Глава 6

Сейчас Настя вспоминала прошлое без каких-либо душевных страданий. Ни отвращения, ни сожаления, ни царапающих сознание острых игл. В тот момент, прижимаясь к широкой груди Влада, переплетая его пальцы со своими, вбирая каждой клеточкой оголенных нервов тепло его тела, оно только улыбалась. Что значили несколько лет ада по сравнению с тем счастьем, что сейчас затопило их своим неистовым приливом? Никогда больше болезненным воспоминаниям не отравить ее душу и не погасить счастливую улыбку, от которой сводило скулы. Все осталось в прошлой реальности: ее чудесное спасение из лап Шаха, потеря близкой подруги, изматывающие тренировки, насилие, боль и хождение по краю пропасти между жизнью и смертью. Хотя не стоило кривить душой: последнее обстоятельство как раз не исчезло, а осталось при ней.

Она играла в свою игру на чужом поле боя. Живучая как кошка и отчаянная, как стадо чертей. Ангелы неуязвимы, а у кошек девять жизней. Но рано или поздно и этот лимит будет исчерпан.

Ей сейчас не хотелось об этом думать. Воссоединившись со своим любимым мужчиной и разрушив шаткие границы условностей, она ощущала себя практически бессмертной. Всего лишь женщиной, которая, сколько себе это ни повторяй и ни пытайся сломать закон природы, устала быть сильной. Она нуждалась в крепком мужском плече и каменной стене так же, как и остальные. Сколько этого ни отрицай, ничего не изменится. Даже если ты прокачала себя до бессмертного воина и можешь убивать одним взглядом, ты однажды просто замерзнешь без тепла и рассыплешься без поддержки родных рук.

Им было до боли жалко тратить время на разговоры. Минуты счастья и так убегали, словно песок сквозь пальцы, осыпались золотыми искрами страстных, жадных поцелуев, неистовых ласк, крышесносных взрывов их собственной вселенной с рождением новых, незнакомых прежде, ярких и неуязвимых звезд.

Время, такое безжалостно стремительное и непокорное каждому новому сжатию пространства. Насте казалось преступлением тратить драгоценные минуты на сон и прием пищи. Она не желала упускать даже мельчайшей частицы счастья, пила до дна из неиссякаемого источника, но утолить эту жажду не представлялось возможным, да и попросту не хотелось. Когда Влад покидал ее, чтобы уделить внимание основным делам, она мерила шагами комнату и часами вглядывалась в панораму заснеженного сада за окном. В такие минуты ей хотелось бросить все и остаться со своим мужчиной навсегда.

Месть Шахновскому перестала кипятить кровь так, как это было раньше. Сейчас она казалась лишь очередным заданием, которое надо было выполнять не подключая эмоции и по возможности быстро. Нет, ни о каком щедром прощении речь не шла, но и восторг от свершившегося возмездия не будет таким ошеломительным на фоне тех волшебных, волнующих ощущений, в которых Настя сейчас купалась, мало задумываясь о том, что будет дальше. Примерный план своих действий она знала и не собиралась от него отказываться.

Три дня пролетели в сладком забвении их соединившихся сущностей. Пазл сошелся. Меньше всего Настя ожидала, что когда-либо сможет выполнить четко поставленное, но бессрочное задание того, кто, по сути, вылепил из нее элитного бойца. Того, кто однажды изменит порядок вещей в этой стране и в этом городе. Того единственного, чье имя она не произнесла даже под воздействием сыворотки правды.

Он был умен и осторожен. Их связывали очень долгие и практически родственные отношения. Никому бы и никогда не пришло в голову задать ей вопрос об этом человеке. Работа на Спикера и ее жажда мести стала своеобразной психологической ширмой, которая охраняла от разглашения ее самую большую тайну. Чтобы выбить из нее эти сведения, любой дознаватель должен был прежде всего знать, о чем именно спрашивать.

Сейчас Настя была почти уверена, что “серый кардинал” прекрасно знает, где она. Знает, но сам никогда не вмешается. Ей нужно было совсем немного: просто вырваться отсюда и встретиться с ним. И это больше не было проблемой.

Кажется, не только она, но и Влад откладывал разговор до последнего. Слишком быстро бежало время, слишком жалко его было тратить на выяснение всех обстоятельств и слишком хорошо им было вместе. На все неозвученные вопросы уже был получен ответ. Без всяких слов, на ментальном уровне. Оставалось лишь расставить акценты.

