Глава 7

Сейчас, оглядываясь назад, Влад часто задавал себе вопрос: какой бы смысл имела его жизнь, если бы он разобрался со своими врагами. Восторг. Почивание на лаврах и мысль “вот, свершилось”. А дальше? Конечно, он хотел если не уменьшить влияние Синдиката, то хотя бы сузить поле его деятельности, и в то же время понимал, что в открытую это сделать ему не удастся. Такую многоголовую гидру сразу не уничтожить. Она существовала десятилетиями, крепла, запуская свои щупальца тотального контроля в каждую из сфер жизни этого города, да и страны в целом, прописывая там день ото дня свои порядки. Быстрые изменения невозможны.

Таким, как он, не пристало заглядывать вперед. Единственное, что остается, — жить сегодняшним днем. Никогда не знаешь, когда тебя настигнет смерть. Он был готов и к этому. Иногда надеялся, что сможет от нее убежать, как в тот раз, но недооценивать тоже не стал. Давно не умел жить по-другому. Какие-то придуманные цели, следование своей, известной только ему программе — образ жизни, который настолько прочно слился с его сознанием и нервами, что сбросить, отсечь в один раз не представлялось возможным. Вернее, это возможно, но чертовски больно!

Вместе с тем именно так и произошло, когда он прибыл на заброшенную лодочную станцию с намерением своими руками убить ту, которая играючи подписала приговор его людям. Заглянул в ее глубокие, словно воды Ледовитого океана, серые глаза…

Узнал. И это узнавание резануло по всем наростам на сознании острым лазерным скальпелем, отсекая приобретенную опухоль ложного существования. Влад тогда еще не понял, что имя этому явлению было Смысл. Новый смысл жизни, который он считал давно и безвозвратно утерянным. Тот самый, который не раз пытался отыскать в других объятиях, но приобретал лишь разочарование, неминуемо следовавшее за подобием умиротворения. В его сердце всегда жила Настёна. Девочка, ради которой он готов был шагнуть под пули в обмен на то, чтобы однажды увидеть ее снова. Сжать в объятиях до боли, до сдавленного крика, наполнить своей любовью до самых краев и никогда больше не отпускать.

Он до сих пор не мог поверить, что снова, спустя столько лет, держал ее в своих руках, вдыхал ее аромат, не утративший своих тонких нот даже спустя время, становился с ней единым целым, давая волю страсти, которая спала годами, ожидая только ее одну. Лидер, как истинный волк-одиночка, нашел свою пару. Теперь ничто и никто не в состоянии отнять ее у него.

Она сама сделала шаг ему навстречу, раскрошив лед, сковавший его сердце вдали от нее. Но он никогда бы не смог ее обидеть. Влад боялся одного: что ее мысли больше не с ним, что за прошедшие годы она избрала ложный путь и будет следовать ему до последнего. Именно поэтому пошел на крайние методы, заставив говорить под воздействием сыворотки правды. Мало кто знал, что именно в те дни он вспомнил о существовании Всевышнего и обратился к нему, искренне умоляя об одном: чтобы никакая реальность не отняла ее у него сейчас, когда его жизнь вновь готова была взорваться фейерверком ярких чувств.

Нет, никогда его девочка не узнает о том, что ему стало известно. Он пошел до конца. На ощупь, на грани фола, но он получил зацепку, которую принялся раскручивать, собирая данные до полного представления всей картины. Вроде все было гладко. Он понимал, что всегда найдется кто-то еще, заинтересованный во власти и стоящий на ступень выше Синдиката. Кто-то, кто предпочитает оставаться в тени и выйдет из нее в самом крайнем, исключительном случае. Так и произошло.

Этот человек, на первый взгляд, не представлял никакой угрозы для его Насти. Наоборот, играл за его, так сказать, сборную команду. Влад не мог понять, что же именно во всем происходящем не давало ему покоя, резало изнутри непонятной тревогой, заставляя копать глубже, изучать, собирать информацию и пытаться уцепиться за то, что и включило тревожный звоночек в его сознании.

Настя засыпала — сперва от усталости и болезни, потом — от изматывающего сексуального марафона, а Лидер вновь баррикадировался в своем кабинете, изучая все, что касалось личности “серого кардинала”. Все прямо кричало о том, что в его лице можно обрести ценного союзника, но… Тревожный звоночек в голове не умолкал ни на миг. Беспечность Насти не успокаивала, а настораживала. Влад не мог понять почему. Он всегда подозревал, что есть некто, заинтересованный если не в свержении Синдиката, то в том, чтобы утвердить там свою власть. Этому человеку удавалось оставаться в тени только потому, что он никогда ничем не выдавал своей явной заинтересованности.

