Глава 5

Марк

Если бы меня кто-нибудь спросил: с чего начинаются отношения между мужчиной и женщиной? Я бы ответил, что со свиданий, ухаживаний, прогулок и прочей романтической чепухи. Однако наши с Мариной отношения начались с беременности.

Двенадцатое апреля. Едем в больницу. Сегодня Марина бледнее, чем обычно. Все копается в документах из папки и постоянно перепроверяет их наличие. Волнуется, видно же. Она измучила свои волосы, крутит и крутит их в пальцах, чуть не оторвала мне козырек от солнца, когда в десятый раз хотела посмотреть, не потекла ли у нее тушь. Со мной особо не разговаривает, полностью сконцентрирована на ситуации. Даже радио не помогает, поет какую-то белиберду.

— Надеюсь, я сегодня быстро освобожусь, — говорит Марина.

— Подожду, сколько потребуется. Хотя бы из-за этого не переживай, — нахожу периферийным зрением ее руку и сжимаю в своей.

— А кто переживает? Никто не переживает. Все хорошо. О господи…

Марина берет папку с документами и начинает интенсивно обмахивать ею себя. Приоткрывает форточку и рот, пытается поймать свежий воздух.

— Плохо?

— Тошнит, — отвечает Марина.

И все-таки не могу даже приблизительно представить, каково это? Носить в себе будущего ребенка. Мурашки «по заднице» от этого выражения. Что и говорить про саму беременность. Какая-то постоянная тошнота, желание съесть или понюхать странные вещи, истерики, болезненность в теле. Короче, тяжело это все дается женщинам. Марине, похоже, досталось по симптомам сполна. Она теперь зеленого цвета.

Но, к счастью, мы уже на месте. Паркую свою «Киа» напротив входа, отстегиваю ремень и собираюсь вылезти. Но ладонь Марины ложится мне на колено и останавливает меня.

— Будь здесь, я сама.

После она выбирается из машины и, пошатываясь, идет к входной двери частной клиники. Делаю звук на радио погромче и откидываюсь на сиденье, при этом успеваю переписываться с Костяном. У нас новый объект, сегодня нужно осмотреться там, разобраться с перечнем выполняемой работы и ее сроками. Напарник фотографирует квартиру и присылает мне. По первому взгляду становится ясно, что на стены в комнате уйдет не одно ведерко шпатлевки. Как волны в шторм, настолько неровные стены. Перестелить полы, сделать потолок… что-о-о? Подпрыгиваю на сиденье чуть ли не до потолка «Киа» и звоню Костяну.

— Нет! Ты что? Уже пообещал им, а? Фак! Костян, нет! Я на это не подпишусь! — нервно кричу в телефон.

— Да в чем дело? — не вдупляет тот.

— В чем, в чем! Ну нельзя объединять комнату с лоджией!

— Кухню, — подсказывает Костик.

— Тем более! — продолжаю орать в трубку. — Если им так приспичило, то только через организацию. Пока не увижу утвержденного проекта с подписями и печатями — никакого сноса стены, понял?! Это незаконно!

— Да понял я. Ладно. Ты скоро?

— Беседуй с клиентами, я все сказал!

Откидываю телефон на соседнее сиденье и измученно провожу ладонью по лицу. Чуть не попали! Хорошо, что я Костику вовремя сказал про инцидент, а то бы подписали план работы, и после уже не отвертеться, только если через суд. Хотя, думаю, и в случае суда хозяева пошли бы на попятную. Небось сами знают, что в большинстве случаев объединение лоджии с комнатой не одобряют по закону. Тоже мне, нашли дурачков! Нам-то потом с этого такой бы штраф прилетел, и это еще цветочки…

Выхожу из машины, чтобы немного пройтись. Сидеть внутри больше нет сил. В голову закрадываются всякие мысли. А вдруг там что-то не так, поэтому Марины долго нет. Или ей назначат операцию? А как вообще такие вопросы решаются? Гуглить не решаюсь, продолжаю изводить себя дальше. То и дело посматриваю на дверь клиники. Каждый раз, когда она открывается, думаю, что это Марина. Но нет. Оттуда выходят беременные женщины, курящий персонал и просто женщины. Кто с листочком в руке, кто с улыбкой на лице, а кто чуть ли не на слезах. Да, похоже жизнь обеспечивает сюрпризами не только нас. У каждого что-то свое.

