Глава 6

Марина

Похоже, я влипла в очередную историю. Кто же знал, что Кравцов женат?! Те пару раз, когда мы виделись, на его безымянном пальце не было кольца. Он прекрасно сыграл роль холостого подонка, который развелся сколько-то там лет назад. Ко мне закралось подозрение, что букет из девяноста девяти роз был предназначен не для мамы, а для жены. В качестве извинения после ночной гулянки.

Но это тоже меня не касается. Можно подумать, что я раскатывала губу на серьезные отношения. Было и было, что с того? Ясно одно: Ромка будет задавать вопросы, потому что врать я почти не умею.

— Теть Марин, смотрите! — теребит меня за рукав Юля.

Я не успеваю среагировать, как девочка тут же бежит вперед и перепрыгивает огроменную лужу, задев край пятками и тем самым обрызгав свои штаны. Когда Юля оглядывается на меня, показываю ей большой палец, мол, умница, хороший трюк. А сама думаю: пожалуй, это самая меньшая из проблем. Смотрю на дисплей и понимаю, что конкретно опоздала на работу. Это я, конечно, зря. Сейчас предпраздничные дни, активный набег покупателей, а я иду за ручку с Юлей и меряю с ней пятками лужи.

На удивление солнце тоже вылезло погреть мою и без того взмокшую спину в пальто. Моя шапка-ушанка уже не по погоде, зато весенние сапоги — в самый раз. Пока иду и пялюсь на мокрый асфальт, замечаю, что у Юли отклеился нос у левого кроссовка. Это означает, что ее нога теперь промокла после таких прыжков. Разве что не слышно хлюпанья внутри кроссовки из-за проезжающих мимо машин.

— Ногам холодно? — начинаю беспокоиться о девочке, лишь бы та не заболела.

— Неа, — качает головой Юля.

Обманывает ведь. Ну, ладно. К счастью, от моего цветочного недалеко есть детский магазин одежды, можно купить Юле носки на замену мокрым.

Заходим в салон. Бросаю рюкзак за стойку и начинаю заниматься своими привычными делами: включаю свет, проверяю цветы, собираюсь идти краситься. Юля тем временем гуляет по салону и рассматривает содержимое полок.

— А кактусы настоящие? — интересуется она.

— Конечно, — кричу ей из служебной комнаты.

— Эти куколки из ткани сделаны?

— Да.

— Можно посмотреть открытки?

— Только аккуратно.

— Цветам в холодильнике хорошо?

— Хорошо.

И так продолжается до тех пор, пока я не заканчиваю с макияжем и не появляюсь за стойкой. Предлагаю Юле посмотреть мультики, но она отказывается и всюду следует за мной. Я делать букет — и она здесь; я поливать цветы — и Юля поливать цветы; я обслуживать покупателя — и тут Юля вставляет свои пять копеек. Типа:

— Дяденька, а вы знаете, что не все девушки любят розы?

Слава богу, мужчина понимающий, скорее всего, уже чей-то дедушка, поэтому он поворачивается к Юле и улыбается ей во весь рот.

— Да? Какие же цветы нравятся тебе? — спрашивает он.

— Мой папа дарит мне герберы, а мама любила композиции с астрами и гипсофилой, — отвечает Юля.

— Почему же любила? Они, что же, ей разонравились? — посмеивается мужчина и играючи подмигивает мне.

Я закусываю губу и опускаю глаза, пытаясь надежно их спрятать. Потому что никак нельзя объяснить незнакомцу, что я не Юлина мама и что ее мама умерла. Мне не уберечь девочку от этого.

— С вас полторы тысячи, — перехожу к оплате.

— Хорошо, можно картой?

Мужчина оплачивает букет, берет его, благодарит меня за покупку и, прощаясь, уходит. Я осторожно посматриваю на Юлю, как она. А она вроде ничего, уже рассматривает корзиночки для букетов. Мне иногда кажется, что я отвернусь на секунду, затем повернусь обратно, и букет будет готов. Юля такая активная и быстрая, что я за ней не успеваю. Пока делаю очередной заказ, заставляю сесть ее на диванчик, лишь бы только она угомонилась.

— Интересно, что мне подарит Кирилл на Восьмое марта, — произносит Юля.

— Кто такой Кирилл?