Несколько сказанных слов в бреду от психотропной сыворотки, которым Лидер в первый раз не придал значения. А могло ли быть по-иному? Больше всего он хотел услышать подтверждение того, что его девочка не работает на врага и ухватиться за шанс на воссоединение обеими руками. Во второй раз он переживал за ее состояние и был готов переломать себе пальцы, которые собственноручно подписали назначение на эту манипуляцию, больше похожую на экзекуцию. Сказанные вскользь, едва разборчивые отрывистые фразы могли пройти мимо, но интуиция одержала верх. И в тот же вечер, оставив пьяно посапывающую Вику Шахновскую в одном из пентхаусов «Гранд Отеля», он буквально перетряс всю имеющуюся информацию относительно личности серого кардинала.

Ему бы успокоиться. Но вопль интуиции звучал в его голове с каждой минутой все настойчивее. Понятно было одно: его Настя доверяла этому человеку, как самой себе. Осторожная, подозрительная, практически неуязвимая убийца высшего класса, которую учили не доверять в этой жизни никому. Стало быть, этот человек ей близок. Три дня Влад буквально сканировал личность Терминатора, самого вероятного кандидата на эту роль. Затем Настиного отца. Вот на этом этапе и всплыла личность Гуляева, недостающие элементы головоломки сложились в пока еще размытую, неточную, лишенную красок, но все же картину.

Архангелы — так курсанты прозвали между собой членов совета учредителей “Обители ангелов”, не были равны между собой, несмотря на практически равное распределение пакета акций. Кому-то достаточно было жить на дивиденды. Кто-то, как психоаналитик Якудза, просто содержала свое охранное агенство и получала лучших рекрутов. Терминатор горел самой идеей создания “сверхлюдей”, иных звезд с неба не хватал. Дмитрий Краснов вообще чувствовал себя не в своей тарелке в этом мире, где все было нацелено на смерть, особенно с того времени, когда эта безжалостная система поглотила его дочь. Иное дело Гуляев…

В ту ночь, когда Влад принял решение отпустить Настю, — пусть ненадолго — он собирался забрать ее из этого жестокого противодействия, как только она совершит свою месть, — на его стол легли последние данные о Гуляеве. Его любимая женщина ни о чем не подозревала. Сладко спала, обнимая пустующую подушку и сбитое одеяло, а Влад до рези в пересохшей сетчатке вглядывался в сухие строки и размытые снимки, пытаясь ухватить за хвост проблеск какой-то малоприятной, даже опасной догадки, но она ускользала, не желала замыкаться в логической цепочке, оставляя после себя еще больше вопросов.

Его мужское начало рвалось к Насте. Желание прижать ее к себе, оглушить страстными жаркими поцелуями становилось непреодолимым, кровь закипала от одной мысли о ней, лишая воли… Он сжимал пальцы в кулаки, закусывал губы до крови и вновь нырял в эти сухие строки, пытаясь докопаться до истины. А может, бежал от самого себя, умом понимая, что, стоит ему прижать к себе ее податливое гибкое тело, накрыть жадным поцелуем припухшие губы, погрузить пальцы в золотой шелк ее мягких волос и вдохнуть ее сладкий аромат — слетит с катушек окончательно, не выдержит. Закроет ее в своем особняке, вколет снотворное, чтобы не рвалась в этот опасный мир за окном, прикует наручниками к батарее. Пусть кричит и на полном серьезе обещает его прикончить. Слишком много времени он жил без нее, чтобы вновь лишиться своей девочки на пороге восхитительного воссоединения.

Несколько раз Влад тянулся к телефону с намерением отменить свое распоряжение и дать указание не выпускать Настю за пределы комнаты, но отдергивал руку, словно прикасался к раскаленному металлу, сглатывал тяжелый ком в горле и возвращался к монитору и бумагам. “Филипп Патек” на его запястье равнодушно отсчитывали минуты, которые складывались в часы. Время истекало слезами сожаления, а он изо всех сил заставил себя остаться глухим к его призывам.

За окном поплыли вечерние тени, нетронутый кофе остыл и был противно-горьким на вкус, его не спас даже элитный коньяк в неравномерной пропорции. Когда ему сообщили, что Настя на въезде в город заказала такси, перед глазами плясали искорки от усталости и перенапряжения. Влад протянул своему помощнику несколько листов с набросанными от руки схемами. Лидер не пользовался линейкой, но линии были четкими и ровными, знаки вопроса снабжались текстовыми пояснениями, прописанными ломаным, почти готическим шрифтом его почерка.