Вскоре Марина все-таки появляется из двери, медленно движется к машине. Беру ее под руку и помогаю добраться до места. Открываю перед ней дверцу, Марина безмолвно садится, иду к себе. Теперь мы вдвоем сидим в машине и смотрим куда-то перед собой. Какой интересный рычаг коробки передач!

— С Днем космонавтики, — зачем-то произношу я. Встретившись с ужасающим взглядом Марины, добавляю: — По радио напомнили. Просто.

— Пять недель, — выдыхает Марина.

— Это много? Уже поздно?

— Нет, не поздно. Проблему можно решить всего одной таблеткой…

Марина протягивает мне снимок. Осторожно беру в руки и рассматриваю какой-то черный кружок, в нем виднеется скукоженное существо. Конечно, на ребенка мало похоже, но я проникся. Чешу затылок и продолжаю смотреть. Это фото мне кажется предельно знакомым. И тут до меня доходит:

— Это же космонавт в открытом космосе!

Марина заливается слезами и смехом. Возникают смешанные чувства, когда женщина и смеется, и плачет одновременно. Сегодня ее слезы настоящие, навзрыд. Марина закрывается от меня руками и сгибается на сиденье. Я подвигаюсь как можно ближе и кладу на ее плечи свою руку.

— Марк, прости, не могу ничего с собой поделать. Еще это УЗИ… Лучше бы сразу согласилась… А теперь эта ситуация выглядит намного хуже!

Я едва разобрал, что сказала Марина. Ее всхлипы и надрывный голос раздирают мне сердце. Скрежет заполняет все тело болью. Это не кошки скребутся на душе, а какие-то шакалы. Становится обидно за Марину, ей столько всего приходится переживать. Нужно отвезти ее домой.

Собираю все документы в папку и отбрасываю назад. Начинаем выезжать с парковки, и Марина выпрямляется, смотрит в окно. Мне видно только ее мокрые волосы, которые попали под душ ее слез. Марина никакая, выжата словно лимон. Одной рукой веду машину, а в другой сжимаю ее ладонь. В этот раз она горячая и мокрая, как и сама Марина.

У нас с Катей все было проще. Когда только поженились, жили в свое удовольствие. Много гуляли, много болтали, много путешествовали. Беременность наступила вполне ожидаемо, так как мы вообще не предохранялись. Думали: будь, что будет. И оно случилось.

Катя тоже приносила мне снимки УЗИ, рассказывала все новости по поводу своего интересного положения. Один раз я даже ходил в больницу вместе с ней (где-то на восьмом месяце), видел на экране, как Юлька шевелится у Кати в животе. Помню, что чуть не заплакал тогда.

А какие танцы дочка устраивала! Под вечер Катин живот начинал ходить ходуном. Юля, не жалея маму, долбила ее то в мочевой, то под ребра, волнообразно перекатывалась внутри. Наверное, хотела побыстрее выбраться оттуда. Я шутил, приставив ухо к животу, говорил: «Юлён, выходи, тут пельмешки на ужин!»

Войдя в квартиру, Марина ложится в кровать. Я помогаю с вещами, слежу, чтобы все было в порядке. Мне пора, Костик ждет на объекте. Но глядя на Марину, понимаю, что должен остаться. Она не в себе, лежит отстраненная и смотрит в потолок. Снимаю куртку и ложусь рядом. Ладонью правой руки накрываю ее живот сверху. Марина дергается от неожиданности и смотрит на меня. Хочет возразить, чтобы я топал отсюда.

— Мариш, может, ну эти таблетки? Справимся. Юля давно хочет сестренку.

