Глава 7

Марк

Поиск пропавших подростков длился уже пятые сутки, и всё безрезультатно. Рома и Полина словно сквозь землю провалились. Правда, за несколько дней до побега они были замечены на городских камерах. В Верхнем парке, затем у «Ривьеры», у ТЦ «Липецк», в подземном переходе под площадью Плеханова. Кто-то своими глазами видел Рому с гитарой на Карла Маркса и Гагарина. Не иначе как пацан готовился к уходу из дома и собирал для этого деньги. Сладкая парочка целую неделю находилась на заработках после школы.

Мы с Мариной за эти пять дней прочесали все улочки Липецка, обзвонили всевозможные больницы, перетряхнули вещи Ромы в его комнате, но ничего не нашли. Не было ни единого намека на то, куда бы он мог податься. Уехал ли в другой город? Прячется ли где-то в подворотнях Липецка? Никто не мог знать. Объявления на столбах и в Сети продолжали оповещать жителей о нашем несчастье, все больше волонтеров присоединялось к поиску. Казалось, что скоро весь город только и будет говорить об этом — как хороший мальчик сбежал из дома. Кто-то осуждал этот факт, кто-то раздавал советы по воспитанию. Потому что в голове всегда возникают дурные мысли: «Значит, мать не такая», или «пьющая», «отца нет, вот мальчик и шалит», «трудный подросток», «неблагополучная семья».

Марина взрывалась от этого. Она устала говорить каждому, направо и налево, что в семье Пономаревых все было хорошо. Просто так получилось. «Просто так получилось», — повторяла она, потому что сама не понимала, как так получилось. Она не знала, что сказать своим родителям в оправдание, не знала, как отвадить от себя вину, сидя перед полицейскими. Ей пришлось многое рассказать, в том числе и про конфликт с Кравцовым, запрет на Ромины отношения с Полиной, про скандал в кафе. Но про беременность Марина промолчала. В эти моменты она сидела за столом как рыба, ловила ртом воздух и будто забывала, что значит говорить.

Ей звонили по тысячи раз на дню. Кто угодно. Иногда она не выдерживала и кидала телефон, так и не договорив с абонентом. Курила и плакала, потом мгновенно вырубалась в моей постели.

Как сейчас.

Время доходит до пяти утра, а я сижу перед монитором ноутбука и таращусь в экран. Он светится в темноте и не дает мне спать. Я сам себе не даю спать уже какие сутки. Не помню. Листаю соцсети Ромы, отправляю ему сообщения, но они висят непрочитанными. Рома офлайн, Полина тоже. До них не достучаться! Какие же упрямые и гордые эти подростки! Оно, конечно, ясно: раз решили сбежать, нужно придерживаться плана. Но чем Марина заслуживает такое отношение?!

— Ты хоть когда-нибудь спишь?

В темной кухне появляется Марина в халате, кое-как завязанном на талии. Она подходит сзади и касается моей спине, проводит ладонью по голому торсу и кладет подбородок на мое плечо. Смотрит в экран, как до этого часа три в него пялился я.

— Юля тихо спит. Она в одном углу, одеяло — в другом, — произносит Марина. — Ромка раньше выпихивал одеяло на пол.

— Будешь кофе?

— Нет, потом.

И Марина перемещается на стул рядом со мной. Кладет ступни мне на колени. Снова холодная кожа, хотя в квартире достаточно тепло, можно сказать, даже жарко. Растираю горячими ладонями ее ноги, она закрывает глаза и вздыхает.

— Как давно у тебя «бессонница»?

— Давно, — отвечаю я.

— Сколько?

— Года четыре точно. Тут как-то по накопительной вышло. Сначала Юля не давала спать, то и дело просыпалась по ночам. Потом Катя болела, я сидел с ней. А теперь… уже и не хочется.

— Она тебе снится, да?

