Глава 6
Я на время очень уповаю,свет еще забрезжит за окном,я ростки надежды поливаючтением, любовью и вином.
Ох уж эта свадьба… Для кого-то такое волнующее событие останется единственным в жизни, а вот у некоторых оно происходило уже в третий раз. И волноваться вроде бы смешно после двух предыдущих браков, но я все равно сегодня нервничаю, как в первый раз. С Викиными переживаниями мои, конечно, не сравнить, но одно то, что организацией торжества в этот раз я сам не занимался, доверив все другим, уже напрягает.
Впервые я женился сразу после университета, и та, первая свадьба оставила у меня не самые лучшие воспоминания. Виной тому было пристрастие отца к выпивке, принявшее к тому времени уже масштаб бедствия. Организацию застолья с огромным количеством родственников с обеих сторон взяли на себя тесть с тещей, так что сама подготовка и той первой свадьбы обошла меня стороной. А само мероприятие прошло как в тумане. Весь тот день я провел как на иголках, молясь только о том, чтобы все поскорее закончилось и отец не отчебучил чего-нибудь, опозорив нас с мамой окончательно. К тому времени в его клятвы и обещания мы с ней уже совершенно не верили. И свободно я выдохнул только после того, как мама увезла его на такси домой.
Второй раз я такой ошибки не допустил. Да и родители к тому моменту уже развелись, а отец окончательно опустился. Так что, взяв дело в свои руки, я просто оплатил стол в ресторане, и на второй свадьбе с моей стороны присутствовали только мама да пара самых близких друзей. И вот теперь судьба послала мне новый жизненный опыт.
Вика накануне вдруг снова вспомнила о народных приметах и традициях и настояла на том, чтобы ночь перед свадьбой мы с ней провели раздельно. Поскольку переубеждать мою невесту в этом вопросе было бесполезно, я просто отвез ее вечером в гостиницу «Пекин» в номер к прибывшей в Первопрестольную Елене Семеновне. Утром Юлька с Ленкой отправились туда же, поскольку исполняли роль подружек невесты. А мы с друзьями на двух машинах поехали к назначенному часу забирать их из гостиницы. Подготовку застолья в ДК взяла на себя Ольга, так что за нашу студенческую вечеринку тоже можно было не волноваться.
Но у внезапной Викиной причуды была и положительная сторона. Вечером, вернувшись из гостиницы, я без спешки собрал на Таганке все наши вещи и перевез их на площадь Восстания. Друзей к переезду привлекать не стал. Во-первых, самих вещей было не так уж и много, а во-вторых, я не хотел портить им сюрприз. Вечеринка в честь нашего с Викой новоселья была еще впереди.
…Когда невеста в сопровождении своей «свиты» спустилась в холл гостиницы, у нас с парнями натурально отвисла челюсть. И не только у нас. Восхищенный шепот пронесся по залу, когда моя красавица вышла из лифта и, смущенно улыбаясь, направилась через весь холл мне навстречу. Я, конечно, с самого начала догадывался, что угадал с нарядом, но действительность превзошла все мои ожидания – этот костюм цвета слоновой кости и Вика были просто созданы друг для друга. А хризантема в ее волосах вместо банальной фаты из тюля и белые перчатки не оставляли сомнений в том, что перед нами невеста.
Народ в холле, включая персонал гостиницы, чуть не свернул шеи, побросав свои дела и с умилением наблюдая, как мы идем навстречу и потом замираем в самом центре зала, глядя друг другу в глаза. Один Димыч не растерялся и сразу же принялся снимать «исторический» момент. Ох, чую, какой у нас будет замечательный свадебный альбом…
Фотовспышка и щелканье затвора привели меня в чувство, но с голосом и словами пока было плоховато – все мысли из башки разом вылетели от нахлынувших чувств. Я просто вручил невесте букет белых роз и без слов заключил ее в объятья. Вокруг раздались аплодисменты, девчонки и Елена Семеновна полезли за носовыми платками, а какой-то дурак, нарушая этот трогательный момент, завопил на весь холл: «Горько!»
– Совесть поимейте! – осекла его Юлька, возвращаясь к привычному образу хорошенькой стервочки. – Люди даже еще до ЗАГСа доехать не успели.
– Так больно невеста хороша, а на свадьбу нас никто не приглашал!
– Жених тоже ничего, – поддержал его женский голос из толпы. – Давай уже поцелуй невесту нам на радость, жалко вам, что ли?!
– Эй, а где выкуп?!
Пошло-поехало. Да уж… народ у нас простой: что думает, то и говорит. Целомудренно поцеловав Вику и окончательно смутив ее, я подхватил невесту под руку и поспешил к выходу. Пока народ еще чего-нибудь не удумал. Вслед нам понеслись аплодисменты и пожелания крепкого семейного счастья. Мы на ходу обернулись и помахали зрителям рукой.
– Господи, как неудобно получилось-то! – зашептала Вика, пряча смущенное лицо в букете роз.
– Подожди, то ли еще будет, – со знанием дела предрек я…
В прошлой жизни мне свою первую невесту так легко забрать не удалось. И выкуп ее соседи с меня потребовали, перегородив вход в подъезд, и подружки невесты какие-то идиотские конкурсы у дверей квартиры затеяли – в общем, ужас был кромешный. Может, кому-то и было там весело, но точно не мне. Свадьба – это вообще праздник не для молодоженов. Гуляют все – родственники, друзья, соседи… Для молодых же это один бесконечный стресс. И в этот раз я своих друзей, а в особенности подруг, строго-настрого предупредил: если они устроят балаган на потребу публике, я обижусь так, что мало им не покажется.
В Грибоедовском все мероприятие прошло на высшем уровне. Интерьеры особняка все так же поражали «брачующихся» и их гостей своей дворцовой пышностью, но привычного для двухтысячных столпотворения перед дверями ритуального зала сегодня не было. То ли проведение церемоний здесь еще не поставили на жесткий конвейер, то ли в честь наших высоких гостей остальные церемонии передвинули на более позднее время. Мероприятием занималась Ирина Карловна, и она же сейчас встречала прибывающих гостей. Причем дама вписывалась в местные интерьеры так органично, словно была хозяйкой этого старинного особняка и проводила здесь великосветский раут. Даже Юлька притихла и оробела, встретившись взглядом с «герцогиней».
Не уточняя обстоятельств нашего с Ириной Карловной знакомства, я по очереди представил ей Вику, Елену Семеновну и своих друзей. Она окинула всех зорким взглядом и едва заметно качнула мне головой – фейс-контроль все прошли. На Вике и ее маме «герцогиня» задержала свой взгляд подольше и даже одобрительно им улыбнулась. Что можно было смело считать похвалой моему выбору.