— Мне нужны эти данные. Немедленно. Я буду в городе. Три часа вам достаточно?

Его люди не задавали вопросов. Для них не существовало понятия “невозможно”. Влад ощущал себя на пороге какого-то грандиозного открытия, но пока плохо понимал, какого именно. Знал, что это известие перевернет все вверх дном. И знал, что первым делом сделает Настя по возвращении.

Несколько раз желание сорваться и отговорить ее от затеи мести бурлило в нем с утроенной силой. Он понимал, что это поставит крест на дальнейших планах, но при мысли о том, что его девочка, его ангел света, а не тьмы, подставляет себя под удар, о котором даже не догадывается, внутри бушевал ураган. Если он потеряет ее, после того как снова обрел, его жизнь будет лишена смысла.

Влад едва сдерживал себя, когда ожидал информацию от своих доверенных лиц, сидя в том самом ресторане, который считался их базой. Наполовину полный бокал остался нетронутым. Если ему придется действовать, следует сохранить ясную голову.

Никому бы не пришло на ум не то что искать его здесь, но и заподозрить в том, что это заведение, приобретенное подставными лицами, которые исправно отстегивали в бюджет государства и Синдиката, на деле принадлежит ему. Но все равно Лидер всегда был осторожен. Никогда не пользовался дважды одним и тем же транспортным средством и следил за тем, чтобы с записей камер были вырезаны фрагменты с его визитами. Доверенные лица тоже соблюдали конспирацию. Драго заявился под руку с официанткой, как со своей дамой, с виду — обычная влюбленная пара. Другой доверенный человек играл роль постоянного посетителя. Переступив порог, он сухо кивнул девчонке, которая умела молчать, и протянул Владу флешку. Явившийся спустя четверть часа Ликан принес ту же самую информацию с некоторыми дополнениями.

Что ж, Влад получил ответы на свои вопросы. Те самые, которые заставили его похолодеть внутри.

“Куда ты ввязалась, Настёнка?” — ментальный крик в никуда, лишенный какого-либо смысла. А могла ли она этого избежать? Он был почти членом семьи. Крестным отцом его девочки. Какая жестокая ирония судьбы — «крестным отцом» в двух разных значениях. Наверняка покупал его Насте конфеты и игрушки, когда она была совсем маленькой, пил за одним столом с ее родителями; скорее всего, именно он первый узнал о том, что его крестница впервые влюбилась; одобрительно, в отличие от отца с матерью, кивал, когда она сделала свой первый пирсинг. Это он привел ее за руку в “Обитель ангелов”, когда она об этом попросила. Отдал свой долг за то, что не смог уберечь от пешек Синдиката. А может, мог, но не стал, и на это у него были вполне веские причины.

Все эти годы он не спускал с нее глаз, наблюдал, как хрупкая, ужаленная жизнью девчонка превращается в жестокого бойца, сильную амазонку, совершенное боевое оружие. Многие из тех испытаний, от которых у Насти до сих пор холодела кровь при одном только упоминании о насилии и травмах (Влад хорошо помнил, как сбивался ее голос при этом), серый кардинал срежессировал сам. Вернее, с помощью Якудзы, королева психоанализа не зря гребла свои дивиденды. Но он же и предотвратил ряд покушений на своего ангела на первом этапе обучения. Сама Настя наверняка не догадывалась, что было как минимум три попытки лишить ее жизни. Такая вот расчетливая доброта: он не позволил ее убить, но с легкой руки позволил старичкам обители изгаляться над ее телом и сознанием. И все равно после этого Настя была ему преданна. Чем он ее подкупил на этот раз? Россказнями о том, что не имел права вмешиваться?

Влад сам прошел краткий курс в этой «обители». И видел достаточно. Знал о существовании так называемой высшей касты, которой ужасы выживания в казарменных условиях не коснулись. За большие деньги ими занимались лучшие инструкторы, давали им такие знания, которые мало кто получал. Потому как большинство ломались и вылетали. Почему Архангел заставил свою крестную дочь идти обычным путем новобранцев? Почему не вверил ее Хаммеру для направленного обучения? Надеялся, что малышка сломается в первые дни и выкинет эту блажь из головы? Пожалел средств — вряд ли, достаточно было одного его слова, чтобы Настя научилась убивать, не получив при этом ни царапины.

Влад отвернулся от монитора, глядя в окно, за которым быстро проезжали автомобили и светились вывески реклам.