— Мой парень.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться, ведь она серьезно. Даже у семилетней девочки свой собственный парень имеется, не то что у меня! Ромку тоже в младшей школе всюду преследовали девчонки, у него как минимум было пять невест. И каждой мы с сыном делали по «валентинке», каждой покупали шоколадку и подарок на день рождения. Отчего-то в то время это было важно. Как сейчас важно для Юли.

Девочка задумчиво сидит и загибает маленькие пальчики в бесшумном счете. Я на свой страх и риск спрашиваю, что же она делает.

— Кирилл мне дарил шоколадку, самодельную открытку (ну это так, не серьезно), воздушный шарик, который лопнул в тот же день, тетрадку для рисования, наушники…

— Ничего себе. Похоже, ты ему очень нравишься, — улыбаюсь я.

— Мы поженимся, когда мне будет двадцать пять лет, — заявляет Юля.

— Почему именно в двадцать пять?

— Папа говорит, что нужно окончить школу, институт, устроиться на работу и проработать там несколько лет, чтобы был шантаж.

Морщу лицо и внимательно смотрю на девочку.

— Может быть, стаж?

— Да, точно, стаж! Все время забываю это слово, — смеется девочка. — Значит, стаж — это когда долго работаешь; а шантаж — это когда папа обещает купить мне мороженое, если получу пятерку.

Снова сдерживаю смешок. Рановато маленькой девочке рассуждать про замужество и про стаж. Видно, что Марк настороженно относится ко всем прилетающим в него вопросам от дочери. Он разговаривает с ней по-взрослому, иначе как бы семилетний ребенок так легко объяснил, что такое шантаж?

«Доброе утро», — мой телефон сигналит о новом сообщении. От Сережи.

Хочу я этого или нет, но сердце подпрыгивает. Даже не знаю, от чего больше — от неожиданности или страха. Зачем он пишет? У него есть жена, падчерица, на кой я ему сдалась? Долго думаю, стоит ли отвечать. А если и стоит, то что ответить?

Благо в цветочный салон заходит еще один покупатель, моложе предыдущего. Такой весь на стиле, в модном галстуке и легких ботинках, в солнечных очках. Просит десять одинаковых букетов. Наверняка какой-нибудь начальник, который решил порадовать своих сотрудниц перед праздником. Юля и его не оставляет без внимания.

— У вас сзади штаны грязные, внизу.

Мужчина оглядывается на указанное место и замечает брызги от луж на штанине. Однако выпрямляется и поправляет очки на лбу, как будто ничего не видел.

— Спасиба, девочка, — все-таки кидает он Юле.

Говорит таким тоном, что хочется надавать ему букетом по лицу. Тоже мне, мачо нашелся! Но, увы, бить клиентов цветами не имею права, поэтому разделываюсь с букетами и вручаю их мажору. К слову, в мою сторону благодарности не прилетает. Сверлю спину мужчины мрачным взглядом напоследок. Зато Юля снова в хорошем расположении духа. Она так быстро отходит и отпускает ситуацию, что неплохо бы поучиться у нее этому умению. Девочка не носит в себе обиду и плохие эмоции, она то и дело переключается на что-то другое. Например, вот за окном снова показалось солнышко; или подружка написала, что сегодня вечером придет к ней в гости; позвонил папа и поинтересовался о ее делах.

Всякий раз, когда Марк звонит или пишет Юле, она буквально расцветает. Без сомнений, дочь любит своего отца.

— Кстати, папа говорил, что вы очень красивая, — ошарашивает меня Юля.

— Это зачем… — останавливаю себя, прикусив язык. Сдержанно выговариваю: — Спасибо.

Ну сказал и сказал, с кем не бывает? Только зачем он сказал это своей дочери? Болтушка может приплести к этому что угодно. Поэтому я решаю, что ничего такого Марк про меня не говорил, и это Юля просто захотела сделать мне приятно.

«Будем играть в молчанку, детка?» — Кравцов атакует мой телефон, этой своей «деткой».

Что у него на уме?! Если не наигрался в меня одну ночь, значит, предполагается вторая? Наверное, думает, что я попалась в его сети и теперь никуда не денусь. Как бы не так! Решаю дать ему от ворот поворот при первом же удобном случае. Нужно прояснить ситуацию и сообщить, что я в курсе его брачных отношений. Мне бы ни за что не хотелось потом беседовать с его женой или выглядеть идиоткой в глазах Полины, а затем еще рассориться с Ромкой. В общем, клубок потихоньку наматывается. И чем дальше он наматывается, тем потом дольше мне его распутывать.