Поскольку мы с Викой прибыли в ЗАГС чуть раньше назначенного времени, делать нам до начала торжества и приезда важных гостей было особенно нечего. Вику с мамой и девчонками Ирина Карловна отправила в специальную комнату для невест «пудрить носики», сама пошла проверить, как накрываются столы для фуршета, а нас с ребятами поставила в холле встречать прибывающих гостей. Здесь же быстро нарисовались парни специфической наружности. Лица мне их были незнакомы, но понятно, что хлопцы тут присутствуют по прямому распоряжению Мезенцева.
– Ну, ты, Рус, даешь… – покосился на них Димон и восхищенно обвел взглядом старинный интерьер с наборным паркетом и огромными зеркалами в золоченых рамах. – Это же сказка какая-то, свадьба века!
– Свадьба века здесь была год назад, когда Терешкова с Николаевым женились, – со знанием дела уточнил Лева. – К ним сюда сам Хрущев приезжал.
– Димыч, – пожал я плечами, – вот соберешься жениться на Юльке, и у вас такая же будет.
– Что-то я сомневаюсь, что к нам, простым смертным, на свадьбу твои гости пожалуют.
– Зато вы с ней сможете шикарный ресторан снять – устроить все так, как твоя «прынцесса» любит.
Друга мои слова заставили впасть в задумчивость. Ну, пусть подумает, ему полезно. Сколько он еще козликом скакать собирается?
Тем временем гости начали понемногу прибывать, а потом служебные машины и вовсе пошли косяком. Степан Денисович прибыл одним из первых и, выслушав отчет своих ребят, занял место рядом со мной. Видимо, твердо решил сегодня исполнить роль моего посаженого отца. Вскоре прибыли и мои «настоящие» родители – чета Черкасовых. Увидел их в дверях, и у меня комок застрял в горле. Особенно когда отец начал знакомить меня с мамой. Смотрел на нее и глаз не мог оторвать – такая молодая, красивая, глаза светятся счастьем. Мысленно даю обещание все сделать в этой жизни, чтобы отец не повторил своих прошлых ошибок и чтобы мамины глаза не потухли раньше времени от пережитых по вине отца невзгод.
А дальше я только успеваю отвечать на приветствия, раскланиваться и принимать поздравления, гости все прибывают и прибывают. Вижу, как мама с отцом, скромно забившиеся в угол, ошалело переводят взгляд с Фурцевой на Орлову и Александрова, которые расцеловываются с ней, как старые добрые знакомые. Рядом с Екатериной Алексеевной стоит не менее узнаваемый Шолохов. Быстро посылаю на выручку своим родителям Леву, который подводит к ним Марка Наумовича с Мирой Изольдовной. Поскольку отцы наши уже знакомы по заседанию клуба и тем для разговора у них предостаточно, за родителей мне можно больше не беспокоиться.
Вслед за Фурцевой появляется шумный Аджубей с Радой Никитичной, с которой до этого нам так и не довелось познакомиться. Она передает мне поздравление от Нины Петровны и ее благодарность за приглашение. Сетует, что чувствует та себя неважно, так что просит ее извинить за то, что не сможет поздравить меня лично. Но она всегда будет рада видеть меня в гостях и познакомиться, наконец, с моей молодой женой. Алексей Иванович в это время уже заметил оживленно беседующих в сторонке Федина и Заславского и тут же устремился к ним. Короче говоря, все здесь друг друга знают, и скучать в ожидании начала церемонии никому не приходится.
Наконец, судя по оживлению охранников, к Грибоедовскому подъехал наш главный гость. Лева быстро метнулся за невестой, и вскоре появилась Вика в сопровождении Елены Семеновны. Бедная женщина обвела растерянным взглядом собравшихся знаменитостей и вдруг заметила входящего в зал Гагарина с огромным букетом в руках. Нет, конечно, она вчера слышала от Вики, что Генеральный, возможно, заедет нас поздравить, и первый шок уже пережила. Но увидеть своими глазами, как человек-легенда с улыбкой запросто целует ее дочь в щеку и знакомит их потом со своей милой женой Валентиной…
На наше счастье, двери ритуального зала вскоре распахиваются, и нас всех приглашают пройти внутрь. Торжественная церемония начинается…
* * *
– Леш, прямо душой отдохнула на твоей свадьбе!
Услышать такое от Фурцевой дорогого стоит. Но первый акт нашего свадебного мероприятия и впрямь удался. Мы с Викой даже не устали. Ну, если совсем чуть-чуть. Ирине Карловне поклон до земли за то, как грамотно она все организовала. Нет, ну правда – словно «герцогиня» всю жизнь только организацией свадеб и занималась! И как-то ловко гостей за столы рассадила, чтобы рядом хорошо знакомые между собой люди оказались, и зал красиво украсила живыми цветами, а меню для нашего торжества подобрала такое, что вообще выше всяких похвал. Никаких тебе поросят, запеченных с петрушкой во рту, или огромных осетров на блюде, украшенных вялыми розочками из помидор и моркови. Не было здесь на столах купеческого размаха или привычной ресторанной самодеятельности. Все по-европейски сдержанно, разумно и, конечно же, вкусно. Наших искушенных гостей, наверное, мало чем можно удивить после заграниц, но Ирине Карловне это явно удалось.
Шампанское отличное, вина просто изумительные – народ как распробовал их, так и о водке позабыл. Я, если честно, переживал немного из-за Шолохова, а точнее, пристрастия Михаила Александровича к спиртному, но, оказалось – зря. Классик сегодня был в ударе – много шутил, к месту рассказывал какие-то веселые истории и практически взял на себя роль тамады. Не отставал от него и Александров – все-таки бездна обаяния у мужика, а этот его бархатный голос!.. Орлова с Фурцевой хохотали, как девчонки, над остроумными шутками мэтра, и даже серьезная жена Гагарина, Валентина, сегодня весь вечер улыбалась. А какие теплые слова Женя Евтушенко произнес в наш адрес! Я даже по-хорошему опешил. Уж не такие мы вроде с ним и близкие друзья, а вот, поди ж ты. Приятно…
Время в хорошей компании пролетело незаметно, и вот уже Гагарин засобирался, а с ним и Степан Денисович. Оказалось, руководство нашей страны по вечерам иногда работает. Важные совещания в Кремле теперь в любое время случаются. Потом попрощались Александров с Орловой – у Любови Петровны вечером спектакль. Вслед за ними чета Коганов потянулась, а глядя на них, и мои родители. И хотя мы с Викой всех приглашали продолжить вечер в ДК, с нами изо всех гостей поехали только Заславский и Евтушенко с Рождественским. Подарков нам подарили много, но тащить их с собой в ДК никакого смысла не было. Ирина Карловна и эту проблему решила – пообещала доставить все наши подарки в целости и сохранности домой. Мы с радостью вручили ей ключи от квартиры на Таганке и, поблагодарив за чудесно организованный фуршет, поехали праздновать дальше…
…Вопреки моим опасениям, на входе в ДК нас не ждал никакой сюрприз в виде натянутых лент или чего-то подобного. Встречали нас уже в актовом зале, украшенном воздушными шарами, плакатами и новогодними звездами на стенах. Стоило переступить порог, как «машинисты» на сцене грянули марш Мендельсона и в воздух взлетело облако конфетти из сотни хлопушек. Ага… вот заодно и встречу Нового года порепетировали! И здесь уже все было по-простому, по-свойски и оттого немного суматошно и бестолково. Что только добавило веселья. Продолжение нашей свадьбы все больше походило на очередной студенческий капустник. Нам читали поздравления в стихах, исполняли какие-то самодельные номера и песни, а вручение подарков вообще превратилось в целый спектакль.