— Как ты можешь быть уверена в том, что Спикер не организует свое расследование? Твое исчезновение не осталось незамеченным, — Влад крутил на пальцах локон ее волос, его теплое дыхание обжигало шею, рассыпая по телу золотые искры волнующего огня. — Перетрясли всех. Сейчас каждый под подозрением.

— Это хорошо, — дыхание Насти сбивалось от возбуждения.

В полумраке его глаза казались темными бриллиантами с хаотичным танцем пламени в их глубине. Она готова была в них тонуть бесконечно.

— Я готова спутать все карты торговцам людьми. Как ты думаешь, их первыми в расход? Можно с чистой совестью подставить Шахновского, но его я хочу уничтожить лично.

— Ты что-то мне не договариваешь… такая уверенность берет города.

— Именно. И ты хочешь стать у штурвала этой пиратской шхуны. А я готова помочь тебе в этом.

Их разговор растянулся во времени до самого утра. Страсть срывала предохранители, и слова Насти переходили в стоны экстаза под его сильными руками и губами. Он мог прямо сейчас выбить из нее оставшееся секретным самое главное ее задание одной инъекцией пентотала натрия. Он мог закрыть ее в своем загородном имении и никогда больше не отпускать. Просто поразительно, насколько сильны были чувства этого мужчины после долгой разлуки. Он любил ее жадно, неистово, но вместе с тем предельно нежно и бережно, словно боялся расколоть на осколки в своих сильных объятиях. Готов был закрыть ее стеной от жестокого мира, в котором она привыкла жить, и в то же время уважал ее стремления, цели и стратегии.

— Вместе? — спросил, прерывисто дыша.

Их тела были покрыты испариной после неистовой любовной схватки, пальцы рук переплетены, как и взгляды. Они тонули друг в друге и ловили одно на двоих биение сердца в этой звенящей тишине, наполненной искрящимися разрядами их запредельных чувств.

Настя счастливо улыбалась:

— Вместе. Пора навести порядок в этом гребаном городе.

— Но я не подвергну тебя опасности.

— Влад, смирись с тем, что я тоже боец. Когда все это закончится, моим полем боя станет наш дом. Я буду печь тебе тот самый отвратный пирог с ежевикой, которым ты мне посоветовал отравить Шахновского, встречать с арены боевых действий в кружевном передничке на голое тело. И может, даже называть “зайчиком”, забыв о том, кто ты такой и как тебя все боятся. Но не жди, что я останусь в стороне от этого события. Если вместе, то во всем.

— Да у меня сердце разрывается при мысли, что я не смогу тебя защитить, что меня не будет рядом, когда тебе понадобится помощь!

— Просто поверь, что я найду такое логическое обоснование своему отсутствию, что Спикер при желании не сможет ни к чему подкопаться. И сделаю так, что скоро тебе не придется вести подпольные битвы. Ты же мне веришь?

В этот момент она действительно чувствовала себя валькирией. Или, что куда приземленнее, верной спутницей викинга-завоевателя, сжимающей его ладонь на корме драккара. Их взгляды были устремлены вдаль, рукояти мечей согревали руки, а воды штормового моря расступались, позволяя шхуне лететь вперед на всех парусах.

В эту ночь он был предельно нежным. Настя срывала голос до хрипа от запредельного удовольствия, стремилась слиться с ним воедино каждой клеточкой своего тела и сознания. Два отчаянных воина, бросивших вызов обстоятельствам. И эти обстоятельства дрогнули под напором высокого чувства, которое приумножило силу в десятки раз…

Он не стал сам ее провожать. Настя его не винила. Просто знала: стоит их губам и рукам соприкоснуться, он ее попросту никуда не отпустит. На въезде в город она поймала такси, на котором и добралась до дома. Кожа еще хранила его поцелуи и прикосновения, согревая теплом летнего солнца, несмотря на усилившийся декабрьский мороз. День клонился к вечеру, в городе зажигались огни и праздничная иллюминация. Скоро Новый год. Настя хотела все успеть за эти дни, чтобы, повинуясь традиции, в которую все свято верят, начать следующий год буквально с чистого листа.

В замке повернулся ключ. Настя не вздрогнула и не схватилась за оружие. Ей не надо было даже поворачивать голову, чтобы увидеть, кто нарушил ее покой. Она так и осталась сидеть на подоконнике, кутаясь в теплый свитер крупной вязки, и медленными глотками попивала вино из высокого бокала, вспоминая, как губы Влада скользили по атласной коже ее бедер, как его язык писал пролог самого красивого романа из всех, который когда-либо будет издан. Опасная, решительная, неукротимая и до безумия влюбленная Настя Краснова. Ныне Ангел Смерти и Мести.