Марину пробирает на разговоры. Морщусь, мне такое тяжело вспоминать и тем более говорить об этом. Но она сидит и ждет моего ответа. Я бегаю глазами по ее лицу, интересуясь, есть ли у меня возможность промолчать. Сдается мне, что полураздетые взрослые люди в кухне не о том должны говорить. Но мы с Мариной сошлись не вовремя, если вообще существует такая единица времени, чтобы всё было к месту. Поэтому сидим вдвоем и так рано не спим, иначе говоря, встречаем рассвет, подсвеченные экраном ноутбука. Я взволнованно массирую Маринины ноги, пока ищу подходящие слова, чтобы сказать их, заодно обливаюсь жаром. Меня печет изнутри от принуждения выталкивать из себя воспоминания. Понемногу собрав монолог в голове, говорю:

— Снится. В каждом сне, каждый раз, когда сплю. Поэтому мне тяжело ходить на кладбище, смотреть фотографии или просто говорить о ней. Лицо Кати словно застыло у меня перед глазами. Марин, она умерла у меня на руках. И я сделать ничего не мог. Тут уже никто ничего не мог сделать, но эта смерть на мне. Если бы я знал, если бы я понял раньше, то, возможно, Катя выжила бы. Но я не знал, что все настолько плохо. Понимаешь, как бывает? Зуб болит, терпишь-терпишь, когда потом начинаешь от боли завывать и лезть на стену, тогда только идешь в больницу. Вот и мы с Катей дотерпелись до последнего…

Марина опускает глаза, ей нелегко такое слышать. Я никому не рассказывал раньше, да никто и не спрашивал. Марина встает со стула и обнимает меня за голову, прижимает к своей груди. Здесь ее кожа горячая. Трусь о нее щекой, прикрыв глаза. Мне не хватало этих объятий, этого внимания и заботы. Маринины руки бродят по моей каменной и грубой коже, напарываясь то на щетину, то на морщины. Продолжаю сидеть и обнимать ее одной рукой. Это сейчас необходимо.

— Когда последний раз пыталась дозвониться Роме? — уточняю я, задрав подбородок кверху, чтобы увидеть ее глаза.

— Вечером, часов в десять. Но, похоже, он заблокировал мой номер.

— Ведет себя как-то странно.

— Это Полина, я уверена. Ну не стал бы мой сын убегать, блокировать мой телефон и прочее. Я его знаю! А еще знаю, что он упрямый, продержится столько, сколько надо. Главное, чтобы с ними ничего не случилось!

Марина поджимает губы, чтобы сдержать нахлынувшие эмоции. Ее глаза мечутся в поиске плоской коробочки с никотином. Если раньше я видел ее всего пару раз с сигаретой в руке, то теперь это явление стало неотъемлемой частью режима. Марина все чаще тянулась к пачке, пытаясь пережить ситуацию по-своему, дать голове расслабиться. Она бы и в этот раз нашла сигареты на полке, где сахар, однако ее порыв прервал телефонный звонок.

— Я видел их, — растянутым голосом произнес Кравцов в трубке.

— Где? Когда? — удивляется Марина, оживившись в лице.

Я поднимаюсь со стула, начинаю одеваться, предполагая, что нам нужно будет куда-то подъехать. Суетливо ношусь по квартире. Набираю родителей, чтобы мама приехала посидеть с Юлей. У меня нет другого выхода. Разве что разбудить дочь и взять ее с собой, но этот вариант рассматриваю только в крайнем случае.

Когда все вещи собраны и мама подъезжает на такси к нашему дому, Марина наконец заканчивает разговаривать с Кравцовым. По ее глазам я понимаю, что радоваться рано. Она тоже переодевается, сгребает все необходимое в рюкзак и направляется к выходу.

— Где он их видел? — спрашиваю я.

— На даче. Кравцов пьян, поэтому половину из того, что он говорил, я не поняла. Нужно самим ехать.

В дверях появляется моя мама. Она пристально смотрит на Марину. Хочет узнать, «что это за баба, с которой я спутался». Даже забывает поздороваться. Да-а, моей маме сложно угодить. Тем более теперь, когда она понимает, что это из-за Марины ей пришлось ехать в такую рань сюда. Из-за Марины я стал частенько отпрашиваться с работы, чтобы искать Рому. И, видно, из-за Марины же я так быстро умотал в прошлый раз с кладбища. В общем, во всем виновата эта блондинка. Как ни крути.

— Мам, звони, — целую ее в щеку.

— Сегодня так-то рабочий день. Когда тебя ждать? — возмущается она.

— Не переживайте, он успеет, — вклинивается Марина.

