Глава 11

Я взяла у Силь тварюшку, прикидывая, как бы мне пронести ее мимо вахтерши, которая и так точила на меня клыки.

Мор, к слову, как только узнал, что я собралась на встречу с Пусей, решил, что сил его аристократических сегодня на меня больше нет. Оранжерея и так была сверх лимитов. А тут еще и химера…

Дэна же вызвал куратор. Как я узнала чуть позже, за время лечения Стилл многое пропустил, и сейчас над ним топором палача завис несданный проект по алхимии, который нужно было срочно доделать. А страж вместо усиленной учебы, едва вернулся в академию, начал ерундой заниматься — заговоры политические распутывать. О последнем, правда, куратор был не в курсе, так что просто считал: его подопечный валяет дурака вместо того, чтобы корпеть над учебниками. И решил сделать внушение.

Поэтому на встречу с подругой я отправилась одна.

И сейчас, когда уже прощалась с Силь, та заметила, что я слишком уж отстраненно-задумчивая.

— Что с тобой? — спросила она озабоченно.

— Да вот все думаю: если одна девушка составляет список из имен других… что это может значить?

— Только имена, без цифр? — уточнила она.

— А при чем тут цифры? — напряглась, припомнив даты.

— Если там фигурируют цифры, то я бы предположила, то это список, кто скидывается на винишко для вечеринки. В ином случае я бы предположила, что это список ее соперниц, — не задумываясь, ответила подруга. — По опыту тебе скажу: ни одна работа или хобби не заставит девушку педантично выписывать имена на листочек. Она их в уме будет держать. Потому что это не проблемы… так, рабочие моменты. А вот мужики — это да, проблемы… — явно думая о чем-то своем, протянула Силь.

Я лишь фыркнула и махнула на нее рукой. Нашла тоже у кого спрашивать! У подруги все сводилось или к мужикам, или к выступлениям и веселью.

На этом мы с Силь и распрощались, и я осталась в компании Пуси.

— Ну, и что мы с тобой будем делать? — поинтересовалась я у химеры.

«Мстить предательницам», — безмолвно, одним только взглядом ответила питомица.

Я же, зная о том, насколько паскудным может быть характер этой паразитки, решила не рисковать и не пытаться протащить переноску под носом у вахтерши: обязательно Пуся в этот момент либо завоет, либо еще что учудит, а мне потом выпутывайся, трупы закапывай…

Потому я оставила переноску под окном своей комнаты и поспешила к себе. Лори и Дара на этот раз оказались на месте: одна готовилась ко сну, вторая — к практике на кладбище. Увидев, как я деловито откопала у себя в вещах тонкую веревку, привязала один конец той к ножке кровати, а второй — спустила в открытое окно, Лори, заплетавшая косу из своих кучерявых волос, поинтересовалась:

— Для любовника? Если что, предупреждаю: творите разврат тихо, я спать хочу.

— Тихо навряд ли получится. Потому что Пуся орет сильнее любого ухажера. И дольше тоже.

— Ты опять притащила сюда химеру? — возмутилась Лори.

— Еще нет, но притащу. — Я свесилась в окно, прикинув, как, собственно, буду тягать в комнату переноску через окно. — К слову, Пуся пострадала именно за свои моральные принципы.

— Это какие же? — поинтересовалась Дара, видимо припомнив, как принципиальная тварюшка располосовала штанину одного адепта — любителя сидеть в шкафах.

— Не хотела допускать разврата на вверенной ей территории.

— Поэтому ее с этой самой территории и выселили? — проницательно спросила Дара.

Я лишь согласно угукнула и побежала опять вниз, удостоившись бдительного взгляда вахтерши, которая то ли начала что-то подозревать, то ли просто решила заставить меня понервничать.

Вновь оказавшись под окном, закрепила веревку на ручке переноски, и Дара, выглянув сверху, взялась тянуть.

Пуся взмыла вверх, огласив округу душераздирающим криком. Видимо, тварюшка, после недавних событий не любившая высоту, еще могла смириться с тем, что она может упасть вниз. Но наверх… одним словом, у зверушки только что под траурный химеров вой была похоронена логика и разорвался шаблон.