Силуэт визитера слился в оконном отражении с огнями за стеклом. Он казался бесплотной тенью, неуловимым призраком, который имел способность проходить сквозь пространство. Настя так и не повернула головы и поморщилась от громкого стука стекла о деревянную поверхность столика.

— Полусладкое. Как ты и любишь. Кажется, прошлый век, не запомнил точной даты.

— Крестный, это было необязательно.

— Я настаиваю. С Новым годом, Настенька.

Девушка повернула голову, встретив спокойный взгляд “серого кардинала”. Гуляев нахмурился, увидев едва заметный след от гематомы на ее лице, но Настя поспешила улыбнуться.

— Не поверите. Иду, никого не трогаю, тут асфальт как поднимется и как долбанет!

— Хорошее настроение?

Мужчина огляделся по сторонам. Не заметив штопора или еще чего-нибудь, что помогло бы ему открыть бутылку, поднял ее, удерживая за горлышко. Настя с любопытством наблюдала за его действиями. Когда Гуляев резко хлопнул ладонью по днищу бутылки и пробка вылетела, глухо шмякнувшись на пол, Настя спрыгнула с подоконника.

— Почему я так не умею?

— Должен же я оставить кое-какие приемы, неизвестные моему Ангелу.

Наполнил два пустых бокала, предусмотрительно оставленных Настей на столе.

— Ну, делись. По глазам вижу, что не терпится. Ты нашла нового короля?

— Крестный, от вас можно хоть что-то скрыть?

— От бывшего мента, теперь того, кто держит Синдикат в поле зрения? Настя, от меня ничего не скроешь. Садись, не стой босыми ногами на полу. Заболеешь, Корнеев любить не будет.

Она уже давно перестала чему-либо удивляться. Опустилась в кресло, зажав бокал между пальцами. Да есть ли хоть что-то, чего этот человек не знает? Она не была в этом уверена.

— И как долго вы собирались от меня скрывать, что он жив?

— Ровно до того момента, до которого это необходимо. Не в моих интересах было рассказывать тебе правду и ждать, пока ты поставишь готовящуюся годами операцию под угрозу. К тому же я приятно поражен интеллектом и осторожностью Лидера. До твоего исчезновения у меня оставались некоторые сомнения в том, что Лидер и Корнеев — одно и то же лицо.

— А если бы меня убили? Если бы он вкатал мне сыворотки правды под завязку и я рассказала, кто стоит за мной на самом деле?

— К сожалению, крестница, это бы стало твоим крахом. Но я был уверен, что мой ангел справится. Ты здесь, в сознании и добром здравии. Но есть кое-что, что меня напрягает и заставляет усомниться в твоей объективности.

— И что же это?

— Твои глаза. Как и девять лет назад, когда ты умоляла меня отыскать Корнеева. В них огонь.

— Это не помешает моей объективности.

— Я сам решу по итогам нашего разговора и твоих дальнейших действий, помешало или нет. А теперь я очень внимательно тебя слушаю.

Вино было приятным на вкус и освежающим. А сама Настя никогда не была уверена в своих силах и словах так, как сейчас. Ее речь текла плавно, ее заключения были логичны и обоснованы. Гуляев же ничем не выдавал своих мыслей, пока слушал ее, иногда задавал вопросы и поглаживал подбородок. Возможно, она бы испытала неловкость за то, что оставила Влада в неведении относительно истинного положения дел, но сейчас ее уверенность в правильности своих действий была нерушима. Она гнала прочь тревожные мысли.

— Я тебя услышал, — резюмировал Гуляев. — Пока ничего не предпринимай. Что касается твоей вендетты, планы немного меняются. Сделай это в течение недели. Не надо так на меня смотреть. Я понимаю, что ты испытываешь удовольствие, играя с Лексом, как кошка с мышью, но ситуация на данный момент такова, что придется действовать быстро. К тому времени, как начнется мясорубка, тебя не должно быть здесь и близко. Я не намерен подставлять тебя под удар. Когда будет свергнута власть Спикера, начнутся исключительно мужские разборки. Возможно, я не смогу тебя прикрыть, а мне этого точно не нужно.

Настя почувствовала обиду. И еще ярость. Отставила бокал в сторону, не без усилий удержав возмущение в узде.

— Почему вы меня сливаете?