Ох уж эти женские игры. Самые жесткие из всех. Мама против Марины, или Марина против мамы. Перед самым уходом они долго гипнотизируют друг друга взглядами и расстаются ни с чем. Это не то, что Катя. Она была еще слишком молода, чтобы тягаться с моей мамой. Зато Марина взрослая, под стать ей. Теперь Антонине Петровне будет не скучно.

Мы с Мариной садимся в машину, пристегиваем ремни и двигаемся с места. Колесить по городу в любое время суток стало для нас привычным делом. Машинально окидывать улицы взглядом — тоже. Ромин побег научил нас не спать, много нервничать и разговаривать, Марину — курить на ходу, меня — пить кофе на заправке. Мы стали жить в ожидании, когда же поиски увенчаются успехом, когда мы услышим этот важный звонок, где скажут «нашлись». У Кравцова ведь почти получилось вселить в нас надежду. Только, сдается мне, все совсем не так, как мы подумали.

— Почему ты никогда не звонишь родителям Кати? Они заняты? Работают? Почему они не могут посидеть с Юлей? — спрашивает Марина.

— После смерти Кати они прекратили любое общение с моей семьей. Видите ли, Юля слишком похожа на свою маму, и это причиняет им боль! Идиотизм! Больные! — ругаюсь я.

— А тебе?

— Что?

— Это причиняет боль?

— Кто? Юля? Ни разу! Она — моя дочь. Я люблю ее. Как вообще можно отказаться от родной внучки только потому, что она на кого-то там похожа?! — сегодня прям день откровений. Я говорю больше, чем обычно.

Марина сглатывает следующий вопрос, возможно, я напугал ее своим повышенным тоном. Но держать этот груз в себе уже нет сил. И Марина должна знать, что я за человек. Мы ведь собираемся когда-нибудь жить вместе, может быть, вместе воспитывать ребенка, а это дело — не одного дня. Нам еще предстоит много разговоров на подобные темы. Ведь это у меня проблемы со сном и сексом. Тот случай, когда одно другому не мешает. Потому что ни того ни другого — нет. Фак, ну просто идеально.

Мы останавливаемся за городом, в дачном поселке. Марина сама показывает дорогу и даже предлагает место, где припарковать машину. Зайдя в чужой двор, поднимаемся по крутой лестнице и звоним в дверь. Светает, поэтому я без труда могу разглядеть весь участок. Ухоженный зеленый газон, круглые черные клумбы, которые в будущем будут засажены цветами, чуть поодаль виднеется пустой бассейн. Беседка с навесом и мангалом внутри. Просто сказка! Бери отпуск и приезжай сюда отдыхать. Именно так Кравцов и сделал, поди. Не оттого ли мы застали его на пороге в тапочках и махровом халате?!

— Мариночка, — икает Сергей ее именем.

— Сереж, где ты видел Рому и Полю? Скажи, пожалуйста! По телефону связь была плохая…

— Это твой телохранитель? — тыкает меня в грудь обладатель белой улыбки, обращаясь к Марине.

— Твой мозговыдавливатель, — намекаю ему я.

— Понял. Проходите.

Кравцов распахивает перед нами дверь. Войдя, мы оказываемся в теплом двухэтажном домике с еще одной крутой лестницей. На первом этаже коридор ведет в сауну и туалет. Места здесь слишком мало для троих, поэтому я сразу же взбираюсь по лестнице. Марина стягивает куртку и вешает ее на вешалку. По ее движениям и поведению становится понятно, что она здесь не первый раз. На втором этаже стоит разобранный диван с мятой постелью, здесь же находится бильярдный столик с разыгранными шарами и брошенным кием. Круглой аркой отделяется еще одна комната, в которой на столе тарахтит включенный компьютер, стоят кружка с недопитым пивом и пепельница, наполненная окурками. Кравцов хорошо устроился, ничего не скажешь.

— Ну? — торопит его Марина.

Кравцов вальяжно проходится до кресла, указывает нам на стулья, чтобы мы сели рядом. Берет кружку и прилично из нее отпивает. Хмельной напиток стекает по подбородку, отчего Сергей утирается рукавом своего халата. Позже он достает из кармана пачку сигарет, выуживает одну и закладывает ее себе за ухо. Все его движения какие-то показушные и медленные, он как бы оттягивает время и испытывает наши нервы.

— Рома и Полька были на даче перед побегом. У меня тут скрытая камера висит, так что могу включить запись, — поясняет Кравцов.