«Нужно поговорить», — набираю сообщение и отправляю Кравцову. Знаю, это введет его в ступор и заставит напрячь голову. А иначе никак. Ни за что нельзя обойтись без всяких женских штучек, даже если они меня порядком саму выбешивают.

Рома

Полина в спортшколе, а я иду к маме на работу. Вместе с ней пройдемся до дома, заодно поговорим о Полинкиных ночевках, о мутном отчиме моей девушки. Да и вообще, просто поговорим, давненько у нас не было разговоров по душам.

Последние два часа меня мучил репетитор по алгебре, так что самое время проветрить мозги. Стою у цветочного магазинчика и зачем-то рассматриваю вывеску, то и дело меркнущую на букве «Ш». Так, вместо названия «Наш букет» на табличке красуется «На букет». Какая ирония, ведь мне действительно предстоит наскрести денег Полинке на букет.

Я искренне верю, что когда-нибудь все будет хорошо. Стану известным, если не музыкантом, то хотя бы блогером. У меня будут деньги, чтобы дарить маме и Полине дорогие подарки. Куплю себя новенькую гитару, и заживем счастливо. Мои мысли постоянно перебивает вибрирующий телефон в кармане. Это Пашка ноет, почему я до сих пор не за компом. Видите ли, в танки без меня играть — полный тухляк! Ничего-ничего, моему другу иногда полезно подумать над своим поведением. И Полина стоит гораздо больше полтоса. Честно говоря, я бы ей весь мир подарил…

В мамином магазинчике гаснет свет, это означает, что она скоро выйдет ко мне на порог. Выпрямляю спину, готовясь к предстоящему разговору. Но не тут-то было. Первым из салона выходит не кто иной, как Кравцов, собственной персоной. Он энергично размахивает руками и кидает себе за спину резкие слова. Я прекрасно понимаю, что они направлены к моей маме, которая тоже выходит на улицу и теперь гремит ключами в попытке закрыть дверь.

Пока Кравцов орет, мама спокойно смотрит на него и слушает. Ее вообще сложно чем-то пробить. Она будто статуя с каменным лицом. Моя маман почти не способна на конфликты, тем более на какие-то там бесполезные оры. Но ситуация переходит, как мне кажется, границу, когда мужчина хватает мою маму за плечи и начинает потряхивать. Сильно потряхивать. Не раздумывая, подбегаю к ним и со всей силы отталкиваю Кравцова. Мужик отлетает к ступенькам и чуть не спотыкается на них вниз.

— Это что еще за молокосос? — интересуется он.

— Мой сын, — кидает ему мама, затем переводит взгляд на меня. — Ром, что ты здесь делаешь?

— Вот, пришел за тобой. Что происходит?

Но меня не удостаивают ответа, потому что мама мысленно просит уйти Кравцова, когда так смотрит ему в глаза. Она словно стреляет лазером, еще немного — и Кравцову точно голову отсечет опасным лучом.

Но Кравцов оказывается тупее, чем я думал, и снова приближается к моей маме. Хочет она этого или нет, но я закрываю ее собой. Я правда боюсь за нее, впервые чувствую себя достаточно сильным, чтобы защитить ее. Я готов к драке. Мои кулаки становятся железными, жестко сцепленными и грубыми. Ноги точно вкопаны в землю, им не убежать.

Видя все это, Кравцов мнется на месте, переступая с ноги на ногу. Да и кому хочется марать руки об какого-то подростка?

— Защитничик, значит. Окей. Мариш, не так я хотел с тобой расстаться. Не так.

Кравцов разворачивается и идет к машине. И мне невдомек, что она все это время стояла на парковке у магазина. На всякий случай запоминаю ее номер.

Открыв водительскую дверь, мужчина погружается в салон и затем снова выныривает оттуда с букетом. Через секунду цветы оказываются у маминых ног. Она смотрит то на увядший букет, лежащий на земле, то на Кравцова, стоящего у машины.

— Вчера забыла, — поясняет он.

Мужчина машет нам на прощание, резко хлопает дверью, давит по газам и уезжает с парковки. Он делает это настолько быстро, что я не успеваю среагировать. Переключаю внимание на маму. Она стоит, опустив глаза, таращится на букет. Но это всего лишь цветы, уверен, она видит там гораздо больше, чем просто розы.