Серый кардинал воспитывал себе не просто оружие. Цепного Цербера, которая должна была научиться сама преодолевать препятствия и рассчитывать только на себя. А цепью для нее стали как раз их почти родственные отношения… Идеальный расчет! Гуляев сам слепил себе машину смерти, золоченую ширму для своих интриг. Настя никогда бы и мысли не допустила, что ею играют или же используют.

Такой человек не остановится ни перед чем. Если он не пожалел эту девчонку, дочь своего лучшего друга, тогда… что будет с ней, когда игра против Синдиката придет к логическому завершению? На первый взгляд, их особые отношения могли застраховать ее от последующего слива. Ангел сделал свое дело, может уйти на заслуженный отдых. Но если она не захочет довольствоваться ролью исполнителя и начнет задавать вопросы? Рано или поздно так и будет. Это сейчас ей комфортно не лезть в дела крестного, сосредоточившись на своем возмездии. А что будет потом?

Спикер уничтожал тех, кто был слишком умен и позволял себе такую роскошь, как собственное мнение. Нет, он пользовался их мозгами, поручал самые деликатные дела, но, стоило кому-то усомниться в его приказах или возразить — приговор подписывался в считанные секунды. Но на кого, хоть в самой ничтожной доле, равняется даже самый уверенный в своем положении криминальный авторитет?!

Вопросы. Сотни вопросов без ответа. Большинство — домыслы, не лишенные оснований. Настя не станет свободна после гибели Спикера. Серый кардинал не отпустит свое лучшее оружие…

Только к полуночи, возвращаясь домой, Владу показалось, что он понял, в каком направлении надо действовать. Но всё равно не торопился набирать номер, который его парни раздобыли буквально чудом. Часы в его городской квартире глухо пробили полночь, когда он, открывая замок в квартиру, все же решился на разговор.

— Вы хотели встретиться со мной. Я кандидат, о котором говорила Ангел. Вакансия в силе?

— Приветствую, Корнеев, — у Гуляева был приятный голос, в котором сквозила почти отеческая теплота. — Человек, который нашел способ выйти со мной на связь, заслуживает внимания. Бесспорно. Жди звонка моего помощника…

Последние слова Лидер пропустил мимо ушей. Дверь с глухим щелчком захлопнулась за его спиной. Он не стал зажигать свет, просто скинул пальто, наугад повесив его на крючок, и положил ладонь на рукоять пистолета у бедра.

Тонкий аромат сигаретного дыма с ярко выраженным запахом ванили. В тамбуре он подумал, что ему это показалось, но сейчас… Рецепторы тела уловили пониженный градус температуры. Кто-то открывал окна, чтобы выветрился запах сигаретного дыма, еще совсем недавно.

Влад выхватил пистолет и несколько раз зажмурился, чтобы глаза привыкли к темноте. Тишина, нарушаемая тиканьем часов и порывами ветра за окном, обволокла тревогой. Несколько секунд, что он вглядывался в полумрак спальни, прислонившись к дверному косяку, не принесли результата. Влад собирался двинуться дальше, но тут слух уловил легкий скрип кожаной обивки мебели. Совсем тихий, едва различимый, но звук. Только сейчас все слуховые рецепторы обострились, и свист ветра был на миг перекрыт звуком сдерживаемого дыхания.

— Вышел, иначе я продырявлю тебе башку, — ласково произнес Влад, не повышая голоса, удерживая на прицеле размытую фигуру в кресле. Его незваный гость мог быть вооружен, но Лидер был готов и к этому.

Рывком грациозного и осторожного хищника покинул свое убежище. Пальцы коснулись выключателя, и спальню залил мягкий свет высоких бра.

То, что это была женщина, он понял еще перед своим маневром. Может, интуитивно, может, по частоте и легкости дыхания и тонкой нотке “Лайт блю”, которую не до конца перебил сигаретный дым.

— Вика, — устало выдохнул Лидер, опуская пистолет.

То ли оттого, что чувство опасности сменилось удивлением, то ли от всех событий этого дня на плечи упала усталость. А еще осознание, что при виде поднявшейся ему навстречу из кресла женщины сердце не то что не дрогнуло, наоборот, застыло льдом несвойственного ему ранее безразличия.