И он начинает кликать мышкой по монитору. Перед нашими глазами открывается целая папка с видеофайлами. Огромное количество записей. Сергей листает курсором вниз.

— А-а… позволь спросить, я тут тоже есть? — хмурится Марина.

— Разумеется. Кстати, отличный ракурс получился тогда, — смеется Кравцов. — А что? Хочешь посмотреть?

Удар с правой срабатывает на автомате. Честно сказать, я даже не успеваю сообразить, зачем это делаю. Но было приятно съездить по этой смазливой морде, давно хотел. Теперь Марина испуганно смотрит на отошедшего в нокаут Сергея и на меня, стоящего над ним с застывшим кулаком в воздухе. Я дрожу от гнева, наблюдая этого гада. Даже без сознания он хитро улыбается.

— Хиленький какой-то, — комментирую я и откатываю кресло с тушей от стола.

— Он хотя бы очнется?

— К сожалению, да.

Придвигаю стул к компу и начинаю кликать по иконкам с видео. Марина вся ежится от страха, что я случайно набреду на то самое видео, про которое она спрашивала. Но среди всех этих записей наткнуться на видео с Мариной сложно. У Сергей было много женщин. Каждая из них записана на видео. Извращенец! Я обходительно кликаю на ролики, видя начало, стараюсь тут же выключать, не дожидаясь фрагмента 18+. Марина постоянно прячет глаза за ладонями, вздрагивает от каждого звука, который издают записи. О да, камера еще и звук пишет. Кравцов — дважды извращенец!

— Оно? — едва включив запись и завидев Маринино белое платье в пол, ставлю на паузу.

— Оно…

— Знаешь, тут столько компромата, можно смело скидывать всю папку его жене. А еще ему грозит уголовка за все эти махинации…

— Удаляй.

— Что?!

— Удаляй, — просит Марина. — Я не собираюсь участвовать в этом! Это подло, мерзко и… грязно. Пожалуйста, удали без возможности восстановления. Я не хочу, чтобы этот подонок смотрел на…

— Хорошо.

Я удаляю видео, хоть и не согласен с Мариной. Жене Кравцова эти файлы бы очень пригодились в качестве доказательств, что он ей изменяет. Но так решила Марина. Все же это ее голое тело в том видео, а не мое. Ей понимать, как поступать в таком случае.

Остается всего несколько файлов, не тронутых мной. Отследив нужную дату, я воспроизвожу запись. На экране мелькает двое — Рома и Полина. Девчонка сидит на диване и водит пальцем по экрану телефона. Рома копается в рюкзаке, подтаскивая собранные вещи к лестнице. Я украдкой смотрю на Марину, она сидит в тихих слезах, наблюдая своего сына на экране. Беру ее за руку. Как бы тяжело ни было, нам нужно досмотреть это видео. Вдруг появится какая-нибудь новая информация?

«— Слушай, а как же школа? Завалим ЕГЭ? — отвлекшись от сумок, спрашивает Рома.

— Хватит тебе! Выберемся на недельку-две, ничего от этого не потеряем. Ты билеты хоть купил?

— Да, автобус через час.

— Тогда успеем, — отрывается от телефона Полина.

— Конечно, успеем! Можно выехать за полчаса…

— Я о другом».

Полина берется рукой за воротник Роминой футболки и тянет его на себя. Парень падает на девушку сверху и начинает ее целовать. Мы с Мариной затаиваем дыхание и переглядываемся. Возвращаемся к экрану. Полина стягивает с Ромы футболку.

— Твою ж мать… — вырывается из меня.

Марина прикрывает рукой глаза и больше не смотрит в монитор. Я тоже отворачиваюсь от экрана. Здесь необязательно смотреть. Мне искренне жаль, что нам приходится это слушать! Их первый… судя по комментариям в видео.

Я бы ни за что не хотел! Рома, пацан, извини, но так надо.

Марина точно не мечтала о таком. Слушать, как ее сын впервые занимается сексом. К счастью, это длится недолго, но мы продолжаем избегать картинку на экране. Стыд и негодование красят наши лица в красный цвет. Сидим как варенные раки, уже на пределе, появляется огромное желание убежать отсюда и больше не знать о том, что узнали несколько минут назад.

«— Через два часа будем на месте. Не боишься другого города? — все-таки Рома произносит ключевую фразу.