Сначала от деканата и парткома нам дарят отличную польскую палатку. Они только начали появляться в продаже и отличаются от своих отечественных собратьев, как «Волга» от «Запорожца». Действительно, царский подарок!
– Это настоящий благоустроенный шалаш для молодой спортивной семьи! – улыбается парторг Солодков, глядя на наши довольные лица, и указывает на знаменитый плакат, где наша семья изображена в образе дикарей Флинстоунов.
– Да у них уже и собственная яхта есть! – ехидничает Юлька. – Даже две. Им зиловцы сегодня вторую доску для серфинга подарили.
– Не надо завидовать чужому богатству, Юленька, – со смехом отвечает ей Вика, – выходи поскорее замуж, и тебе такую же яхту подарят!
Ну а дальше чуть ли каждый подарок сокурсников сопровождается остроумными веселыми комментариями и хохотом в зале. С юмором здесь у всех полный порядок.
Сначала нам подарили надувной матрас в качестве «пуховой перины». Как голосом Раневской прокомментировал Лева: «Пушинка к пушинке собирали!» Потом был «мебельный гарнитур «Людовик-64»», состоящий из походного стола и пары складных кресел. В качестве «хрустальной люстры» мы получили шикарный мощный электрический фонарь, работающий как на батарейках, так и от аккумулятора машины. А «императорским обеденным сервизом» оказался набор посуды из нержавейки для туристов на шесть персон. Дальше пошли ракетки для бадминтона, ласты, маска для подводного плаванья и гамак, походные шахматы и ружье для подводной охоты. Футбольный мяч, очки для горных лыж, термос и даже надувной спасательный круг. Гора подарков все растет – полное ощущение, что четвертый курс журфака МГУ накануне ограбил спортивный магазин! Вот что значит вовремя подать людям правильную идею!
– Любимая, мы с тобой теперь самые обеспеченные люди в стране, у нас есть все, что нужно, для счастливой семейной жизни! – радостно заявляю я, потрясая в воздухе туристическим топориком. – Теперь нам не хватает только телеги, чтобы дотащить все это богатство до нашей пещеры.
В ответ под громкий хохот зала нам дарят самые настоящие санки.
– Лешка, мы точно теперь не пропадем, – смеется Вика, – домчимся до пещеры с ветерком!
Господи, да я еще в жизни столько не смеялся, как на нынешней собственной свадьбе! Зачем нужен цирк с такими друзьями! Кажется, все здесь подготовили не хуже нас. Подозреваю, что на фотографиях у Димыча вообще не будет ни одного серьезного лица. А еще и Лева со своей камерой снимает самые веселые моменты. Жаль только, звука нет.
Тетушки из библиотеки передают нам через Витьку Ерохина еще один ценный подарок – «Книгу о вкусной и здоровой пище». Знают умницы-старушки, что вкусно приготовленная еда – залог прочного мира в молодой семье. Уж сколько на их долгом веку семейных пар споткнулось на этом, сколько «любовных лодок разбилось о быт» – им ли не помнить.
Викины подружки-однокурсницы, смущаясь, дарят нам два парных свитера ручной вязки. Красивого голубого оттенка с красным скандинавским рисунком на груди.
– А это чтобы вы не замерзли в своем шалаше!
Пока растроганная Вика обнимает рукодельных подружек, Юля с Леной с деловым видом уже рассматривают их подарок.
– Слушай… отличная идея для январского номера, между прочим, – задумчиво заявляет Лена, – одинаковые свитера для влюбленной пары – это очень необычно и оригинально, правда, Юль?
– Согласна. Дим, сделаешь фото для нашей рубрики?
– Девчонки, может, вы хоть сегодня о работе забудете? – ворчит Лева, отбирая у них свитера.
Наконец, вручение подарков заканчивается, и можно уже перейти к застолью. Народ здорово проголодался, дожидаясь нас, и теперь с удовольствием набросился на еду. Глядя, с какой скоростью опустошаются тазики с салатом оливье, я хвалю себя за разумную предусмотрительность. Прикинув на глазок расчеты девчонок, я сразу понял, что «маловато будет» и увеличил бюджет в полтора раза. Лучше пусть что-то останется, чем не хватит. Вон в общаге ребята с удовольствием все потом сметелят. Мы с Ольгой так и договорились: если что останется – все вечером отвезут туда.
Со спиртным я их планы тоже поправил. Оставил только шампанское и вина. Причем крепленые из списка убрал. Не нужно нам здесь пьяных, не за тем собрались. Парни из клуба обещали приглядывать, чтобы никто сильно не перебрал и с тостами не частили. Впрочем, присутствие за столом декана и секретаря парткома любителей выпить и так сдерживает получше любых болидов.
Ко мне подходит Паша Слободкин.
– Леш, народ вроде перекусил, может, музыкальную паузу перед горячим устроим?
– Давай, я не против. Вы сами-то успели поесть?
– Все нормально, успели.
– Тогда вперед. Начинаю я с новой песни для жены, а потом вы подхватите.
Евтушенко, сидящий рядом, тут же делает стойку:
– Еще одну написал?
– И не одну! – смеюсь я.
Целую Вику под восторженные крики гостей и иду на сцену, где меня уже ждут гитара и микрофон.
– Друзья мои… спасибо вам за то, что вы разделили с нами этот радостный день. Надеюсь, что в нашей с Викой жизни будет еще много замечательных событий, но этот день благодаря вам мы никогда не забудем! – пережидаю аплодисменты и обращаюсь к жене: – Вика… любимая моя, эта песня для тебя.
Судя по лицам Димыча и Левки, они приготовились услышать «Эхо любви». А вот нет! Эта песня, конечно, тоже будет, но попозже. Под пристальным взглядом Ленина, чей бюст украшает сцену, перебираю струны гитары. Под первые аккорды начинаю петь, не отрывая взгляда от любимых глаз:
Нет, ну я знаю, что это самая трогательная песня Антонова (на стихи Леонида Фадеева) и самая душевная, но зачем же плакать-то, любимая! Спрыгиваю со сцены, бегу успокаивать Вику. И хлюпает носом в этом зале не одна она – многие девчонки расчувствовались. Хорошо, что «машинисты» в это время подхватывают эстафету и запевают наш веселый твист «Любите, девушки». Народ тут же пускается в пляс.
Я с напускной серьезностью корю жену:
– Викусь, ну ты чего это здесь сырость развела, а? Я так старался, песню сочинял…
– Дурачок, это я от счастья! – утыкается она лбом в мое плечо и прерывисто вздыхает. – Как будто в сказке живу с тех пор, как мы начали встречаться.
