Глава 13

Утро после моего возвращения из храма Белого Тигра выдалось на удивление светлым. Снежная буря, бушевавшая последние несколько дней, улеглась, уступив место пронзительно-синему, бездонному небу Севера. Солнечные лучи, отражаясь от сугробов, наполняли покои слепящим, радостным светом.

Но самым ярким источником света в это утро было лицо До-Юна.

Мальчик проснулся раньше меня. Когда я открыла глаза, он сидел на краю своей постели, уже умытый и причесанный няней, и бережно поглаживал вырезанного из лунного нефрита тигра на своей груди. Заметив, что я проснулась, мальчишка спрыгнул на пол и подошел ко мне. В его движениях больше не было той сжимающей сердце настороженности. Он двигался свободно, как и положено ребенку в собственном доме.

— Доброе утро, матушка, — произнес он, и на его щеках появились очаровательные ямочки от робкой улыбки.

"Матушка", произнесенное при свете дня, уже не в порыве отчаянных слез, а спокойно и уверенно, отозвалось во мне теплой, тягучей волной. Я притянула его к себе, целуя в прохладный лоб.

— Доброе утро, мой тигренок. Как спалось? Духи гор охраняли твои сны?

— Да! — его глаза засияли. — Мне не снились тени. Ни одной. И мне было совсем не холодно.

Мы позавтракали вместе, атмосфера за низким столиком была наполнена тихим, семейным уютом. Я подкладывала ему лучшие кусочки, а он, перестав ежесекундно озираться на двери, рассказывал мне о том, как наблюдал за снегирями в саду.

Идиллию нарушил деликатный, но настойчивый стук в сёдзи.

— Госпожа Юн, — раздался почтительный голос управляющего Пака. За последние недели этот человек научился говорить со мной с таким трепетом, словно я могла испепелить его одним взглядом. — Прошу простить за вторжение. Великий Лорд прислал... подношения для ваших покоев.

Я нахмурилась, откладывая серебряные палочки. Подношения? От Сихуа?

— Войдите, — спокойным тоном разрешила я, внутренне подбираясь. В памяти мгновенно всплыл его потемневший, пугающе голодный взгляд, которым он обжег меня вчера сквозь щель в дверях.

Створки раздвинулись, и в комнату, низко кланяясь, вошел управляющий Пак. За ним следовали шестеро крепких слуг. В руках они несли тяжелые сундуки из темного дерева, инкрустированные перламутром, и несколько больших свертков.

До-Юн мгновенно напрягся, перестав жевать, и инстинктивно придвинулся ближе ко мне.

Слуги бесшумно опустили свою ношу на деревянный пол, поклонились и так же беззвучно исчезли в коридоре, оставив нас наедине с управляющим и этими странными дарами.

— Великий Лорд приказал передать это вам лично в руки, Госпожа, — Пак поклонился еще ниже, так что его седая борода коснулась ковра. — Он выразил надежду, что эти скромные знаки внимания скрасят вашу зиму.

Знаки внимания? Я едва удержалась от нервного смешка. Джин Сиху и "знаки внимания" в одном предложении звучали так же абсурдно, как "огненный дракон" и "купание в проруби".

— Можешь идти, управляющий, — я махнула рукой, скрывая свое смятение за маской холодного равнодушия.

Когда мы остались одни, я медленно поднялась и подошла к первому сундуку. До-Юн с любопытством, смешанным с опаской, пошел следом.

Я откинула тяжелую крышку. Внутри, на подушке из красного бархата, лежали женские украшения. Но это были не те изящные, тонкие изделия столичных мастеров, которые обычно ценились аристократками. Это было чистое, грубое великолепие Севера.

Массивные золотые шпильки, украшенные крупными, рубинами размером с перепелиное яйцо. Тяжелые браслеты, которые больше походили на кандалы для пленницы, чем на украшение для тонкого запястья. Ожерелье из огромных северных жемчужин, каждая из которых стоила как небольшая деревня.