Она закусывает губу и возвращает взгляд в потолок. Ей сложно разговаривать, выдавливать из себя слова. Ее рот едва пытается что-то сказать, как из глаз появляются дорожки слез и бегут вниз.

— Я думала, что мне все равно, что у меня получится. Ох уж эти гормоны! Все из-за них! Так не честно! Я не в адеквате, поэтому не могу ничего решить.

— Оставь его, — решаю за нее.

— Чтобы снова растить ребенка одной? Было уже, не хочу. Боже, неужели жизнь меня ничему не учит?! Наступаю на одни и те же грабли! — плачет Марина.

— В этот раз с тобой я.

— Надолго ли? — произносит она и поворачивается ко мне.

Вот это глаза… В них я проживаю маленькую жизнь: где мы с Мариной вместе, потом мне надоедает это мракобесие, и я сваливаю. Оставляю ее с маленьким ребенком на руках. Ничего себе картиночка! Никогда не думал, что во взгляде можно такое рассмотреть.

Поглаживаю щеку Марины пальцами и заготавливаю речь. Я должен сказать что-то успокаивающее и внушающее надежду. В принципе, я готов к этому. Мне не семнадцать лет, чтобы бегать от беременной женщины. Поэтому принимаю ситуацию такой, какая она есть. Не ищу легкие пути отхода, соглашаюсь погрузиться в омут с головой. Это нужно просто пережить, как и многие другие моменты.

— С этого дня обещаю тебе, что буду помогать во всем независимо от наших отношений. Да, у нас получилось немного не так, как у нормальных людей, ну и пусть. Я готов взять на себя ответственность и стать отцом твоему ребенку. Потому что хочу заботиться о тебе и твоей семье. Хочу быть рядом.

Не даю Марине ничего сказать, когда едва заканчиваю говорить, целую ее. Она подается мне навстречу, осторожно нависаю над ней, опираясь на локтях. Марина обнимает меня за спину и притягивает к себе. Рукой хватаюсь за ее бедро, провожу по нему. Наши тела жаждут друг друга, проникаю под ее майку и слегка сдавливаю грудь. Марина вскрикивает от приятной боли. Ее стон такой пронзительный и сексуальный, хочу услышать его снова. Оголяю ее грудь и прохожусь языком. Ее соски напрягаются, становятся твердыми, а мне катастрофически не хватает места в собственных штанах. Расстегиваю ее брюки и запускаю под них ладонь. Марина извивается подо мной, принимает все мои ласки с полной отдачей. Какая же она влажная внутри. Нет сил терпеть…

В комнате резко становится жарко, не хватает воздуха, и мне мгновенно ударяет по мозгам. Опять? Какого хрена? Прерываюсь и падаю рядом с Мариной на подушку. Сердце бешено стучит, пытаюсь отдышаться. Меня снова настигает паника вперемешку с желанием. Лицо мокнет от резких перепадов, и я давлюсь воздухом.

Мы же почти! Все почти получилось! Еще минута, и я был бы в ней…

Как же стыдно. Боюсь посмотреть на Марину. Она лежит с расстегнутыми брюками и оголенной грудью, понемногу восстанавливает свое учащенное дыхание. Заливает пожар, который я устроил, так и не доведя дело до кондиции. Все-таки бросаю косой взгляд. Марина, улыбаясь, смотрит на меня.

— И я хочу быть рядом, — произносит это с таким удовольствием, будто у нее только что был самый лучший секс в жизни, а не всего лишь моя лажа, опять.

Юля

— Что это за уроки? Я час сидела над задачей! Целый час! — бабушка жалуется папе на мое домашнее задание.

Видите ли, бабушке не по душе логические задачи. Мне нормально, щелкаю их как орешки! Но я очень захотела, чтобы бабушка тоже немного подумала. Потому что если не думать, то наступает деменция. Кирилл утверждает, что такая болезнь появляется в старости, у его дедушки как раз есть. Вот я и боюсь за свою бабулечку. Это что! Еще дедушка вернется с дежурства, и его озадачу. А пока под мое влияние отлично попадает папа. Сидит такой свободный и доступный за кухонным столом, рассматривает мои тетради с уроками.