– В сказке? – смеюсь я. – Это ты еще не все видела и не обо всех моих планах знаешь.
– Что ты еще задумал?!
– Скоро узнаешь, – обещаю с загадочным видом. – А пока вытри носик и пойдем потанцуем. Слышишь, ребята новую песню начали играть? «Вальс-бостон» называется…
«Повальсировать и побостонить» нам с Викой толком не удалось – Андрей Литвинов пожаловал! А буквально через пять минут и запыхавшийся Герман в дверях нарисовался – оказалось, его Аджубей услал в местную командировку, где он благополучно и завис, освещая какое-то важное мероприятие. Снова поздравления, цветы, подарки.
– Лешка, нам придется отдельную пещеру снимать под подарки! – смеется разрумянившаяся Вика. – И еще одну под цветы.
Парни смотрят на нее с немым восхищением. Но ведь и впрямь хороша – картинка просто, а не жена. Девчонки-сокурсницы все губы себе искусали, разглядывая Викин свадебный наряд и ее счастливое лицо. Подозреваю, не одна из них задает себе сакраментальный вопрос: ну почему я этого Русина раньше не разглядела?!
– Эх, Рус, нужно было увести у тебя Вику, пока ты тогда на Маяковке стихи читал! – с легкой завистью говорит мне Литвинов. – Чего я лопухнулся? И умница, и красавица…
– …и спортсменка, и комсомолка, – подхватываю я. – Ты, Андрюх, вместо того чтобы на чужое счастье зариться, свое устраивай. Посмотри, сколько здесь красавиц и умниц, где ты еще такой богатый выбор найдешь со своей непростой службой? А через год все эти девчонки университет уже окончат – вот тебе и готовая жена. Иначе так холостяком и останешься. Вон бери пример с Женьки и с Роберта – парни при женах и то не теряются.
Литвинов задумчиво обводит зал глазами… А что? Жениться-то ему все равно нужно. Сейчас, если парень в двадцать пять еще холостой, на него окружающие и родственники начинают с укором посматривать. У многих в этом возрасте уже по двое детишек в семьях подрастают. Да и по службе женатых офицеров продвигают гораздо быстрее. «Семья – ячейка общества» – это в 64-м далеко не пустой лозунг.
Так что, подняв тост за нас с Викой и быстренько перекусив, Андрюха решительно поправляет галстук и направляется к группе моих однокурсниц, сиротливо стоящих у сцены. А здесь как раз и «машинисты» медленную «Зиму» врубили. Под актуальные слова «…достает зима белые одежды…» Литвинов приглашает танцевать Ирку Миронову – симпатичную смешливую брюнетку с короткой мальчишеской стрижкой. Не худший выбор, кстати, – во вкусе Андрюхе не откажешь. Женька Евтушенко, негодяй такой, пользуясь моментом, уводит танцевать мою жену. Мы остаемся с Седовым одни.
– Леш, я здесь недавно с Бовиным снова пересекся на одном мероприятии, – сообщает мне Герман, наворачивая вторую порцию салата и подтягивая поближе к себе блюдо с остатками слегка подтаявшего холодца, – он просил тебя срочно Бурлацкому перезвонить.
– Зачем это?
– В гости хотят тебя пригласить, чтобы поближе познакомиться, – увидев скепсис на моем лице, Герман строго наставляет на меня вилку: – Не вздумай отказываться, Русин, обязательно съезди! От таких предложений только дураки отмахиваются.
– Так и ехал бы к ним сам.
– А кто меня туда звал? «Много избранных, но мало призванных».
– Не перевирай. В притче о брачном пире в Евангелии Христос говорит по-другому: «Ибо много званых, а мало избранных».
– Ну… мы семинариев не оканчивали, – ржет Седов, – нам простительно! А их интерес к твоей персоне понятен – ваш второй номер всю читающую Москву на уши поставил.
Я задумываюсь. Да уж… Вокруг «Студенческого мира» снова дикий ажиотаж. Не знаю, как в других городах, а в московских киосках Союзпечати весь тираж смели за три часа. Аджубей, потирая руки от удовольствия, тут же дал распоряжение допечатать к 500 тысячам еще 200, доведя тираж до рекордных 700 тысяч, а всей редакции выписали годовую премию в размере двух месячных окладов. Очень даже щедро по нынешним временам. Правда, мы еще и макет дайджеста на английском успели подготовить за неделю, так что эта премия вполне заслуженная. В новый год журнал теперь железно вступает с миллионным тиражом. И это еще подписка на первое полугодие толком не выстрелила, потому что о ней мы своим читателям сообщили только в декабрьском номере. Дали что-то типа рекламы с индексом в каталоге Союзпечати. Посмотрим теперь, что со вторым полугодием получится.
Но что делать с приглашением к консультантам? По логике оно, конечно, должно очень польстить молодому журналисту, а вот заводить с этими консультантами дружбу мне особенно не хочется. Ладно, еще Бовин с Богомоловым, но ведь там же и другие персонажи есть…
Встряхиваю головой, отгоняя неприятные мысли. Завтра об этом подумаю. Все равно без Иванова и Мезенцева такой вопрос не решить. На следующей неделе, кстати, будет уже готов мой служебный загранпаспорт – Степан Денисович поспособствовал. А сейчас надо продолжать веселиться. И пора уже горячее подавать, а то мы такими темпами до торта и к полуночи не доберемся. А у меня сегодня весь вечерний график до минуты расписан – в 23:55 нас ждет «Красная стрела» и свадебное путешествие в Питер. Вика еще не в курсе, зато моя мировая теща «в деле» – втихаря собрала сумку с дочкиными вещами и сунула ее в багажник нашей «Волги».
Свадьба идет своим чередом, танцы снова сменяет застолье, а застолье – снова танцы. Молодежь веселится, выступление «Машины времени» выше всяческих похвал. Я поднимаю вверх большой палец – Павел довольно кивает. Слободкин явно знает себе цену, и результат его руководства группой налицо. Он показывает мне на часы – «машинистам» действительно пора немного передохнуть. Так что сейчас премьера новой песни – и плавно переходим к торту.
По дороге к сцене подзываю Лену, договариваемся, что его внесут в зал на последних словах песни. Я уже успел мельком глянуть на это многоярусное чудо, и скажу, что по нынешним временам такой торт – неслыханное великолепие, хотя ярусов на самом деле всего три. И украшен он с большим вкусом и фантазией – только белоснежное безе, и никакого разноцветного крема.