А встрепенуться ему было от чего. Истинная дочь монголо-татар с горящими темными глазами, красивым контуром высоких скул и лепными губами, с осанкой королевы, в черном платье в пол, облегающем ее изумительную фигуру, смотрела с вызовом. Тем самым, который бы вскипятил кровь и довел до эрекции даже мертвеца. Узкая ладонь якобы небрежным, но утонченным жестом откинула блестящие черные волосы на плечо, когда девушка повернулась спиной, вроде как для того, чтобы поправить диванную подушку, а на деле продемонстрировать большой вырез на спине, который заканчивался ниже линии копчика, демонстрируя взгляду ямочки у начала плавной линии стыка упругих ягодиц. Красивая татуировка в виде нотных знаков, которые рассыпались на черную пыль, венчала правую лопатку, пересекая бусины позвонков. Когда-то Виктория закончила музыкальное училище по классу скрипки и, по слухам, достигла в этом немалого мастерства, но сам Влад никогда не слышал, как она играет. И, откровенно говоря, никогда не горел желанием это услышать, даже тогда, когда ему казалось, что эта роковая брюнетка сумела вытеснить из его сердца образ Насти.

— Я сделала дубликат, — спокойно ответила Виктория, хотя Влад не собирался задавать риторических вопросов а-ля “как ты сюда попала”.

Когда она повернулась к нему, от Лидера не укрылась какая-то легкая, едва уловимая неуверенность в ее движении. Ответ на свою догадку он получил сразу, стоило перевести взгляд к подножью кресла. Откупоренная бутылка “Курвуазье” и перевернутый бокал. На светлом ковролине отпечаталось коричневое пятно от пролитой жидкости. Даже в состоянии алкогольного опьянения Вика умудрилась сохранить величественную осанку и аристократическую надменность. Но теперь все это было для Влада чужим и не вызывающим больше никаких эмоций.

— Я просил тебя не курить в спальне. — Револьвер полетел на постель под ироничным прищуром Виктории.

Влад ослабил узел галстука и отвернулся, чувствуя, что Вика, все еще не растерявшая уверенности в силе собственных чар, смотрит ему в спину.

— Надо же мне было чем-то скрасить ожидание. И кстати, я приготовила твою любимую лазанью, ты, должно быть, голоден.

“Максимум разогрела ресторанное блюдо и украсила зеленью”, - Влад внутренне поежился от подобного проявления заботы.

Появление Вики вызвало раздражение. Он собирался запастись кофе и уделить несколько часов повторному изучению материала о Гуляеве, чтобы потом выкроить положенные три часа для сна. Светская беседа или же выяснение отношений с бывшей любовницей не входили в его планы.

— Спасибо. Но я не голоден. И не смогу уделить тебе время, у меня очень много работы.

— Это не страшно, милый. — Ему не понравились нотки едва сдерживаемой истерики в голосе Вики. — А хочешь, я буду ласковой кошкой сидеть у твоих обнаженных ног?.. Ты меня не заметишь, обещаю…

— Вика, давай так. Я вызову тебе такси, и мы поговорим в другой раз.

Он услышал, как она подошла со спины, и понадеялся, что у нее хватит благоразумия не вешаться на него. Как бы не так. Длинные пальцы девушки погладили его плечи и легли на грудь, обрисовывая бугры напряженных мышц.

— Не-е-е-т… Я соскучилась, и никуда не уеду. Ты же тоже скучал по мне, я знаю.

Влад сжал зубы до скрипа эмали. Может, стоит послать ее прямо сейчас? Ласково — так, чтобы не сразу догадалась. Еще не совсем время сбывать с рук своего информатора и соратника в борьбе против Шаха, он это понимал, но от навязчивости этой красивой куклы самоконтроль грозил раствориться без следа.

— Вика, я действительно очень занят. Кроме того, ты рискуешь, появившись здесь. Сейчас очень ответственный этап, и ты можешь оказаться под ударом. После Рождества все закончится и мы уедем отдохнуть, но для того, чтобы все получилось, сейчас нужна предельная осторожность!

— У меня были ребята Спикера в гостях, — прочертив линию заостренным ноготком по его ключице, проворковала Вика. — Забавные такие. Пили детокс-чай, чуть не стошнило бедняжек, и угощали меня солеными фисташками. Всё про Лекса спрашивали, не виделась ли я с ним и не известно ли мне, появились ли у него новые враги. А я, не будь дурой, слила им Катрин, эту суку. А нечего распускать обо мне сплетни. Еще этот, что бизнес попрошаек крышует, заманал, все подкатывает, не понимая, где он, а где я. Его тоже им в работку подкинула…

— Они тебя не тронули? Ты ничего лишнего не сказала?

— Владик, ну как можно. Я ж тебя люблю. А вот про Настю намекнула… Аудиторы, они страшные люди, понимаешь. Подлые. Руки загребущие, есть привычка тянуться к чужим мужчинам…

На миг Владу показалось, что кровь застыла в жилах. Застыла и в тот же момент вскипела, ударив в голову накатом штормовой волны. Излишне сильно, так, что Вика взвизгнула, сжал ее музыкальные пальцы до боли и оттолкнул от себя.