Это было баснословно дорого и совершенно безвкусно. Если бы я надела все это разом, моя шея сломалась бы под тяжестью золота, а сама я выглядела бы как языческий идол.

Я перешла ко второму сундуку. Там оказались шелка. Десятки свитков ткани самых невероятных, кричащих расцветок. Ярко-пурпурный, ядовито-зеленый, пронзительно-желтый. Ткани были плотными, жесткими, расшитыми золотыми драконами и фениксами — такие материалы использовали для парадных тентов или флагов, но никак не для нежных женских ханбоков.

А затем я развернула один из длинных свертков.

До-Юн тихо ахнул и спрятался за мою юбку. На пол с глухим стуком упала шкура огромного, белоснежного северного медведя. Она была выделана безупречно, но на ней сохранили голову зверя с оскаленной пастью и огромными, загнутыми когтями на лапах. Очевидно, лорд собственноручно убил этого монстра.

И венцом этой безумной коллекции стала небольшая шкатулка. Внутри, на куске серого льна, лежал кинжал. Его рукоять была инкрустирована черными бриллиантами, а лезвие из валирийской стали, или ее местного аналога, отливало смертоносным синим светом. Кинжал был идеален. Сбалансирован, смертельно опасен и прекрасен той жуткой красотой, которую ценят лишь воины.

Я стояла посреди своих покоев, окруженная золотом, яркими тканями, медвежьей пастью и клинком, и мой мозг лихорадочно пытался сложить этот пазл.

Зачем?

В оригинальной новелле Джин Сиху ни разу ничего не дарил А-Рин. Даже на свадьбу она получила лишь стандартные дары от клана, но не от него лично. Он презирал ее страсть к роскоши.

А сейчас он присылает мне целое состояние.

Я прикусила губу, глядя на рубины.

Он проверяет меня.

Эта мысль вспыхнула в сознании яркой вспышкой.

Ну конечно. Мои действия в последние недели полностью разрушили его представление обо мне. Я защитила его сына от слуг, я бросила вызов вассалам, я не испугалась его собственной ауры. Для стратега, параноика и полководца, каким был Сиху, такие резкие изменения — это красный флаг. Он, вероятно, решил, что я затеяла какую-то изощренную политическую игру.

А что любила прежняя Юн А-Рин больше всего? Золото. Роскошь. Внимание к своей персоне.

Он прислал все это, чтобы посмотреть, сорвется ли с меня маска "любящей матери". Забуду ли я о До-Юне, увидев эти рубины? Начну ли я снова скупать шелка и требовать расширить мои покои? А кинжал... Кинжал — это недвусмысленный намек. Напоминание о том, что он готов пустить его в ход, если я предам клан Джин. Оружие среди драгоценностей — классический прием запугивания в аристократических кругах.

— Матушка? — тихий голос До-Юна вырвал меня из раздумий. Мальчик опасливо косился на оскаленную медвежью пасть. — Зачем отец прислал... это?

— Это политика, До-Юн, — я вздохнула, закрывая сундук с золотом. — Твой отец хочет показать мне мое место. Что ж. Я покажу ему, что прекрасно усвоила урок.

Я не могла оставить это без внимания. Если это проверка, я должна пройти ее безупречно. Я должна показать ему, что я разгадала его маневр и не поддалась на провокацию.

— Су-Ён! — позвала я. Служанка тут же появилась на пороге. — Убери эти сундуки в самую дальнюю кладовую. Шкуру медведя отдай начальнику стражи — пусть согревает солдат в караулке, им она нужнее. А кинжал... кинжал оставь на моем туалетном столике.

Переодевшись в строгое, закрытое платье цвета темного индиго, лишенное каких-либо украшений, кроме единственной серебряной шпильки в волосах, я направилась в Восточное крыло.

— Великий Лорд на тренировочном плацу, Госпожа, — сообщил мне стражник у входа в его кабинет, почтительно опуская глаза.