Зал затихает, увидев меня у микрофона, Ольга гасит часть света, создавая нужную атмосферу. По кивку Павла «машинисты» играют вступление, а я, дождавшись момента, начинаю петь песню на слегка измененные стихи Игоря Николаева. Проникновенно и тихо, потому что серовский надрыв считаю здесь совершенно неуместным:
И, наверное, снова в зале потекли бы ручьи девичьих слез, если бы в этот момент в притихший зал не ввезли тележку с тортом и не включили яркий свет. Ох, что началось!.. Охи, ахи и девичьи восторги. Не могу отказать себе в маленькой слабости – нахожу глазами Пилецкого и, победно улыбаясь, показываю ему «фак». Вот так, и без сопливых мы справились! В ответ получаю взгляд, полный ненависти. И я понимаю, почему он так бесится: свадебное торжество подходит к концу, а совершить какую-нибудь гадость у Антоши возможности до сих пор не было – мои парни начеку, не спускают с него глаз. Витька Ерохин так просто каждый раз вырастает за его спиной, стоит Пилецкому подойти к столу и потянуться к вину. А Ольга тем временем так же бдительно следит за дверью в подсобку, где хранятся ящики с вином.
И вот мы с Викой, дружно взявшись за руки, отправляемся резать торт. Антоша послан и забыт. Зато, как вскоре оказалось, Пилецкий ничего не забыл. Поняв, что до нас с Викой ему сегодня не дотянуться, он решил отыграться на моих друзьях. Правда, ничего этого я уже не вижу и подробности произошедшего узнаю лишь потом. А в тот момент мы с невестой под восторженный девичий писк режем огромный торт и щедро угощаем им гостей.
Через какое-то время в другом конце зала слышится звон разбитого стекла. Мы с Викой оборачиваемся, как и все, и видим картину маслом: пьяный в хлам Пилецкий делает несколько неуверенных шагов, продолжая утаскивать за собой скатерть со стола, и потом падает ничком на пол. По довольным мордам своих парней понимаю, что это целиком их заслуга. Поняли это и дружки-мажоры, которые тут же пытаются завязать драку.
Ну, это они зря… Рядом тут же появился Андрюха Литвинов. На то, чтобы восстановить общественный порядок, у него уходит тридцать секунд. Ксива в нос – и короткий приказ:
– Взяли эту падаль и исчезли! Считаю до трех. Раз…
До трех ему считать не пришлось. Дружков-мажоров как в унитаз смыло. И пьяное тело Антоши не забыли с собой прихватить. Димыч что-то шепчет Андрею на ухо, тот быстро выходит вслед за мажорами. Многие в зале даже не успели понять, что сейчас произошло. Слышен лишь громкий презрительный голос Ольги:
– И это член бюро?! Придется в понедельник внеочередное комсомольское собрание созвать. Такое безобразное поведение нельзя оставлять без внимания.
Инцидент исчерпан, внимание снова возвращается к торту. Вечер близится к своему логическому завершению. Поднимаемся с Викой на сцену, я беру заключительное слово:
– Друзья, мы с Викой, к сожалению, должны покинуть вас – нас ждет поезд и волнующее свадебное путешествие в Ленинград.
У Вики округляются глаза, в зале раздаются смешки и аплодисменты. Всем понятно, что для невесты это тоже стало сейчас полным сюрпризом. А вот по веселым улыбкам Елены Семеновны и наших друзей видно, что все они участвовали в «заговоре».
– Но вы еще можете веселиться и танцевать. Главное, не опоздайте на метро. А сейчас наступил кульминационный момент. Всех девушек, мечтающих выйти замуж, прошу собраться перед сценой. Моя жена бросит вам свадебный букет, и та, кто его поймает, в течение следующего года обязательно выйдет замуж. Примета неоднократно проверена на практике и срабатывает почти на сто процентов.
Традиция эта не сказать чтобы известна и популярна в Москве, не успела она еще дойти к нам из Европы. Но кто же не хочет замуж? Так что девчонки, сначала смущаясь, а потом все смелее подходят и собираются стайкой у сцены. Парни подбадривают их, отпуская беззлобные шутки, азартно потирают руки и делают шутливые ставки на то, кто сейчас окажется самой удачливой. Левка снимает процесс на камеру, Димыч снова расчехляет фотоаппарат. Я разворачиваю Вику спиной к залу, вручаю ей букет.
– Ну что, любимая, готова осчастливить кого-то из девчонок? Тогда кидай букет через голову, и посмотрим, на чьей свадьбе будем гулять в следующий раз!
На счет «три» Вика хорошо так размахивается, и букет по высокой траектории летит в зал. Юлька подпрыгивает, пытаясь схватить его, не уступают ей и другие желающие. Но букет совершенно неожиданно для всех приземляется в руки Мироновой. В зале поднимается гвалт, Ирка стоит посреди хохочущей толпы, растерянно прижимая к груди букет слегка увядших роз.
– Кажется, я знаю, на чьей свадьбе мы будем гулять! – смеюсь я, кивая Вике на входящего в зал Андрюху. Тот, пропустив все самое интересное, не понимает причин всеобщего веселья и удивленно смотрит на Ирку с букетом.
А мы с Викой тепло прощаемся со всеми и направляемся к машине. Теперь Димыч должен отвезти нас сначала в «Пекин», чтобы доставить тещу в гостиницу, а потом на вокзал. Завтра он же отгонит «Волгу» на Таганку.
– Дим, как вам удалось напоить Пилецкого?! – задаю я животрепещущий вопрос.
– Ловкость рук, и никакого мошенничества! – гордо заявляет он нам. – Один из наших болидов «нечаянно» толкнул Антошу под локоть, и ему пришлось на секунду поставить свой фужер с вином на стол, чтобы промокнуть дорогой галстук салфеткой. А уж поднять суматоху вокруг и поменять фужеры местами было секундным делом. Теперь наша Ольга его живьем закопает!
– А что ты шепнул Андрюхе?
– Подсказал ему пошарить по карманам Пилецкого и поискать его «микстурку».
Да… вызов на бюро и выговор по комсомольской линии – это цветочки по сравнению с тем, какие неприятности ему может устроить Литвинов. Что ж… воздастся каждому по делам его…
* * *
Два дня в Питере пролетели для нас с Викой, как одно мгновенье. Она в Северной столице в первый раз, и все здесь для нее было в новинку, все вызывало восторг. Я же «северную Пальмиру» тоже нежно люблю, но, извините, в другое время года. Мой город на Неве – это не хмурая громадина с облупившимися фасадами, а блистательная столица Империи, залитая ласковым июльским солнцем. Ведь таким мрачным и угрюмым, как у Достоевского, творцы города на Неве его точно не задумывали. Поэтому сейчас мне крайне осторожно приходится выбирать, что можно показать моей впечатлительной женушке, чтобы не испортить ее первое впечатление.
Номер нам Ася забронировала в интуристовской «Астории», так что живем мы в самом центре, и многие достопримечательности находятся в шаговой доступности. Сама гостиница неплоха, но следы времени в ее интерьерах заметны отчетливо. Приняв душ и передохнув немного после поезда, мы спускаемся позавтракать в ресторан, а потом идем гулять по городу.