Причем ее сольная партия была столь громогласной, что я засомневалась, смогла бы Силь взять такие октавы. И едва «певица» заткнул… сорвала голос, как талант зверюги нашел своих почитателей. Первой выразить свой восторг примчалась, роняя тапки, вахтерша. Завидев меня, она тут же сделала стойку и подозрительно спросила без обиняков:

— Что ты тут делаешь?

— Любуюсь закатом, — выдала я, выразительно оглядываясь окрест. С учетом того, что огнедышащее солнечное око уже давно скрылось за горизонтом и окрест не было видно ни зги, утверждение было сомнительным.

— Ну-ну… — протянула стражница общежитских врат. — А орала, словно режут, тоже ты?

— Ага, — кивнула, чувствуя себя по-идиотски. И попыталась оправдать свою дурость в глазах вахтерши: — В кустах что-то зашевелилось. — Я ткнула пальцем в чахлую поросль, в которой могла затеряться разве что мышь. Пробник мыши.

Про себя же молилась всему небесному пантеону сразу, чтобы Дара успела втащить переноску в окно. А то ладно бы парней на веревке в комнату затягивали… Это пусть и нарушение устава академии, но привычное, что ли… А тут — зверюгу. Эх, все у меня не как у нормальных людей.

Вахтер не успела задать очередной вопрос, как к нашему диалогу присоединились уже адепты, тоже привлеченные концертом Пуси.

— Кого тут убивают? — с интересом спросила высунувшаяся из-за угла знакомая лысая макушка.

По ней-то я и опознала Люка — любвеобильного стража, что учился на пару курсов старше. Парень тоже идентифицировал меня и как-то облегченно выдохнул:

— А, Ники, опять тебя? — Вышел из-за угла уже во весь своей немалый рост и поинтересовался: — Труп где?

— Какой труп? — уперев руки в бока, поинтересовалась вахтер почему-то у громилы-студента.

— Дык это… — Люк почесал лысину. — Ники как какую пакость встретит, так сразу ее упокаивает. То маньяка, то волкодлака… Вот я сразу и спрашиваю: где новый труп?

— Пока из трупов только моя психика, — призналась я.

— Ну это неинтересно… — разочарованно произнес Люк, когда понял, что труп ему не светит. — А чего орала-то тогда?

— В кустах что-то шуршало… — повторила я свою легенду.

И тут над нами что-то протяжно… нет, не завыло, а скорее… зашипело сорванным голосом, который тут же перешел в звук открываемых несмазанных петель. Вахтер и адепт тут же вскинули голову вверх и…

Пикирующий цветочный горшок стал им ответом.

Бах. Дзинь… Просвистев рядом с лысой макушкой, из окна спикировала чахлая герань, чтобы тут же разбиться о щебень обратной засыпки фундамента.

Люк посмотрел вниз, под ноги, и, увидев черепки, землю и, собственно, злополучную герань у своих ног, сглотнул. А потом снова вскинул голову наверх, чтобы увидеть свесившуюся через подоконник Дару.

Некромантка жизнерадостно возвестила:

— Тут кто-то так орал… — она произнесла это так натурально, что даже я поверила бы: рыжая только что распахнула окно. И тут Дара «поняла», что нечаянно чуть не организовала труп, который так жаждал найти Люк. То, что в роли покойника выступил бы сам громила, — уже детали. — Ой… Я нечаянно… Он сам упал. Вы там все живы? Я никого не убила? — спросила она с затаенной надеждой, которая может быть слышна лишь в голосе истинного мага смерти.

— Нет, — буркнул Люк, подальше отходя от окна, из которого могло «нечаянно» десантироваться еще что-то. Например, амнезия, сотрясение головы или еще какая пакость в этом же роде, что непременно идет в комплекте с летающими горшками.

— Ну и хорошо, — тоном «а жаль» произнесла Дара и вновь спросила: — Так кто вопил-то?

— Ники. Она мышь увидела… — за меня решил Люк.