— Нет, я там уже была. Мы же с мамой буквально живем на чемоданах. Задолбали эти переезды! — отвечает Полина».

P.S. А жесткий диск я все-таки форматну и заберу с собой, от греха подальше…

Юля

Диапазон поиска значительно расширился. Как я и подозревала с самого начала, Рома забрал Полину в другой город. Мы с папой и Мариной теперь не катались на машине по Липецку. Два дня назад мы ездили в Елец, вчера в Воронеж. Погода выдалась хорошая, так что мы успели погулять в парке и поесть мороженого, еще расклеили объявления, познакомились с прохожими. Но Рому не нашли. Этот жук хорошо спрятался!

— Толку-то от вас, если не знаете, где она может быть! — слышу папин голос из соседней комнаты.

Чуть не забыла рассказать! Сегодня из командировки вернулась мама Полины — тетя Наташа (она злится, когда я ее так называю). В общем, оказывается, она не знала, что Полина пропала. Поэтому при нас тетя Наташа отметелила красивого дядю сумкой и выгнала его из дома, а нас после пригласила войти.

Дом у Полины шикарный. Особняк с собственным двором и садом. Но я не успела ничего разглядеть, меня сразу в комнату посадили и заставили тут играть. Только во что же тут играть? Посередине стоит мягкая громадная кровать, над кроватью висит тяжелая золотая люстра, на стенах какая-то лепнина в виде ненастоящих белых цветов. Зато у Полины в комнате есть прикроватный столик и здесь полно косметики! Даже блестки есть, о которых я мечтала.

Сажусь на пуфик, чтобы перемерить все браслеты из открытой шкатулки, но сиденье оказывается мне не по размеру, встаю на него коленками. Нюхаю духи. На одну руку пшикаю из розового флакона, на другую — из белого. На шее у меня персиковый аромат. Вот! А это очень похоже на палитру теней! Как же мне сегодня везет! Ставлю телефон на столик и включаю мастер-класс по мейкапу. Только я не нахожу среди атрибутов хайлайтер и подводку для глаз. Но тоже ничего! Девчонка из видео выбирает цветные оттенки, словно собирается на праздник. И я тоже хочу праздник! Крашу глаза синим и розовым. У блогерши еще и тушь зеленая, у меня такой нет. Вместо кисточки для бровей использую карандаш. Еще щеки нужно подрумянить! Ну не хороша ли? Помада, помада… есть. Цвет у нее, конечно, странный — терракотовый, никак не вяжется с моим малиновым свитером. Но делать нечего, папе и Марине срочно нужен праздник. Вон как громко орут с этой Натальей.

Но как я поняла, Полина и Рома уехали в город, где семья Полины уже была. Тетя Наташа либо не помнит ничего, либо была уже везде, оттого папа с Мариной носятся по близлежащим городам. Насколько мне известно, дядя Сёма сегодня ездил в Москву. Больше по работе, однако тоже старался найти беглецов. Хотела поехать с ним, но с этой школой я пропускаю все самое интересное!

Мой лук готов, ставлю телефон и включаю камеру. Нужна музыка. У Полины в комнате стоит музыкальный центр, в который вставлена флэшка. Допотопные технологии! Включаю, надеясь услышать хоть что-то трендовое. Музыка начинает играть чуть ли не на всю громкость этих черных сетчатых колонок, дикий рев раздается в комнате такой, что я прикрываю руками уши и все равно его слышу:

Я справлюсь,

И мне остается одно:

Дальше жить,

Хоть жизнь превращается в нить.

Я справлюсь

Это ужасная музыка! Барабаны бумкают, гитара скрипит, музыканты орут наперебой, пытаясь друг друга перекричать. Дядя хрипит каким-то голосом, точно простудился и ради искусства все равно вышел на сцену. Еле нахожу кнопку на пульте, чтобы выключить это безобразие. Как можно такое слушать?! Заводить разговорчики о «суицидальном поколении» снова не хочется, поэтому план моей съемки меняется. Решаю сделать обзор на комнату.

— Всем привет! С вами Юля Стар, и сегодня я в гостях у девушки моего будущего брата. Сейчас покажу вам, что тут есть!