День пасмурный, но дождя или мокрого снега нет, только сырой, пронизывающий ветер задувает с Финского залива. Начало зимы в средней полосе вообще в этом году малоснежное, хорошо, если к Новому году снег выпадет. Мы оба зябко кутаемся в пальто и прячем носы в шарфы, жмемся друг к другу, как два замерзших воробья.
– Боже, как они здесь живут? – ежится Вика под безжалостными порывами ледяного ветра.
Да уж, милая, это тебе точно не родной южный Воронеж и даже не Москва. Мы идем мимо Исаакиевского собора к Сенатской площади, ныне Площади декабристов. Жена непременно хочет увидеть Медного всадника. Беру на себя роль гида, провожу экскурс в историю.
– Ох, Лешка, сколько же ты у меня всего знаешь! – удивленно качает головой Вика. – Но как будто недолюбливаешь декабристов, говоришь о них холодно. А почему? Они же герои, с царизмом боролись.
Вот что я должен ответить человеку, в голову которого с детства вбита сомнительная истина о героизме этих людей, догма, что «декабристы разбудили Герцена» и подобная ей чушь?
– Вик, с декабристами все очень непросто… – осторожно говорю я. – Задай себе один-единственный вопрос, который им задал и Бенкендорф на первом допросе: почему никто из них сам не освободил своих крепостных? Почему их не поддержал народ и не вспыхнули бунты по всей стране в поддержку повстанцев? Они же долго стояли на Сенатской площади – толпа лишь в качестве зрителей маячила вокруг. Почему многие порядочные люди того времени искренне осуждали их?
Жена озадаченно замолкает. Сколько же еще идеологической шелухи в этой прелестной головке. Выметать и выметать… Но обрушивать новые знания лавиной тоже нельзя. Только шаг за шагом, подкрепляя каждый свой довод неоспоримыми фактами.
Вот снимает сейчас Бондарчук свой фильм «Война и мир»? Прекрасно. Правда, пока съемки картины временно приостановлены, режиссер в срочном порядке монтирует первые две серии, чтобы в июне представить их на Московском международном кинофестивале. Так это и к лучшему. Вот вам достойный повод поднять столь важную патриотическую тему. Ведь для России та война 1812 года тоже была и Великой, и Отечественной. Надо будет пораскинуть мозгами, написать для себя четкий план и начать печатать цикл статей о ней. Историк я, в конце концов, или нет? И тема перезахоронения праха Багратиона на Бородинском поле тоже прекрасно впишется в этот цикл. Но начну я все-таки с интервью с Сергеем Бондарчуком, будет ему шикарная реклама будущего фильма. Точно!.. Вернусь в Москву и попрошу Баскакова устроить мне встречу с режиссером, чтобы это интервью вошло уже в свежий номер «Студенческого мира». А потом сразу же силами клуба организуем сбор подписей за восстановление Триумфальной арки. Думаю, Бондарчук первым с радостью поставит свою подпись под воззванием. Хотя нет… первым у нас все-таки будет Гагарин.
Повеселев от пришедших в голову светлых мыслей, я веду Вику дальше – в Эрмитаж. Там тепло и сравнительно малолюдно – ведь суббота пока еще рабочий день, а школьные каникулы начнутся только через неделю. Сам я был в главном музее страны столько раз, что давно со счета сбился, – каждый год возил в Питер своих учеников, а какая поездка туда без Эрмитажа? Покупаем входные билеты, дожидаемся, пока соберется небольшая группа и придет сопровождающий экскурсовод. В составе группы прохожу для приличия пару залов, а потом наклоняюсь к ушку жены:
– Викусь, ты сильно обидишься, если я исчезну по-тихому? Мне обязательно нужно в одно место подъехать.
– Лешка, ты опять себе работу нашел?! Мы же с тобой в свадебном путешествии!
– Малыш… ну, не ругайся! – жалобно прошу я. – В Эрмитаже я уже был, а дело очень срочное. Давай в четыре встретимся в вестибюле и пойдем вместе обедать. Ты даже не заметишь, как время пролетит.
– Не явишься вовремя – развод и девичья фамилия! – шутливо угрожает мне Вика и милостиво меня отпускает.
Вот не жена, а золото! А некоторые капризные «прынцессы» подняли бы сейчас такой визг, что со стен Эрмитажа картины бы попадали, а статуи дружно заткнули уши. Но я, умудренный опытом двух неудачных браков, последней женой выбрал себе очень правильную девушку. Так что через несколько минут я уже сажусь в такси на Дворцовой набережной.
– Заказано, – хмуро произносит водитель.
– Два счетчика, – коротко отвечаю я.
Таксист сразу веселеет.
– Куда?
– На Фонтанку, в БДТ, пожалуйста.
Почему в БДТ? А потому что театр уведомил, что берется за постановку нашей пьесы «Революционный этюд». Так что для приличия не мешает мне показаться на глаза прославленному режиссеру этого театра – Товстоногову Георгию Александровичу.
Меня встречают тепло, даже разрешают посидеть немного на дневной репетиции. Наконец мэтр удостаивает меня небольшой личной аудиенции. Внимательные глаза за толстыми стеклами больших очков, крупный нос, глубокие залысины, а еще Товстоногов очень много курит. Георгий Александрович интересуется: откуда я и как вообще начал заниматься писательством? Сообщаю ему свою краткую биографию.
– Так это вы тот Русин, который написал «Город не должен умереть»? Сильный роман. Но по стилю совсем на вашу пьесу не похож.
Пожимаю плечами. Спорить на эту тему даже не стоит, ведь стиль, действительно, абсолютно разный. Хотя небольшой литературной обработке и роман, и пьесу Шатрова я все-таки подверг.
– Просто пьеса намного раньше написана была, – бездарно оправдываюсь я.
– Хорошо, а у вас, как у автора, есть какие-то пожелания?
– Нет. Всего лишь одна скромная просьба – чтобы из пьесы не получился очередной «датский» спектакль к юбилею Ленина. И мне не пришлось писать разгромную рецензию на свою же пьесу.
Товстоногов громко смеется, оценив мою шутку.
– И кого же вы видите в роли Ленина, если не секрет?
– Кирилла Лаврова. Но это лишь пожелание, ни на чем не настаиваю. Я же из Москвы и совсем плохо знаю вашу труппу.
– Так приходите вечером на спектакль, посмотрите на актеров. Сегодня у нас премьера по пьесе Радзинского «104 страницы про любовь». В главных ролях Татьяна Доронина и Михаил Волков. Контрамарки будут ждать вас у администратора.
– Спасибо, Георгий Александрович, обязательно приду!
Прощаемся с Товстоноговым. Ну вот, вопрос с культурным досугом на сегодняшний вечер разрешился самым удачным образом. Теперь остался еще один важный визит – к Старосу и Бергу.
Дохожу с Фонтанки до Московского проспекта, где движение машин гораздо интенсивнее и шансов поймать такси больше, ловлю машину и еду на Волковскую улицу. Там находится объект под названием «а/я 155».
