Глава 14

Тренировочный плац находился за внутренними стенами поместья. Когда я подошла к ограждению, морозный воздух ударил в лицо, но я почти не почувствовала холода. Мое внимание было приковано к происходящему на покрытой утрамбованным снегом арене.

Там, в окружении дюжины элитных гвардейцев, находился Сиху.

На нем не были лишь черные тренировочные штаны и тонкая нижняя рубаха, которая насквозь промокла от пота, облепив каждый рельеф его могучего тела. От его плеч в морозном воздухе поднимался густой пар. В руках он сжимал тяжелый деревянный меч, который в его руках казался легкой тростинкой.

Он был великолепен. Движения Сихуа были лишены всякой театральности — это была чистая, концентрированная смерть. Он уворачивался от ударов троих нападающих одновременно, его тело перетекало из одной стойки в другую с грацией хищника. Взмах, короткий стук дерева о дерево, и один из гвардейцев летит в снег. Еще неуловимое движение — и второй противник обезоружен.

Я стояла у деревянного ограждения, не в силах отвести взгляд. Мое сердце, вопреки здравому смыслу, забилось быстрее. Этот человек был живым воплощением силы и власти. И этот человек прижимал меня к полу экипажа, заслоняя от стрел.

Сиху остановился, тяжело дыша. Его грудь мерно вздымалась. Вытерев пот со лба тыльной стороной руки он тут же... замер.

Его инстинкты были острее, чем у дикого зверя. Мужчина почувствовал мой взгляд.

Лорд резко повернул голову. Наши глаза встретились поверх голов тяжело дышащих солдат. На долю секунды в его серых глазах вспыхнуло что-то яркое и предвкушающее. Он бросил тренировочный меч на снег.

— Достаточно на сегодня. Свободны, — его глубокий голос эхом разнесся по плацу.

Гвардейцы поспешно поклонились и начали расходиться, бросая на меня удивленные, но почтительные взгляды. Жена Великого Лорда никогда прежде не появлялась на тренировочной арене.

Сиху подошел к ограждению. От него волнами исходил жар разгоряченного тела и сводящий с ума терпкий мужской запах. На его шее блестели капли пота.

Мужчина остановился в шаге от меня, по ту сторону перил. Молча глядя на меня сверху вниз. В его глазах читался немой вопрос и скрытое, едва уловимое напряжение. Он ждал. Ждал моей реакции на свои дары.

Я сложила руки перед собой и опустила голову в безупречно почтительном, формальном поклоне.

— Приветствую вас, Господин, — мой голос был спокойным, лишенным каких-либо эмоций. Идеальный голос идеальной супруги политика.

Я заметила, как чуть дернулась мышца на его скуле. Это формальное приветствие явно не вписывалось в его ожидания.

— Я пришла, чтобы выразить свою глубочайшую признательность за присланные вами дары, — продолжила я, поднимая взгляд и смотря прямо ему в глаза. В них я постаралась вложить всю холодную проницательность, на которую была способна. — Ваша щедрость не знает границ.

Сиху чуть нахмурился.

— Они... пришлись тебе по вкусу? — его голос прозвучал необычно глухо. Ему было некомфортно вести такие разговоры.

— О, безусловно, Господин. Они пришлись мне по уму, — я сделала едва заметное ударение на последнем слове. — Я прекрасно поняла ваше послание.

— Послание? — переспросил он, и между его бровей пролегла глубокая складка.

— Да. И я хочу заверить вас, что ваши опасения напрасны, — я сделала шаг ближе к перилам. Мой тон стал тише, предназначенный только для его ушей. — Я понимаю, что мое поведение на Банкете Зимней Луны могло показаться вам... непредсказуемым. Вы привыкли контролировать все на Севере, и мои действия по защите До-Юна могли быть расценены как попытка перехватить влияние.

Глаза Сихуа начали медленно расширяться.

— Вы прислали золото и шелка, чтобы проверить, не ослепят ли они меня, как прежде, — я усмехнулась одними уголками губ, чувствуя горькое удовлетворение от того, что разгадала его маневр. — А кинжал стал прекрасным дополнением. Изящное предупреждение о том, что предательство карается смертью. Смею вас заверить: я не планирую предавать ни вас, ни вашего наследника. Ваш политический ход был понят, и моя преданность интересам клана остается неизменной. Вам не нужны проверки, Господин. Я знаю свое место.

На плацу повисла тишина, слышно было лишь, как где-то вдалеке каркает ворон.

Я ожидала увидеть в его глазах одобрение. Уважение к женщине, которая мыслит как стратег и не ведется на блестящие безделушки.

Но вместо этого лицо Джин Сихуа превратилось в застывшую маску. Вся кровь отхлынула от его щек, делая его шрамы еще более заметными. В его серых глазах, которые еще минуту назад горели живым огнем, теперь зияла такая ледяная, непроглядная бездна, что мне стало по-настоящему страшно.

Мужчина медленно оперся руками о деревянные перила, наклоняясь ко мне. Его пальцы побелели от напряжения, а дерево под ними жалобно заскрипело.

— Политический... ход? — его голос не был громким, он звучал как предсмертный хрип. — Предупреждение?

— Я лишь хочу сказать, что ценю вашу прямолинейность... — начала было я, чувствуя, как моя уверенность дает трещину под давлением его подавляющей, тяжелой ауры.

— Замолчи, — оборвал он меня. В этом коротком слове было столько боли и сдерживаемой ярости, что я инстинктивно отшатнулась.

Сиху смотрел на меня так, словно я только что вонзила подаренный им кинжал ему в грудь и провернула рукоять.

* * *

Для него, человека, чья душа была искалечена холодностью отца, человека, который никогда в жизни не ухаживал за женщинами, собрать эти дары стоило невероятных усилий. Он не знал тонкостей столичной моды. Лишь спросил начальника стражи, что любят женщины, и тот, старый вояка, ляпнул про золото и яркие ткани. А медвежья шкура и кинжал... На суровом Севере это были символы высшей защиты. Он отдавал ей шкуру зверя, убитого им лично, в знак того, что согреет ее. Дарил ей редчайший клинок, чтобы она могла защитить себя, когда его нет рядом.

Он прислал ей эти вещи неуклюже, грубо, как умел только воин, в надежде увидеть хотя бы тень той нежной улыбки, которую она вчера дарила его сыну.

А она растоптала это. Разобрала его первый, робкий шаг навстречу на политические шестеренки, назвав это "проверкой" и "предупреждением".

* * *

Сиху выпрямился. Ледяная броня, которая начала таять, снова сковала его, став еще толще и прочнее, чем прежде.

— Ты права, А-Рин, — его голос стал чужим. Сухим, мертвым и бесконечно далеким. — Мне не нужны проверки. Иди в свои покои. Мне нужно вернуться к своим обязанностям.

Он развернулся и зашагал прочь, даже не потрудившись накинуть плащ, забытый на скамье. Его спина была неестественно прямой, а шаги — тяжелыми, как у человека, несущего неподъемный груз.

Я осталась стоять у ограждения, чувствуя, как морозный ветер забирается под мою теплую одежду. Внутри меня разрасталось странное, сосущее чувство тревоги и горького разочарования.

Я выиграла эту словесную дуэль, доказала ему свой ум.

Но почему тогда, глядя вслед удаляющемуся Стальному мечу Севера, я чувствовала себя так, словно только что совершила самую чудовищную, самую непоправимую ошибку в своей новой жизни?