— Что ты только что сказала?

Какой-то новый, резкий, едва ли не сатанинский смех женщины разлился по комнате тревожными аккордами. В этот момент она напомнила ему ведьму. Нереально красивую черную колдунью в черном платье и с горящими глазами, в которых отражался мягкий свет светильников.

— Ты ничем не лучше моего благоверного. Вы оба привыкли видеть во мне тупую куклу с шикарным телом, чей круг интересов ограничивается новым маникюром и изучением «Кама сутры». Ты действительно думал, что я не узнаю, в чем заключается твоя работа? Что ты все это время трахал эту белобрысую шлюху в своем загородном доме?

Лидер, я прекрасно знаю, что ты драл свою горничную. Вот только не учел, что она давно работает на меня! О да, этой провинциалке надо отдать должное. Сперва она была так довольна собой, что якобы увела у меня моего козырного мужчину, что не могла не подколоть, когда ты выкрал Лехину суку и жарил целыми днями! Наверное, чтобы она охотнее раскололась?

— Виктория, — он только чудом не подскочил к ней и не сомкнул руки на ее шее. — Твоя ревность сейчас не в дугу совершенно. Это враг, и я обязан был вытянуть из нее все, что ей известно!

— Знаю, ты ее на наркоте держал. А потом совсем с катушек рухнул. И отпустил, если я не ошибаюсь. Интересно, как дорого Спикер заплатит за подобную информацию? Особенно, если я преподнесу ему ее вместе со своим совершенным телом.

Последнее как раз волновало Влада меньше всего. Виктория отыграла свою роль. Но то, что она обскакала его на этом игровом поле, а он ни разу не воспринял ее всерьез, больно полоснуло по сознанию. Внешне же это никак не проявилось. Влад улыбнулся, скрестив руки на груди. Раньше Вика побаивалась подобной улыбки, но сейчас триумф в ее крови сорвал все тормоза.

— К Спикеру? Убью, сучка. Ты моя.

Смех оборвался на губах красавицы. Но не от страха перед угрозой, — перед растерянностью, приятной такой растерянностью. А еще в ее глазах вспыхнули искры восторга от подобной демонстрации силы. Выпад Влада достиг цели. Мужчина сжал кулак, впечатав его в ладонь левой руки до хруста костяшек, смерив Вику взглядом абсолютного хозяина положения.

— Перепила? Или заигралась, черноглазка? — Вика вздрогнула, когда он сделал шаг ей навстречу, но осталась стоять на месте, завороженно наблюдая. — Давай, рискни. Я тебя на цепь посажу, сука. К Спикеру? Ты кому принадлежишь? С кем ты спишь? Или ты думаешь, я буду смотреть, как моя женщина лезет в чужую постель?

— Влад, я… — Виктория растерялась.

Не испугалась только потому, что его тон, его поза и все поведение сейчас зажгли в ее крови неистовое пламя. Это можно было легко прочесть в ее глазах. Только что она получила подтверждение тому, что нужна и желанна. “Дали им свободу, а они готовы остаться рабынями”, - некстати вспомнились Владу слова Оскара Уайлда. Лучше одержимость на грани помешательства, чем галантные реверансы.

Вика зажмурилась, когда Влад схватил ее за волосы и сильно дернул.

— Не сметь закрывать глаза. Ты что только что сказала? Кому ты там свое совершенное тело показать собиралась?

— Я не… это все ты! Ты спал с ней за моей спиной!.. Как только все узнал про моего мужа, я стала не нужна… пусти, мне больно!

— Придержи язык, пока я тебе его не откусил. Ты чего хотела? Ты в постели о чем-то думала, кроме как о том, чтобы отомстить бывшему? Я мужчина, это понятно? Если моя женщина настолько меня не уважает, что думает о посторонних вещах, когда я ее имею, я буду драть шлюх, у которых иные эмоции. Я заманался ждать, когда ты оттаешь и начнешь отвечать на уровне! Видимо, зря.

— Влад…

В голове помутилось от ярости. Эта сука вознамерилась сломать ему все в нескольких шагах от счастья. Он не собирался терять ни минуты. Схватил Вику, вцепившись пальцами в вырез платья и резко рванул, разрывая его по шву. В этом действии не было ни капли сексуального вожделения. Только холодная злость. И еще необходимость не допустить провала любой ценой.

— Раком, лицом в пол! — Только потому, что Виктория подчинилась, он сумел позволить себе секундную передышку и закрыть глаза.