— Я не смогу смотреть в глаза Диме, если с тобой что-то случится. Настя, ты мне почти как дочь. Когда трон Спикера займет новый смотрящий, вернешься. Если захочешь, конечно. Я не хочу, чтобы ты случайно оказалась на линии огня. Спикер не отдаст власть без боя.

— Я на линии огня каждый день. Каждую гребаную минуту. У нас нет даже уверенности, что на нас сейчас не смотрят в прицел крупнокалиберной винтовки…

— Уже не смотрят, ты права. Уже минут сорок, как действительно не смотрят…

Настя вскинула голову. Немой вопрос замер на ее губах.

Гуляев кивнул:

— Ты думала, Спикер поверит с ходу в то, что ты отсутствовала, потому что выполняла мое задание? Не поверит. У него есть на это веские причины сейчас. Настя, ты расслабилась. Давай, бери себя в руки и начинай продумывать свои действия еще тщательнее, чем прежде. Дальше я не вмешиваюсь, решай сама этот вопрос.

— Я все просканировала тепловизорами. Я бы заметила…

— Ангел, ты умела становиться невидимой для тепловизоров. Ты думаешь, больше никого этому не научили? Два года Спикер держится за власть и никому не дает к себе приблизиться только потому, что всегда держит ситуацию под контролем. Любое сомнение — убивает без долгих разборок. Если бы я сегодня не появился у тебя, уже завтра тебе бы устроили допрос с пристрастием. Запомни, как бы тепло он к тебе ни относился, свернет твою шейку без долгих раздумий, если возникнут подозрения.

— Что ему мешает заподозрить вас?

— Именно то, что сейчас катастрофически теряешь ты: осторожность, отсутствие резких движений и действия, просчитанные на сто шагов вперед!

Гуляев достал из кармана флешку и положил на стол.

— Вот, выучить, как «Отче наш». И как можно быстрее. Чтобы легенда от зубов отскакивала. Свои шрамы на руках сама вплетешь в общую картину. Если все сделаешь правильно, Спикер оставит тебя в покое. Так что постарайся. Он должен снять с тебя все подозрения. Три дня максимум, потому что мою встречу с Лидером придется организовывать тебе. Под колпаком у Мюллера ты этого не сможешь.

— Вы не говорили, что у меня времени в обрез…

— Настя, в нашем деле ситуация меняется довольно быстро. И надо уметь подстраиваться. Мне еще делать выбор между новыми кандидатами на трон. Новый год я намерен встречать с новым вожаком стаи. Ты можешь, конечно, отказаться. Шаха все равно не оставят в живых при новой власти, но я не отнимаю у тебя твою заветную цель, благодаря которой ты стала той, кто ты есть. А сейчас предлагаю быстро выучить свою легенду и сразу же уничтожить эти данные. Боюсь, Спикер не станет ждать до утра, у тебя нет права на ошибку.

У Насти остались вопросы. Но она не могла не согласиться с крестным в том, что терять время — себе дороже. Воткнула флешку в разъем и внимательно прочитала все, что касалось ее вымышленного задания. Гуляев не мешал. Заставил повторить изученный материал как минимум четырежды, задал провокационные вопросы и, добившись, что Настя отвечает без заминки, сжал ее плечо.

— Помни, ты сейчас на прицеле. Спикер должен после вашего разговора поверить тебе, как святой. Не подведи меня.

В этот раз, провожая долгим взглядом удаляющегося крестного, Настя впервые за все время ощутила усталость и тяжесть, оттого что ее волей-неволей вплели в предстоящую битву за власть. Нет, она все знала и понимала изначально. Гуляев дал ей знания, силы, возможность самой разобраться со своим обидчиком. А также деньги, баснословные гонорары, которые пока что лежали на банковском счете на Каймановых островах.

Она вспомнила те редкие случаи, когда именно вмешательство крестного спасало ее от неминуемой смерти. Именно благодаря Гуляеву никто не знал, кто она такая, как ее зовут и где ее родня. Ситуация изменилась только за последние два года. Каким-то образом Спикеру стали известны эти данные. Хоть Гуляев и заверил ее, что Ирине с семьей ничего не угрожает, сам факт того, что Спикер добрался до ее сестры, сломал шаткую уверенность в безопасности. Возможно, это произошло после ее неудачного покушения на Шахновского, когда Антон перерыл землю и выяснил, кто она и что их связывало с Лексом ранее.