— Пап, хочешь задачку?

— Ну…

— Слушай: «Дано слово из 4 букв, но еще оно может быть записано 3 буквами. Обычно можно записать 6 буквами, а затем 5 буквами. Отродясь содержало 8 букв, а изредка состоит из 7 букв».

Задаю задачку и смотрю на папу. Он сидит и хмурится в раздумьях. Прищуриваю глаза. Ха! Не понял, вот умора! Облокачиваюсь на стол и подпираю ладонями голову.

— Маркуш, я сейчас словарь принесу. Там наверняка есть такое слово! — хватаясь за сердце, говорит бабушка и уходит в дедушкин кабинет за книгой. Вслед за ней тянется шлейф причитаний: — Господи Иисусе!

Хохочу. Здесь словарь не поможет. Эта загадка легкая, с подвохом, больше на внимательность. Итак, возвращаемся к папе. Он думает уже четыре минуты, это еще не предел. Все же надеюсь, что у него с мозгами будет получше, чем у Кирилла. Бабушка притаскивает словарь и плюхает его на стол. Слюнявит палец и начинает листать.

— Юленька, детка, как ты там говорила? — пытается вспомнить саму загадку.

— «Дано слово из 4 букв, но еще оно может быть записано 3 буквами…».

Бабушка рассматривает словарь, стараясь подобрать хоть какое-то подходящее слово. Мне это смешно. Такими темпами решение будет выявлено только к утру. Папа сначала задумчиво смотрит в книгу, затем переключается на меня. Моя ухмылка дает намного больше информации, чем это толстенное чтиво на столе.

— Ма-а, тут другое, — наконец доходит до папы. Он откидывается на стуле и начинает зажимать пальцы в счете. — «Дано» — слово из четырех букв; «оно» — слово из трех букв; «обычно» — слово из шести букв. И так далее. Какие там еще слова были?

— «Затем», «отродясь» и «изредка», — усмехаюсь я.

— Черти! — ругается бабушка.

Мы с папой смеемся и даем друг другу ладонями пять, после чего бабушка выставляет перед нами казан с пловом. Посудина выглядит огромной и тяжелой, плюс еще забитой под крышку. Мы накладываем плов себе по тарелкам и начинаем есть. Бабушка отчего-то не захотела поужинать с нами, просто садится на стул и обтирает себя полотенцем, жарко ей. Папа старается есть очень быстро, чтобы как можно скорее вернуться домой. Он не любит сидеть без дела.

— Завтра будет предпраздничное, Пасха в воскресенье. Надо яйца покрасить. Кстати, я цветов на могилку купила, искусственные астры. Сейчас покажу, — говорит бабуля.

— Мам!

— Есть еще загадка, — использую отвлекающий маневр. — Когда человек находится дома без головы?

— Марк, на Радоницу положено ходить на кладбище и возлагать цветы. Ты вот не пошел убираться! А мы с дедом на той неделе ходили к Катюше, всё прибрали, заборчик покрасили, — бабушка пропускает мою загадку мимо ушей.

— Спасибо большое за помощь! У Кати есть родители, они могут убираться и красить заборы, а не ты с папой. И вообще, я собирался прийти, просто времени не хватает!

— С бабёнкой шуры-муры крутить время у тебя есть…

— Мам!

Папа стучит кулаком по столу и выходит из кухни. Я поджимаю губы, пялюсь в тарелку. Не удалось избежать конфликта. Папа с бабушкой всегда ссорятся, когда разговор заходит о маме. Бабуля хочет, чтобы папа почаще ходил на кладбище, а папа не любит, когда его насильно заставляют и принуждают. Это как есть манку с комочками в садике. Хочешь-не хочешь, а надо!

Копаясь в тарелке с пловом, вспоминаю, что мы с папой ходили к маме в середине февраля. Принесли ей конфетки и печеньки, рассказали, чем занимаемся и что нового происходит в мире. Пока папа раскапывал сугробы, я тихонько сказала маме:

«Мамуль, ты же там рядом с Боженькой живешь? Попроси его, пожалуйста, пусть у папы все наладится в жизни. А мы с Кириллом сами разберемся, никуда он не денется!»