Покрутившись перед камерой в своем новом образе, переключаю ее на комнату. Прохожусь объективом по окну и темным шторам с золотистым рисунком, возвращаюсь к массивной люстре и зеркалу на потолке, затем показываю длинную черную плазму на стене и бьюти-столик, которым успела воспользоваться.

— Ну, здесь всякие тетрадки и учебники за 11 класс. Нам такое неинтересно, — комментирую, когда прохожу мимо письменного стола.

Открываю шкаф и охаю. Это же целая Нарния! Вроде как отдельная комната, и здесь можно жить. Повсюду развешена одежда, сразу подобранная под цветовую гамму и погоду. Кофточка цвета хаки и черные шорты, темный платок на шею, на другой вешалке висят те самые джинсы-бойфренды, в которых я видела Полину у «Ривьеры», к ним подходят футболка-оверсайз и тонкая черная шапочка. Потом платья, платья, платья. Мне нравится коротенькое черное платьице, оно всегда в моде и должно быть у каждой уважающей себя девушки в гардеробе. Интересно, а можно мне его примерить? Нужно спросить.

— Я нашла сокровище! Думаете, это сундук с золотыми монетами? Нет, это черное маленькое платье. Вернусь к вам уже в нем! — говорю подписчикам.

Выключаю на некоторое время камеру, пытаюсь выйти из Нарнии, но случайно открываю пальцем «Ютуб». Зависаю над экраном. Ух ты! Столько новых предложек, надо бы посмотреть. Следующие минут пять восседаю на кровати и смотрю других блогеров, на которых подписана. Один укатил с отцом на рыбалку и хвастается пойманным карпом; девочке из 17 лицея поставили брекеты. Это сейчас в топе, тоже такие хочу! О! Танечка, моя одноклассница. Опять новое платье, со звездочками и фиолетовое. Что ж, мое, вернее Полинино, черное будет гораздо лучше, чем это!

Ну давай, ну давай кружись в танце

>Мы с тобой, мы с тобой летим дальше

И спина к спине и за руку по жизни

Запомни, я тебя люблю, ты мне всех ближе

Голос врезается мне в уши. Это случается так же внезапно, как Таня у меня в подписчиках. Видеозапись сама открывается на дисплее, и я вижу нашего русского Бибера, Боцмана и моего личного Бегемота Рому.

— Рома! — вскрикиваю от радости.

Живой Рома, играющий на своей гитаре в каком-то парке. Запись свежая, выложена блогершей день назад. Вскакиваю с кровати и несусь к папе.

Марина и папа сидят за столом, а тетя Наташа носится по комнате, чему-то возмущаясь.

— Где мы только ни были! Давайте разделимся, иначе мы так будем год их искать! — тараторит она.

— Папуль! — зову я.

— Матерь божья… Юля, что у тебя с лицом? — папа восхищается моей красотой. Марина молча завидует, я вижу, как она закусила губу.

— Теть Наташ, можно примерить Полинино платье черное? Я тогда кое-что покажу!

— Ни. За. Что.

Бе-бе-бе! Показываю ей язык. Сажусь папе на колени и включаю видео. Он-то точно меня поймет! Едва начинает играть гитара, Марина подлетает к нам, кажется, я слышу, как в груди надо мной стучит ее сердце.

— Мой Ромка! — чуть не плачет тетя Марина. — Юленька, откуда это? Где ты это нашла?

— А платье будет? — уточняю на всякий случай. Все-таки стаж дело такое… или шантаж? Опять путаю эти слова.

— Будет-будет, хоть десять штук! — обещает папа.

— Договорились! — потираю ладошки в предвкушении. — Эта блогерша, я на нее подписана. Она часто выкладывает у себя на канале музыкантов.

— Только где такая площадь? Смотрите, там карусели…

— Парк культуры и отдыха, — хмыкает тетя Наташа. — В Тамбове. Мы там тоже жили… три недели.

Папа и Марина улыбаются, радостно смеются, обнимают меня и целуют. Стою как королева и ловлю их благодарности. Можете звать меня Юлия, Юлия Великая. Юлия Прекрасная. Я уделала липецкую полицию, серьезных людей дяди Сёмы, которые проморгали это видео. Где моя награда? Жаль, что не сообразила попросить ведерко мороженого и огромный торт, но ладно. Мне и платья достаточно. Все-таки папина улыбка дороже, чем какое-то там белое замороженное молоко…