Может, это и стало отправной точкой в операции по свержению Спикера. Наверняка. Крестный прав, недооценивать этого хищника не стоит. Дело времени — он так же может добраться и до Гуляева. Тогда война пойдет лицом к лицу, что совсем не выгодно для ее покровителя. Понимала, что Гуляеву пришлось принимать меры именно поэтому. Он намеревался уничтожить Спикера точно так же, как тот привык устранять тех, кто задавал много вопросов…

Настя играла в эти игры сильнейших. И не без удовольствия. Но сейчас…

У нее был Влад. Впервые за долгое время в ее жизни забрезжил яркий солнечный свет, и все, чем она жила раньше, показалось пресным, неправильным и лишенным какого-либо смысла. И вроде бы все складывалось идеально: они вновь обрели друг друга, Спикер отыграл свою роль в Синдикате… но что-то тяготило, давило на плечи неприятной тяжестью, тревожные мысли и сомнения в правильности всего происходящего все-таки накрыли её.

Настя сжала кулаки и огляделась по сторонам. Что ж, она сделает все, что от нее требуется. Придется идти ва-банк. Но для начала чужими руками устранить того, кто пустил ее жизнь под откос. И у нее, вполне вероятно, совсем нет времени.

— Приветствую, Хаммер, — сказала Настя, набрав номер и дождавшись ответа. — Мне снова нужен Гейтс. Немедленно.

Ее бывший инструктор и любовник откликнулся сразу.

Правда, напоследок не забыл упрекнуть:

— Сука ты, принцесса. Звонишь, только когда тебе что-то надо!

Настя ничего не ответила. Она за все расплатилась с ним сполна, когда позволяла иметь свое тело до разрывов без права сказать ему “нет”. Не прошло и минуты, как самый неуловимый хакер Европы вышел на связь.

— Мне срочно нужна ваша помощь. На когда? На позавчера, Гейтс, на позавчера…

Ожидаемые, но незваные гости явились к ней на рассвете. Вскрыли кодовый замок, проникли в спальню, но застать ее врасплох так и не смогли. Одному хватило удара дверью по черепу. Другой был гораздо опытнее. Его кулак ударил Настю в нос, но она не собиралась падать в обморок, саданула секьюрити Спикера прямо по яйцам коленом. Этот был малость неадекватный. Повалил ее на пол и сомкнул руки на ее шее. Настя сопротивлялась, с отчаянием понимая, что ее курорт в особняке Лидера и отсутствие тренировок вышли боком. Она проигрывала. Перед глазами плясали кровавые пятна, кислорода катастрофически не хватало. Из последних сил она вскинула дрожащую руку и растопырила пальцы, целясь в глаза противнику…

— Пусти ее! — в голове шумело, и голос Спикера показался далеким и глухим.

Настю грубо поставили на ноги. Кровавая пелена перед глазами слегка разошлась, она шмыгнула носом, из которого стекала струйка крови, и выдержала его пристальный взгляд. Сохранить самообладание Антону надолго не удалось. На лице заиграли желваки, зрачки сузились. Он резко вскинул руку и отвесил Насте крепкую пощечину.

Комната зашаталась перед глазами девушки. Но нет, она не имела права сейчас сдаваться. Вскинула голову, борясь с головокружением и не замечая крепких тисков рук, которые ее держали. Сохранила самообладание и вопросительно посмотрела в глаза Спикеру, словно не было этой затрещины.

— Значит, батрачила на серого кардинала, дрянь? — от ярости он говорил сквозь зубы, шипящий звук резанул по нервам.

Настя внутренне собралась и посмотрела на него с недоумением:

— Антон Сергеевич, вы пытаетесь сделать меня виноватой в том, что мои услуги понадобились тому, кому вы сами никогда не отказываете. Не надо спускать всех собак на несчастную слабую женщину…

— Я тебе сейчас язык вырву, юмористка! — его кулак завис в воздухе перед ее глазами. — Ты не при делах? Совсем меня за конченого держишь?

— Я не понимаю.

Спикер кивнул, и Настю грубо швырнули на кровать. Что ж, крестный предупреждал о вероятности такого исхода. Насте не было страшно, хотя сомнения в том, что она учла все детали, так ее и не покинули.

— Держи ее, — кивнул авторитет подручному, и на плечи Насти грубо надавили.