Хоть Иванов и насмехался над моей готовностью работать в свадебном путешествии, но о визите журналиста «Студенческого мира» в лабораторию Филиппа Георгиевича Староса все-таки договорился. И мое интервью с ним прошло намного плодотворнее, чем с академиком Глушковым. Невысокий крепыш лет сорока пяти с кучерявыми темными волосами, густыми бровями, усами и крупным носом – он и правда похож на грека. А острый взгляд выдает в этом человеке незаурядный ум.
Здесь мне по большому счету даже и объяснять ничего не пришлось: Старос сам прекрасно понимал, что несовместимость советских ЭВМ – это проблема номер один. А проблема номер два – необходимость миниатюризации электронной аппаратуры, невозможная из-за отсутствия нормальных интегральных схем. Я как будто встретил единомышленника, даже от сердца немного отлегло. Ну хоть кто-то мыслит в правильном направлении, а не витает в эмпиреях. И я совсем не удивлен, что у него обнаружились оба номера «Студенческого мира» с моими статьями на тему ЭВМ.
– Алексей, ты журналист, а переживаешь за развитие электроники побольше некоторых ученых, – улыбается Старос.
– Переживаю? – Моя усмешка получилась кривой. – Да я спать нормально перестал, с тех пор как в Японии увидел эту чертову IBM System-360! И оснащение лабораторий в Токийском университете. Но почему-то моей тревоги даже такие мэтры, как академик Глушков, не разделяют.
– Академик Глушков… это что… Ты еще с нашими чиновниками из Госкомитета по электронной технике не общался.
– Зато я уже до Гагарина добрался.
– И как результат? – заинтересованно поднимает бровь Старос.
– Ну… Юрий Алексеевич хотя бы по-настоящему обеспокоен сложившейся ситуацией. И, насколько я знаю, готовится к Пленуму по НТП. Хотя честнее было бы его назвать Пленумом по научно-техническому отставанию СССР от Запада.
– Жаль, Иосиф Вениаминович в отъезде – это наш главный инженер, он бы тебе сейчас стоя аплодировал!
Ага… это он про Берга сейчас упомянул. Дальше я вспоминаю, зачем, собственно, явился сюда, и приступаю к интервью, главной темой которого становится микроэлектроника и перспективы ее развития.
Хорошее в результате интервью получилось, честное. И главное, что радует, – нет у людей, создавших первую в СССР настольную ЭВМ, никаких иллюзий. Полученная за эту ЭВМ Госпремия головы им не вскружила. Работают люди и в облаках не витают.
Уже убирая блокнот в карман и давая понять, что последний вопрос не для печати, спрашиваю у Староса:
– А вы могли бы на базе своих разработок создать микрокалькулятор?
– В принципе да. Но нужна интегральная микросхема сверхбольшой интеграции.
– И ее нет?
– Пока нет…
И не спросишь ведь его: «А что же зеленоградские НИИ-336 и НИИ молекулярной электроники никак вам нормальную интегральную схему не разработают?»; «А коллеги из Минска и Воронежа чего телятся?» После таких вопросов, говорящих о моей чрезмерной осведомленности, вся журналистская легенда полетит к черту. Да и без этих вопросов понятно, что Советский Союз, обладая огромным научно-техническим потенциалом, очень плохо его использует.
…Ровно в четыре я уже дожидался Вику в вестибюле Эрмитажа. Время, отпущенное мне, я использовал с большой пользой, сделав много полезных дел. Так что обед в ресторане и вечерний поход в БДТ стали достойным завершением субботы. Спектакль Вике очень понравился, но меня он особо не впечатлил. Может быть, потому, что фильм с несколько измененным названием, «Еще раз про любовь», с участием Дорониной я сто раз смотрел по телевизору. А вот сравнить его со спектаклем Эфроса в «Ленкоме», пожалуй, стоит, хотя бы для общего развития. Интересно же, как другие актрисы играют Наташу…
В воскресенье у нас по плану были Русский музей и Мариинка. А вернее, Кировский театр, как его сейчас называют. И балет «Египетские ночи» нам с Викой обоим понравился. Конечно, вычурно немного, но есть какая-то прелесть в постановках Фокина. Когда бы я еще это увидел? Да и по Русскому музею побродить было приятно. Так что вечером мы уезжали в Москву вполне довольными проведенным в Ленинграде временем. Наше свадебное путешествие удалось. А по городу мы погуляем в свой следующий заезд. Теперь на очереди оставался главный сюрприз года – наш новый дом…
* * *
Когда мы рано утром вышли с Ленинградского вокзала и сели в такси, Вика все еще не отошла от сна. Не выспалась моя красавица. Слишком много впечатлений от Питера, плюс ночью я тоже ей, само собой, не давал спать – все-таки медовый месяц… Поэтому она устраивает голову на моем плече и снова прикрывает глаза. Шофер посматривает на нас в зеркало и добродушно улыбается в усы. Едем в уютной тишине. Такси подвозит нас к самому подъезду высотки, и я бужу Вику. Она недоуменно распахивает заспанные глаза, потому что адреса, названного шоферу, не слышала.
– А мы где?..
– Сейчас все узнаешь, – кратко сообщаю я и целую ее в висок.
Помогаю ей выбраться из такси, расплачиваюсь, забираю из багажника наши сумки. Все это время Вика удивленно озирается по сторонам, явно не понимая, где мы находимся. Молча распахиваю перед ней высокую входную дверь, пропуская в помпезный холл.
– Это гостиница, да?
Я только хмыкаю в ответ. А что? В общем-то, похоже. Я сам в первый раз офигел, когда увидел все эти колонны, витражи и хрустальные люстры.
В холле консьержка – а по-нынешнему вахтерша – отрывает глаза от газеты и расцветает, узнав меня.
– Здравствуйте, Алексей! Вы никак свою молодую хозяйку привезли? Ну наконец-то!
– Привез, Нина Алексеевна. Знакомьтесь: это Виктория, моя жена.
– Ох, какая хорошенькая! Ну, поздравляю вас, молодые!
– Спасибо. Вы извините, мы с дороги – устали. Хочется поскорее домой попасть.
– Конечно, конечно! А в субботу Матвей ваш приезжал, диван с рабочими привез, – докладывает мне бдительная дама, – просил, чтобы вы ему позвонили, как вернетесь.
Благодарю еще раз Нину Алексеевну и увлекаю растерянную Вику к лифту.
– А что…
Но тут дверь лифта распахивается, не давая Вике договорить, и из нее выходит соседский мальчишка с портфелем в руке. Увидев меня, испуганно шарахается в сторону.
– Привет! Почему не здороваешься? – весело интересуюсь у него. – Не узнаешь соседа или зазнался совсем?
– Здрасьте…
– Тебя как зовут-то, сосед?
– Колька…
– А нас Алексей и Вика.
– Вы чего – переехали уже, да? – загораются любопытством глаза мальчишки.
– Ага. Теперь часто видеться будем. Ну, беги. В школу, наверное, опаздываешь?
Колька кивает и уже спокойно проходит мимо нас. Слышу, как он уважительно здоровается с вахтершей, – видно, не все в этом семействе такие ущербные, как его папаша-боров.