И мама помогла. Она меня услышала! Вон как у папы все удачно сложилось с теть Мариной! Мама часто помогает мне, но это секрет. Бывает, что я разговариваю с ней дома или в школе, в основном через плюшевого зайца. Это последняя игрушка, которую она мне подарила. А если верить нашим предкам, то вещи имеют способность хранить энергию умерших. Я верю в это, иначе как маме удается каждый раз вовремя исполнять мои желания? Иногда мне даже баловаться стыдно. Вдруг мама с неба смотрит и все видит? Один раз не поделилась с Алиной пончиком, мама ко мне во сне пришла и поругала за это. Говорю же, она быстро реагирует…

— Как пропал? В смысле?!

Папа вскрикивает от испуга и мельтешит по дому с телефоном у уха. Он постоянно меняется в лице, делается то грустным, то удивленным. Мы с бабушкой крутим головой вслед за его передвижением: куда папа идет, туда и наши головы поворачиваются. Как коты, которые следят за движущейся красной точкой от лазерной указки.

— А точно его у Полинки нет? У друзей?

Уж не про Боцмана ли разговор? «Пропал, Полинка, друзья». Случилось что-то плохое. Папа обещает по телефону, что сейчас же приедет и сбрасывает «вызов». С бешеными глазами несется в кухню, залпом выпивает свой чай и закидывает рюкзак на плечо.

— У Марины сын ушел из дома. Собрал вещи, взял деньги и ушел вместе с Полиной. Я к Марине, — быстро объясняет папа.

— А как же Юля? А яйца красить? — бабушка становится тревожной от этой новости.

— Ма, какие яйца?! Ты слышишь меня? Человек пропал! — возмущается папа. — Юль, побудешь у бабушки?

— Без проблем!

Папа подходит ко мне и целует в лоб, обнимает крепко-крепко, всё, как я люблю. Конечно, мне без моего плюшевого зайца здесь туго придется, но ничего. Папа, как супермен, отправляется на дело! Искать Ромку.

Это ведь надо еще додуматься — уйти из дома. Хоть бы записку оставил! Я так в пять лет за хлебом в магазин ушла. Папа проснулся и сразу понял, где я:

«Ушля за хлебам. Буду черес 5 менуд»

И всё. Никто не переживал, папа просто встретил меня из магазина и точно так же, как сейчас, крепко обнял. После этого у меня появились часы с каким-то датчиком на руке. Зато по ним можно звонить. Это теперь у меня телефон есть, а тогда не было.

Папа быстро убегает из дома, и я остаюсь с бабушкой. Она наслышана о Марине и Роме, даже знает, что папа и Марина встречаются. И ей это не нравится. Ревнует, наверное. Я тоже боялась, что папа будет уделять Марине времени больше, а про меня забудет. Но ничего подобного! Мы по-прежнему вместе, если не считать Роминого проступка. Однако его тоже можно понять: подвиг ради любимой. Интересно, по какому сюжету он решил действовать? Больше похоже на «Бременских музыкантов», где Трубадур выкрал принцессу из замка. Это что же получается — мой папа будет гениальным сыщиком? Как здорово!

— Юль, а все-таки что там за ответ в твоей загадке? Про голову, — расстроенно спрашивает бабушка.

— Человек находится дома без головы, когда выглядывает из форточки, — гордо отвечаю я.

Почему-то бабушка тяжело вздыхает, берется за голову и идет к шкафу за аптечкой.

«Доброго вечера, мои любимые подписчики! Время двадцать один ноль-ноль. Я и Антонина Петровна сейчас будем красить яйца к Пасхе. Нам понадобится: луковая шелуха, зеленка, чай каркаде, марля… хвост дракона, рог единорога, чешуя русалочки… ладно-ладно, последние три ингредиента были лишними!» — записываю видео для «Ютуба», чтобы хоть как-то развеселить бабулю. И мне удается.