Только сейчас она заметила, что Спикер кривится от боли и без надобности не напрягает левую руку. Второй боец было кинулся ему на помощь, когда Антон начал расстегивать пальцами правой руки пуговицы темно-оливкового костюма. Его лицо побледнело, когда он рывком стянул пиджак с левого предплечья. Настя уже увидела плотные бинты повязки под облегающей светло-синей рубашкой, но ничего не сказала, продолжая наблюдать, как мужчина расстегивает пуговицы. На его бритом черепе выступила испарина, когда он, чертыхнувшись, стянул рубашку. А Насте на миг захотелось расхохотаться. Ее босс был счастливым обладателем красиво прокачанного торса. Именно эти рельефные кубики привлекли ее внимание, а не обширная повязка.

— Весело, сука? Пока ты шлялась неизвестно где, в меня стреляли. Что ты скалишься?

— Потрогать хочу! — огрызнулась Настя.

У Гуляева оказалась неточная информация. Вчера в разговоре он сказал ей, что Спикера не задело. Что это было вовсе не покушение, а попытка выбить заранее приговоренного к смерти лидера Синдиката из колеи. Увы, эти два игрока были, похоже, на равных и умели скрывать некоторые вещи.

— А куда, спрашивается, смотрела ваша охрана?

Спикер сжал губы. Можно было подумать, что Настины слова резанули его поверх раны на предплечье.

— Меня сейчас куда больше интересует, где в это время шлялась ты. Про сопровождение груза и нападение на вас я уже знаю от Гуляева. Давай теперь говори мне то, чего я не знаю. И если мне твой рассказ не понравится, я пущу тебе пулю в лоб. Запомни, мне плевать на Гуляева. Я урою всех, кто пытается меня достать, у тебя больше нет защитника!

Настя попыталась сбросить руки, которые удерживали ее на постели. Она никогда не боялась смерти. Забыла напрочь, что это такое, отключила эмоции и просто выполняла свою работу. И эта смерть, казалось, бежала прочь от отчаянного Ангела. Но сейчас…

Это был страх. Забытый, неузнанный до конца, приглушенный, но все же — страх. Даже ужас. Ужас оттого, что ей придется попрощаться с жизнью именно сейчас, когда она наполнилась смыслом. Когда рядом был любимый мужчина, ради которого хотелось просыпаться и жить. Когда настало время строить планы и похоронить черную полосу жизни раз и навсегда.

Она смотрела прямо в глаза Спикера. Впервые смотрела так, как никогда прежде: с решительностью, вызовом и едва ли не отчаянием. Впрочем, последнее очень быстро таяло. Если ее приговорили, она продаст свою жизнь очень дорого, и точка. Ангелы не умирают. Они либо свергаются с небес, либо переходят на противоположную сторону.

— Сопровождала груз… покушение… это все, что вам сказали?

Ей надоело ощущение чужих рук на своих плечах, и Настя с раздражением взяла кисть охранника на излом. Тот зашипел от боли, но ударить в ответ не решился. Дождался благосклонного кивка Спикера и отошел в угол комнаты, бросая на Настю яростные взгляды. Ей было наплевать.

— А про то, что я нашла того, кто продал вас ни за грош и кого вы записали едва ли не в сыновья? Ах да, понимаю. Гуляев оставил это право за мной. Только он не знал, до какого дебилизма вы дойдете от своей ярости!

— Послушай, ты…

— Внимательно послушайте вы! — Сердце колотилось в горле, когда Настя сделала несколько твердых шагов к Антону. — Да, я не успела предотвратить это покушение, потому что меня не было рядом! И я не смогла действовать по собственному усмотрению, потому как, учитывая мою давнюю любовь с тем, кто это сделал, вы бы мне не поверили! Прямо сейчас и слушать меня бы не стали, пулю в лоб, а потом только разбирались! И к тому же, если мне не изменяет память, я не ваш личный телохранитель, чтобы неотрывно следовать за вами 24 часа в сутки!

— Да на кого ты повысила голос? — Спикер сжал кулаки и тут же, к явному удовольствию Насти, побледнел, сцепив зубы.

— Воды! Что стал, как столб? — гаркнула Настя стоящему за спиной Сергеевича охраннику. — Босс сейчас сознание потеряет, а они тупят! В темпе! А вам лучше присесть на диван.

Сердце так же колотилось, буквально разрывая диафрагму. Но девушка больше не обращала на это внимания. Положила ладонь на сгиб локтя своего шефа, транслируя через прикосновение тепло и умиротворение. Подозрительность в глазах Спикера сменилась удивлением, но он подчинился этому выпадающему из логической цепочки “поглаживанию”. Опустился на ее постель, стараясь не выдать своей боли, дождался, когда кто-то из ребят принесет ему воды. Только тогда повернулся к Насте, которая копалась в шкафу, злясь на то, что ей вряд ли позволят принять душ и заняться получасовой тренировкой.

