знакомые, похлопывая друг друга по плечу.
– А мы уже собирались ехать вас искать, вдруг наша помощь нужна?
– Нет, спасибо! С милицией все уже разрешилось.
Вкратце рассказываем, чем закончился наш визит в отделение. Женя при этом сидит на переднем сиденье «Волги» и активно «греет уши». Потом неожиданно выбирается из машины.
– Леш, познакомишь со своими друзьями?
Знакомлю. Приходится объяснять, где мы с ребятами встретились.
– Как хотите, но я должен услышать эту историю со всеми подробностями! Оказывается, это о вашей вчерашней драке весь Коктебель говорит?
Я незаметно морщусь. Вот такая слава мне совсем не нужна! Но с хорошими, правильными парнями никогда пообщаться не откажусь, поэтому гостеприимно приглашаю их в наш лагерь.
– Ждем всех сегодня вечером в гости. Знаете, где бухта Тихая?
– Конечно, знаем. Мы же в Орджоникидзе остановились, мимо вашей бухты часто проезжаем.
Договорившись о встрече, прощаемся до вечера. Еды у нас для приема гостей вполне достаточно, а вот спиртного, похоже, маловато. Мореманы – ребята крепкие, выпивку нужно брать с хорошим запасом. Озвучиваю вслух свою мысль. Женя «скромно» сообщает, что у него с собой две литровые бутылки виски. Круто… где только взял? Но визита к веселой тете Любе это не отменяет, и по дороге «домой» мы заглядываем в ее магазин.
– О, хлопчики! Снова мяса захотели?!
– Нет, сегодня мы к вам за коньяком и шампанским. А мясо мы на рынке купили.
– И правильно! Ашотика-то нашего прикрыли!
– Да ладно?! – мы косим под дурачка. – А за что?
– Есть за что. Зарвался Ашотик, думал, что раз его родственник сидит в Феодосии в горисполкоме, то ему все здесь позволено. Уж из каких только передряг его родня не вытаскивала! Но и на Ашотика управа нашлась – на какого-то важного товарища из Москвы нарвался.
– Во как…
– Теперь его жена рыдает, вещи пакует – им велено назад в Армению отправляться.
– А сам Ашотик что?
– Со сломанным пальцем под арестом сидит. «Волна» закрыта, нового директора ждут.
Мы с Димоном переглядываемся – отрадные новости! Быстро местные товарищи ситуацию разрулили – через пару недель об этом Ашоте никто здесь и не вспомнит. Вопрос только, отчего раньше зарвавшегося торгаша в чувство не привели? Почему он безнаказанно здесь «шалил», а родственники и покровители молчали? Ждали, пока он кого-нибудь убьет или покалечит?
Некоторое время размышляю: может ли из этой истории получиться новое дело сети магазинов «Океан», после которого зарвавшуюся «элиту» здорово проредили. Понимаю, что нет, не получится. При Хрущеве просто нет еще той бешеной коррупции, что появилась при позднем Брежневе.
Лева встречает нас с радостной улыбкой:
– Как вам так быстро удалось починить «Волгу»?
– Свет не без «добрых» людей. Кто сломал, тот ее и починил.
– Отлично! А что с хулига… – Лева осекается и, кажется, теряет дар речи. Потому что из «Волги» выходит Евтушенко.
– А у нас гость. Знакомьтесь: Елена, Лев – наши друзья. Они, как и мы, из МГУ. Евгения вам представлять не нужно, я еще не встречал человека, который бы его не знал.
– Не преувеличивай! – заразительно хохочет Евтушенко.
Пока мы разгружаем багажники, Лена шепчет мне восторженно:
– Лешка, с тобой не соскучишься! Где вы его нашли?
– Женя в Доме творчества отдыхает, случайно встретились.
– Господи, нам же никто не поверит, когда мы будем рассказывать, как на юг съездили!
– А фотографии на что?
– Ой, Леш! – Лена виновато улыбается. – Мы совсем забыли вам рассказать: вечером к нам соседи в гости придут.
– Не поверишь, еще и ребята мореманы приедут! Так что сегодня мы даем большой прием.
– Тогда с вас шашлык, а все остальное мы с девчонками берем на себя.
Вот за что люблю Лену, так это за ее хозяйственность и повышенную ответственность. Девушка четко понимает, что мужчины обязательно должны быть досыта накормлены. В этом они с Мирой Изольдовной совпадают на сто процентов.