– Леш… а что вообще происходит? – К Вике возвращается дар речи.
– Скоро все узнаешь. Подожди еще пару минут.
Выходим на своем этаже из лифта, я веду жену по коридору к нашей квартире. А там ставлю сумки на пол, достаю ключи и открываю дверь. Подхватив на руки пискнувшую от неожиданности Вику, переношу ее через порог нашего нового дома.
– С новосельем, любимая!
Ох, как же я люблю смотреть на свою притихшую жену, особенно когда она не понимает, что происходит! На родном лице эмоции мелькают, как в калейдоскопе: удивление, недоверие, надежда, снова недоверие… И, наконец, проступает понимание, которое тут же сменяется неуверенной улыбкой:
– Это правда наш дом?!
– Да. Если не веришь, загляни в спальню – там на кровати уже лежат твои вещи.
Вика подходит к двери, я показываю, как она тихо отъезжает в сторону. Жена осторожно заходит и сразу же ахает, увидев ветку сакуры над изголовьем кровати.
– Лешка… – восторженно шепчет она. – как же здесь красиво!
– Я старался.
– И ты молчал все это время?!
– Викусь, нечего было показывать. Ремонт долго шел, все доделывали в последние две недели. Даже мебели еще не хватает.
Жена подходит к окну, восхищенно проводит пальчиком по жалюзи и, взглянув в окно, видит вдалеке шпиль МГУ.
– Это же наш университет на Ленинских горах!
– Да. Помнишь, когда я там делал тебе предложение, обещал, что когда-нибудь мы будем жить в высотном доме и я положу к твоим ногам весь мир? Москва уже у твоих ног…
Вика недоверчиво качает головой.
– Так не бывает… сказка какая-то… Это тебе Степан Денисович помог квартиру получить?
– Нет. Это уж скорее подарок покойного Никиты Сергеевича. Его благодарность за спасенную жизнь. Но никому не нужно этого знать, хорошо? Для всех остальных квартиру мне выделил Союз писателей.
Вика заторможенно кивает, и мы идем смотреть гостиную, где она снова ахает, увидев вместительные шкафы-купе, содержимое которых надежно скрыто за перегородками из матового стекла. А меня вот больше интересует низкий диван, идеально вписавшийся в интерьер. Полотна многострадальных обоев с листьями бамбука оказались точно за его деревянными подлокотниками, выполненными в виде узких тумб. Все так, как задумано… Конечно, мебели здесь пока не хватает, но теперь можно уже не спешить, а со временем все купим.
Голодный желудок урчит, напоминая, что неплохо бы подкрепиться, и я веду Вику на кухню. Включенный еще в четверг холодильник приветливо тарахтит, встречая свою хозяйку, но в его морозилке лишь пачка пельменей. Вечером магазины закрыты, и едой я, конечно, тогда не запасся.
– Вик, помнишь, я обещал тебе показать, где продаются самые вкусные котлеты по-киевски? Гастроном и кулинария на первом этаже. Теперь можно покупать их хоть каждый день.
– Так вот ты куда постоянно отлучался?!
Я киваю. Пусть она так и думает. Обо всех моих делах Вике знать не нужно. Надеюсь, и дальше удастся скрывать свою вторую работу. Кстати, нужно бы срочно переговорить с Ивановым насчет приглашения Бурлацкого и вообще доложиться о встрече со Старосом. Так что, пока Вика освежается в душе, я успеваю позвонить в Особую службу. Вопрос с местной прослушкой давно решен, и все здесь оказалось не так страшно, как описывала Ольга Мироновна.
– Поезжай к ним, не откладывая, – распоряжается Иван Георгиевич, – нас беспокоят эти не в меру деятельные товарищи, а информации по ним мало.
Переговорив с шефом, кричу Вике через дверь ванной, что ухожу в магазин. Потому что покупать нам нужно буквально все, начиная с картошки и заканчивая мукой. А наличие магазина в доме – это очень удобно.
После завтрака отправляемся с Викой на Таганку – забирать оставшиеся вещи и распаковывать свадебные подарки. Жена продолжает пребывать в том странном состоянии, которое сама она назвала «сказочным сном». Любимая, как ребенок, продолжает радоваться всякой мелочи вокруг – например, тому, что метро теперь ближе к дому и ездить на учебу будет удобнее. По дороге к «Краснопресненской» она несколько раз оглядывается украдкой, словно боится, что высотка, как мираж, исчезнет за нашими спинами. Смешная такая…
Квартира на Таганке, где мы провели первые полгода совместной жизни, кажется убогой после нашего нового жилья. Сразу бросаются в глаза и обшарпанные обои, и старая разнокалиберная мебель. Но нам здесь было хорошо. Вика начинает складывать в сумки все то, о чем я даже и не подумал, – например, кухонную утварь и постельное белье. Оказывается, мы уже успели обрасти за полгода кое-каким скарбом.
– Викусь, бери только самое необходимое и новое – все остальное отправим в Абабурово.
– А вдруг эту съемную дачу тоже придется освобождать?
Вздохнув, я притягиваю в объятья свою деятельную жену. Придется, видимо, кое-что прояснить:
– Вик, эта дача тоже уже наша. Я ее еще в сентябре выкупил.
– Лешка, ты где столько денег взял?! – ужасается моя практичная женушка.
– Гонорары за книги и сценарий, стипендия, зарплата. От стипендии с нового семестра я, правда, откажусь, а то неудобно как-то перед сокурсниками.
Вика одобрительно кивает. Вот никогда не сомневался в ее здравомыслии!
– Малыш, когда я пытался объяснить тебе, что мы обеспеченные люди, я ведь не шутил. Я очень хорошо зарабатываю. Просто не хочу афишировать это, чтобы не вызывать зависть окружающих. Деньги, к сожалению, часто меняют людей, и не в лучшую сторону. А я этого хочу избежать. Того, что у нас сейчас есть, вполне достаточно для нормальной жизни, и забивать свой дом барахлом мы точно не станем. Поэтому берем только самое необходимое, ладно?
Вроде поняла. И со вздохом начала что-то выкладывать из сумки. Ну и славно. Позвоню-ка я пока Бурлацкому.
Удивительно, но моему звонку рады. Настойчиво приглашают в гости. Вот прям сегодня. Еле отбрехиваюсь. Мол, мы только что с поезда и вообще в процессе переезда – жена не поймет.
– Тогда ждем завтра. И рассчитывай сразу, что с ночевкой едешь, – вечером от нас не выберешься.
– Да я сам за рулем.
– Тем более! Шоссе ночью не освещено, одни повороты чего стоят. А мы здесь, как ты понимаешь, далеко не монашескую жизнь ведем.
Это он на пьянку, что ли, намекает? Вот не было печали… Но ехать надо, никуда не денешься – впереди сессия и Карпаты, в конце декабря мне просто некогда будет с цековцами встретиться. И я соглашаюсь…