— Кто, Ангел? Лидер подобрался вплотную? Ты знаешь, кто он?

Настя сорвала с плечиков красное трикотажное платье с высоким горлом и бросила в кресло. Решающий момент настал.

Она мысленно досчитала до пяти и повернулась к боссу, качая головой:

— Антон Сергеевич, Лидера не существует.

Спикер не сводил с нее глаз. Насте было плевать на такие мелочи. Нельзя было терять ни минуты, не позволить его здравому смыслу сейчас выстраивать свои логические цепочки, а бить на поражение, забрать любые сомнения.

— Лидер — это заговор нескольких лиц, особо приближенных к вам.

Настя стянула черную шелковую рубашку через голову и натянула платье. Эффект сработал. Нет, Спикер по-прежнему не рассматривал ее как предполагаемого сексуального партнера, но следы гематом на ее животе и ребрах подтверждали теорию Гуляева относительно их получения.

— Я назову имя одного из них, потому как насчет остальных у меня нет стопроцентной уверенности. Но все данные хранятся на его сервере. Шифр для меня довольно простой. Не спешите обвинять меня в каких-то своих целях, пока этого не увидите воочию…

Город еще спал под покрывалом белой зимы. Но уже погасли фонари, по оживленной днем трассе проезжали редкие автомобили. Настя не замечала холода, который скрутил пальцы. Смотрела вперед, на убегающую из-под колес дорогу. Только бы Гейтс сделал все, о чем они договаривались! Когда ее мысли возвращались к Владу, к его сильным рукам, в которых она так любила засыпать и просыпаться, сладкие воспоминания придавали уверенности в успехе. Если она все сделает правильно, скоро все закончится.

Кольнула неприятная мысль о том, что она может снова потерять своего мужчину, если Гуляев все-таки поставит его во главе обновленного Синдиката. Они привыкли жить под свист пуль на волосок от смерти, каждый по отдельности. Но теперь они вместе. Не поставит ли это новое назначение крест на том, что каждый из них только что обрел ценой таких больших потерь?

Она шла на свой решительный бой, как хладнокровная и уверенная в себе гладиатрикс — на арену Колизея. Она сделает все, чтобы Цезарь, наблюдающий за поединком, поднял в конце палец вверх. Тем самым он даст ей недоступную для иных привилегию стать равной правителю и самой решать судьбу своего заклятого врага.

Пустые коридоры офисного центра. Приглушенный свет и безлюдные в это время суток кабинеты. Стерильная чистота в святая святых Шахновского. Время начинает свой обратный отсчет. Никогда она не была настолько близка к цели и настолько на волосок от гибели.

Мягкое кожаное кресло, которое знало только одного хозяина. Хотя, не исключено, в отсутствие Лекса многие примеряли на себя его роль. Уборщицы, охранники. Может, даже ныне покойная Элина Валлиулина. Насте нет до этого дела. Сложно расслабиться, хотя высокий мягкий подголовник буквально манит откинуться и досмотреть сон, который так грубо прервали.

Она сидит, удерживая прямую спину, глаза зорко следят за изменениями картинки на широком мониторе Шахновского. Полоса загрузки сменяется 3D — панорамой Ниагарского водопада с россыпью иконок. Мозг задействовал все свои резервы, в голове звучит спокойный голос Гейтса, и Настя вспоминает все его указания. Пальцы подчиняются мысленным командам, стучат по клавишам в поиске нужной информации. Этап первый — Спикер увидит то, что лишит его каких-либо сомнений относительно Шаха. Этап второй — и сверхновый вирус превратит базы данных Синдиката в хаотичный хлам мегабайтов и пикселей… но это будет не сразу. Сутки, может больше, и никто ничего не сумеет понять.

Дыхание Спикера обжигает ей затылок. Если Гейтс ошибся, не успел, не справился, Ангелу Смерти наступит конец. Не исключено, что прямо здесь, в этом кабинете. Таймер начинает свой отсчет вместе с нажимом пальца с ярко-красным ноготком по клавише Enter. Шаг навстречу спасению или в бездну поглощающего адского пламени?

На экране — карта столицы с непонятными линиями и кое-где разбросанными метками. Курсор на значок приближения.

— Что это? — дыхание Спикера сбивается.