Ярость так часто переходит в неистовое желание… но сейчас это правило не сработало. Даже при виде упругой попки Вики и ее коленопреклоненной позы. В секунды само сознание охотно пришло ему на помощь, подкинув кадры из недавнего прошлого. Настя с потемневшими от страсти глазами. Ее язычок, облизывающий пересохшие губы. Платье цвета небесной лазури, которое так же трещало по швам, когда он терял голову в неистовом желании обладать женщиной своей мечты. Ее отчаянная смелость и такая восхитительная покорность. Ее пальцы на его затылке, спине и бедрах. Ее тугие внутренние мышцы, сомкнувшиеся самой желанной ловушкой вокруг окаменевшего члена. Он едва успел прикусить язык, чтобы не произнести самое дорогое имя, и рванул ремень брюк, освобождая налившийся фаллос и грубо притянул бедра Вики на себя.

— Убью… Только произнеси при мне еще раз имя Спикера! — В тот момент ему показалось, что это Настя недавно пригрозила явиться к своему боссу в одном неглиже.

Этого оказалась достаточно, чтобы он с яростным рычанием погрузился в Вику одним толчком на максимальную глубину. Женщина взвизгнула.

— Еще. Раз. Услышу. Твои. Угрозы! — Зубы мужчины впились в ее шею. Ярость. Ничего иного. Он оставался твердым только при мыслях о Насте. — Я схожу по ней с ума, а она понты кидает!..

Он буквально потерял связь с реальностью. Вколачивался в податливое тело постанывающей Вики, мало обращая внимание на ее слова и признания в любви. Разрядка не приходила, даже когда Вика затряслась в приступе уже второго оргазма.

— Это только начало! — шлепнув ее по ягодице, пообещал Влад. — Налей мне выпить. И, как и обещала, сидишь у ног. Я тебя до хрена разбаловал…

Вика, не в состоянии скрыть счастливую улыбку, поднялась на ноги. Ее пошатывало, но Владу показалось, что она не шла, а летела к бару. Черные глаза сияли от удовольствия.

Он выиграл этот раунд. Но прекрасно понимал, что всего лишь отстрочил неизбежное. Завтра будет новый день, а Виктория потеряла все возможные тормоза. Мог ли он ее в этом винить? Как бы вы негласно ни договаривались о том, что не станете предъявлять друг другу никаких претензий, все летит к черту, когда в дело вмешиваются чувства. Он никогда не думал, что Вика помогает ему ради него самого, а уж никак не ради мести. Не хотел думать, поправил себя Лидер, наблюдая за тем, как обнаженная красавица с взлохмаченными волосами и счастливой улыбкой на лице наполняет бокалы, распрямляет спину и крадется к нему грациозной походкой кошки.

Он знал, что ему надо сделать, чтобы обезопасить себя и Настю. Знал, но почему-то понял, что ему будет трудно сделать это самому. А не сделать — значит, подписать себе смертный приговор. Почему обстоятельства сложились так, что ему приходится воевать с женщинами? И почему они бьют в самый эпицентр уязвимости с таким извращенным садизмом, который не снился даже мужчинам?

Вика протянула ему бокал и устроилась у его ног в обманчиво покорной позе. Как бы не так! В ее глазах так и не погас тот хищный блеск победительницы, уверенной в том, что подобный Владу мужчина у нее на крючке. Как же ему хотелось в этот миг увидеть в восточных глазах хоть капельку понимания, согласия, доверия… но ничего из этого в них не было и в помине. Только эгоцентризм, запредельное самодовольство и наслаждение собственной властью. Женщина загорелась игрой, которую начала против него, и останавливаться не собиралась. Этот азарт не погас даже тогда, когда Влад запустил ладонь в ее волосы и рассеянно погладил.

Ему было жаль. Но он прекрасно видел, с какой легкостью эта стервочка расправлялась с теми, кто осмелился перейти ей дорогу, достаточно вспомнить Шахновского. И как ей было плевать на всех, кто непроизвольно попал в мясорубку, взять ту же Элину. Она не остановится, и надолго обмануть ее сладкими обещаниями не удастся. Сейчас Вика была подобна разомлевшей тигрице у его ног, но, стоит этому сексуальному угару в ее крови раствориться, нападет снова.

Казалось бы, она могла стать идеальной парой ему. Но увы, Влад не испытывал к ней ничего. Если раньше в этом оставались какие-то сомнения, то с появлением Насти они растворились без следа. В тот момент он понял одно: ни за что, ни при каких условиях он не позволит кому бы то ни было отнять у него его любимую женщину. Как и себя — у нее.