— А где Юлька? — спрашиваю, чтобы отвлечь ее. Вроде как малая должна была пойти с ней на работу.

— Марк забрал, — каменным голосом отвечает мама.

Она все-таки тянется за букетом и поднимает его с земли. Не выкинет этот веник, она не такая. Предлагаю ей свою руку. Мама обхватывает ее, и мы потихоньку начинаем свой путь домой.

Отчего-то именно сейчас замечаю, что я догнал ее по росту, даже перегнал. А мама больше не растет, только гнется крючком к земле. Притяжение. Но нет, она еще не настолько старая. Вон, за ней даже мужики бегают! Точнее, мужик.

А мы с Кравцовым похожи. У нас точь-в-точь прическа, манера походки тоже одинаковая. Единственное, как-то не успел разглядеть цвет его глаз. Мне становится тошно и страшно. А все-таки вдруг?

— Кравцов — мой отец? — выпаливаю то, что пришло в голову.

— Что?! — отвлекается от своих мыслей мама и таращит на меня свои зеленые глаза. — Нет! Не-е-ет! Ты что?! Кравцов — мой бывший одноклассник, по молодости встречалась с ним одну весну. На этом всё.

— Если бы на этом было всё, сомневаюсь, что он бы так распинался тут перед тобой.

Мне требуются ответы, пока мама идет на попятную. Она сейчас загружена своими думами до предела. Вряд ли мне удастся вытащить из нее хоть какие-то объяснения, пока она в таком состоянии. Что же делать? Как сдвинуть диалог с мертвой точки? Мне скоро идти за Полинкой, чтобы рассказать ей о решении. Только решения никакого нет.

— Можно Полина останется сегодня у нас? Ты же видишь, какой этот нестабильный. Вдруг руку на нее поднимет?! — рассуждаю я.

— Ром, у Полины есть свой дом. В крайнем случае, есть подружки. Она сама разберется, без твоей помощи, — серьезно говорит мама.

Я злюсь. Даже больше не на маму, а на ситуацию. Да за что?! Почему я не могу пригласить девушку к себе с ночевкой?! Что за правила такие дурацкие?! Мне не хватает самообладания, пыхчу как кипящий чайник на плите и не могу остановиться. Мама все это замечает, но молчит. Продолжает идти вперед рядом со мной. Складывается такое ощущение, что мы и не разговаривали ни о чем. Это делает мне еще больнее внутри. Хочется, чтобы самый родной в мире человек тебе посочувствовал, выразил хоть какие-то слова поддержки, а не шел истуканом молча рядом. Это совсем не похоже на мою маму.

— Пойду встречу Полинку со спортшколы и вернусь, — оставляю маму у подъезда.

Если говорить начистоту — сбегаю. Я сбегаю. И сейчас у меня только одна цель: держаться подальше от мамы, чтобы не обидеть ее в ответ. Потому что обиженный хочет только обидеть. Маме и так крепко досталось. Тут несложно догадаться, когда из машины Кравцова прилетает на землю забытый букет; когда мужик приезжает к женщине на работу и требует от нее каких-то объяснений; когда орет и говорит, что не хотел бы так расстаться. Все легко объяснить: Кравцов и моя мама были вместе прошлой ночью. Оттого отчим Полины вернулся таким виноватым домой и спустил всех собак на свою падчерицу, чтобы снять с себя подозрения.

Не знаю, куда заведет меня вечер. Но что-то подсказывает: я не вернусь сегодня домой. Да, у Полины имеются подруги, но, как я понял, она еще не успела тесно с ними сдружиться. Поля с мамой и отчимом переехали в Липецк всего-то полтора месяца назад, она здесь новичок. К тому же ни одна подруга не сможет дать отпор взрослому мужику, а я могу попытаться. За маму и за Полину.

Откуда у меня такое желание его ударить? Это почти на интуитивном уровне, сидит где-то в печёнках и не дает мне успокоиться. Чувства недосказанности и злости распыляют меня, раздувают внутренний конфликт до предела, выпускают зверя из клетки. Ну, это я слишком. Зверь из меня, пожалуй, ручной. Но все равно, если нужно дать отпор, я его дам.

Пусть мне всего семнадцать лет, но я хорошо понимаю, что изменять своей любимой женщине — поступок мудака. Унижать девушку, вынося ей мозг ни за что, тоже поступок мудака. Вывод из этого следующий: Кравцов — мудак.