Если б еще сама Настя точно знала, что же это. Остается только догадываться. Повинуясь инстинкту, быстро прокручивает изображение вниз. Здесь целая таблица расшифровки этих маловразумительных разноцветных знаков и линий.

Перенаправление наркотрафика.

Продажа сектора букмекерский ответственности.

Новый транзитный путь оружия.

Маршруты передвижения Спикера.

Адреса родственников его очередной юной супруги. И место предполагаемого удара на поражение.

Дамоклов меч, описав полукруг над ее головой, падает на пол. И в ее жесте почти нет фальши, когда она ловит ладонь Спикера и ободряюще сжимает его пальцы. Крепитесь, уважаемый наш босс. На каждом корабле есть крысы, и иногда капитан даже не догадывается, что пьет и ест с ними за одним столом. Смотрите, шеф, я даже не злорадствую, не бью вас по плечу с огнестрельным и не танцую ритуальный танец с извечным женским припевом “а я говорила!”. Я просто отхожу в тень с чувством даже не выполненного долга, нет… с чувством, что спасла вас и мне от этого охренеть как хорошо. И вы сейчас в это верите. Именно верите, я сказала. Женское чутье не ошибается. Однажды он попытался сделать это со мной, а теперь вот ваш черед…

Настя не смотрит на Спикера, который забыл о боли в предплечье и вообще о ее присутствии. А Настя так же забыла о его охране, которая замерла в нерешительности у двери. Непонятно, чем это смятение вызвано — то ли поведением их шефа, то ли тем, что сейчас на их глазах личный ангел Сергеевича вновь взошла на пьедестал. И непонятно, что сделает с теми, кто ее бил и душил меньше часа назад в спальне. Она просто отмечает, что ее руки не дрожат. Не бьется стекло бутылки об ободок бокала, когда наливает себе виски в бокал, для шампанского. Такая вот блажь, ломка шаблонов ее второе имя. Виски в это время суток — моветон. Вся ее жизнь сплошное нарушение правил и вызов реальности…

Спикеру надо отдать должное. Он смертельно устал. И наверняка то, что он увидел на экране, — а там, как успела заметить Настя, не менее четырех папок — перевернуло его мир вверх дном. Но чтобы в этих глазах заматеревшего убийцы сейчас отразились какие-либо эмоции? В этом он с ней был похож, ее зеркальное отражение. Только черты лица заострились, хотя, возможно, это сказалась боль от ранения.

— Ты знала?

Его голос прозвучал сухо, но глаза смотрели цепко и беспощадно. Настя выпила виски залпом, чувствуя, как тревога вытесняется азартом.

— До вчерашнего утра нет. Не спрашивайте, тот, кто раскололся, уже мертв.

Их взгляды встретились. Ей было не привыкать к этому испытывающему сканеру, она очень хорошо его знала. И в такие моменты главный криминальный авторитет столицы и его совершенная машина смерти понимали друг друга без слов.

— Пожалуйста, — твердо сказала Настя, беспрепятственно позволяя датчикам чужих глаз считывать данные с ее сознания.

Спикер колебался. Внешне это ни в чем не проявилось, но Настя знала наверняка.

— Для вас это практически рутина. Еще одна галочка напротив фамилии того, кто осмелился пойти против вас. Для меня это дело чести. Той самой, которой я ради вас была готова поступиться, скрепя сердце.

— Настя, — Антон первым отвел взгляд и покачал головой. — Если это подстава…

— Вы сами все видели. И вы знаете Лекса, который редко доверяет исполнителям. Он сделал это сам. Я бы предположила, что он давно избавился от оружия, но в этот раз его уверенность в собственной неуязвимости и вашем доверии сыграла с ним злую шутку. Могу ошибаться, но вы наверняка найдете этот ствол у него… возможно, дома. Это просто теория. Но вы сами можете сопоставить факты. Кто знал о том, где вы будете в тот вечер? Гуляев сказал мне, что вы как раз пытались разрулить непонятку с букмекерами. Если учесть, чья это юрисдикция…

— Собирайся, — Спикер кивнул ребятам. — Единственное, никаких красивых жестов. Резни бензопилой, кастрации или расчленения. Ты меня поняла?

Настя кивнула. Даже разоблаченный, Лекс все равно остался для Спикера одним из своих. Тем, кто годами преданно служил, как верный пес, и сыграл немаловажную роль в возвышении ее босса. Что ж, она готова была принять эти условия.

С появлением в ее жизни Влада даже месть стала рутиной, с которой хотелось покончить как можно быстрее.