Одурманенная собственной победой и желанием Виктория пока еще, слава богу, этого не поняла. Влад не обольщался. Утром она все сложит в уме, и угрозы прозвучат куда увереннее. Женщины чувствуют, когда мужчина к ним охладевает. Очень хорошо чувствуют. Но пока еще экс-жена Шахновского этого не понимала. А у него оставалось совсем немного времени.

— Если тебе надо поработать, милый, — хрипло прошептала Вика, не сводя с него глаз и облизывая губы, — Я не буду мешать…

— В топку работу.

Раскрасневшееся личико Насти, ее широко распахнутые глаза цвета штормового моря всплыли в его памяти вместе с хриплым шепотом в его губы. “Целуй или ломай мне позвоночник. Третьего не дано…” Его смелая и такая отчаянная малышка. Его смысл жизни уже на протяжении девяти лет. Он не мог позволить себе потерять ее. Он сам сломает позвоночник каждому, кто посмеет встать на пути их чувства.

Любимая женщина и сейчас держала его в своих крепких и нежных объятиях, не покидая мыслей ни на секунду. Это не Вику он сейчас поднял за плечи, усаживая к себе на колени так, чтобы видеть лицо. Это не ее гибкое тело сейчас прильнуло к нему, поймав налившийся член в тиски своей тесной раковины. Это не в нее он сейчас вколачивался, хрипло выдыхая сквозь зубы от нахлынувшего удовольствия.

Вики не существовало. Он зажмурился, чтобы не видеть блеска чужих темных волос, задержал дыхание, чтобы не вдыхать и свежий, и одновременно пряный аромат с нотками цитруса и жасмина. Той, что сейчас буквально пронзала его барабанные перепонки раскаленными иглами своих б**дских стонов, уже не существовало. Ей оставалось жить совсем немного.

Имя Насти замерло на его губах, так и оставшись непроизнесенным. Последний раз он так промолчал. Он вырвет собственное сердце за право произносить его с любовью снова и снова и безжалостно устранит всех, кто когда-либо заставит его молчать.

…Виктория посапывала во сне, развалившись поперек его кровати. Чувство вины от всей неоднозначности ситуации укололо его всего на миг, последняя дань совести и морали. Увы, на войне как на войне. Влад не стал звонить Лектору, ликвидатору в его группировке. Достаточно было эсэмэски.

“Приступаю. Мне необходим час”. — Влад кивнул дисплею телефона в ответ.

Стер переписку и позволил себе уснуть, не вставая с кресла. Утро раскрасило небо серыми унылыми красками с мазками снежных хлопьев, когда он открыл глаза. Виктория уже проснулась, лениво водила по губам кистью блеска для губ. И улыбалась. Черт возьми, даже он никогда не испытывал такого превосходства, которое плескалось в ее миндалевидных глазах.

— Я уезжаю. У меня массаж и пилатес скоро, — проворковала женщина, пряча блеск и зеркальце в сумочку. — Влад, я насчет Спикера пошутила. Но если ты будешь играть со мной в игры, я все ему про тебя выложу…

— Альпы? Куршевель? — холодно осведомился Лидер. — Карпаты?

Взгляд Вики не потеплел. Но в нем проскочила искра глупого самодовольства.

— Я подумаю…

Он поцеловал ее на прощание. Постарался сделать это так, чтобы ничем не выдать себя.

Помог Вике продеть руки в рукава норковой шубы и даже прошептать напоследок:

— Ты моя. Хрен когда отпущу. И перестань сомневаться…

А спустя десять минут стекла задрожали от взрывной волны. Она достигла даже окон пентхауса. Надрывно завыла сигнализация припаркованных автомобилей, грохот взрыва растворился в безрадостном небе наступившего утра. Оранжевое зарево на миг осветило полумрак спальни, отбрасывая ломаные тени.

Влад плеснул себе коньяка и залпом выпил его до дна, уже не удивившись ни шуму, ни почему не испытывает никакого сожаления.

— Покойся с миром, Виктория…

Еще спустя два часа он покинул квартиру. На месте взрыва Викиной “ауди” все еще копошились пожарные и полицейские. Толпа не расходилась, и никто не обратил внимания на мужчину в сером пальто с кейсом в руках, который вроде бы удивился происходящему, растерянно оглянулся и, решив, что потеряет много времени, расспрашивая зевак, направился к своему автомобилю.

Только что он завершил свой разговор с помощником серого кардинала. До встречи оставалось несколько часов, что позволяло ему успеть собрать совет в загородном доме. Разобраться с предателем, который, вернее которая, сливала Вике информацию, и объявить своим соратникам о новом плане их дальнейших действий.