— А… всего-то, — разочарованно протянула рыжая и подытожила: — Ну тогда я спать…

И Дара с шумом захлопнула створки, выполнив миссию «отвлеки противников» на отлично. Ей бы не некроманткой быть, а шпионкой. Вон как ловко выходит. И Пусин мяв в скрип превратила, и вахтера убедила, что никого в окно не втягивали…

Я же, смущенно потоптавшись, завила, что, кажется, воздухом перед сном уже надышалась, и вообще, того… пойду к себе. Как раз вовремя, потому как на крик вслед за Люком начали подтягиваться и другие адепты. Не столь расторопные, как Люк. Ушла я, когда под окнами нашей комнаты начал собираться консилиум. Он спустя какое-то время и отправился на охоту в кустики за мышью. Руководил операцией лысый громила. Вахтер же, глянув на эту поисковую операцию, только плюнула и отправилась к себе. Бдеть.

А я лишь могла представить, как ошалела от внимания теоретическая пискуха, когда на нее двинулась орда адептов, обвешанная заклинаниями.

За этим мы четверо: я, Лори, Дара и Пуся — наблюдали уже из окна.

— Да уж… — только протянула Лори, отстраняясь от подоконника и оглядывая взглядом меня, химеру и некромантку. — Втягивая в окно переноску, организовать покушение горшком и поднять на уши всю академию — это талант.

Рыжая на этот комплимент смущенно шаркнула ножкой, я потупила взор, Пуся возгордилась. И мы, дабы охрипшая химера еще чего такого не отколола, решили превентивно дать ей взятку. Вскладчину. В особо вкусном размере. Ради этого Лори даже пожертвовала кусок колбасы, который нашелся у нее в загашнике.

Тварюшка подношение милостиво приняла и вроде бы затихла. Мы с кучеряшкой начали готовиться ко сну. А некромантка отправилась на ночной практикум.

Ложась в постель, я уже было подумала, что этот длинный день наконец-то закончился. И пребывала в этой уверенности, пока меня что-то вдруг резко не ударило в грудь. И я тут же проснулась, чтобы узреть Пусю, которая невесть как выбралась из переноски. И мало того, что она умудрилась открыть запор. Это было сущей ерундой по сравнению с тем, что эта паразитка топталась на моей постели, а рядом с ее пушистым хвостом лежал стебель злотой крылатки. А по комнате латали, звеня крылышками, бабочки. Их-то, видимо, и гоняла химера, обернувшаяся кошкой.

Вот тварюшка напружинила лапы. Прыжок. Пушистое тело взвилось в воздух, чтобы в следующий миг закогтить звонкий крылатый лепесток.

«Тинь-дилинь», — раздалось в комнате мелодичное. И тут же следом — утробное урчание.

— Выплюнь гадость! — выдохнула я возмущенно и попыталась отнять у Пуси ее добычу. Проще было отжать у дракона из пасти принесенную ему в жертву девственницу, которой ящер уже подзакусил, чем вырвать из зубов химеры магического мотылька. Пушистая паразитка упиралась лапами, хрипела, царапалась. Стояла насмерть, одним словом. И, несмотря на все мои усилия, сожрала раритетный экземпляр. И тут же вожделенно уставилась на остальные порхавшие лепестки.

А я поняла: это конец. И не только для растения. Для меня. И для Мора с Дэном. Потому как мы тепличнику работу не сдавали — просто полили и ушли, заперев оранжерею, как и велел Штопс. И когда он завтра утром придет глянуть на свою гордость, первыми кандидатами на обвинения будем мы!

Я посмотрела на наглую, до безобразия довольную кошачью морду и с чувством пожелала:

— Чтоб ты подавилась.

А затем потянулась к магфону и набрала в ночи знакомый номер. Услышав хриплое знакомое «Да», я обрадовала Дэна фразой:

— Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться в главный ботанический сад?

— Прямо сейчас? — прогоняя сон, спросил страж, уже печенкой чуя, что если я приглашаю его подышать свежим воздухом под луной и прогуляться, то свиданием тут и не пахнет.

— Ну, можно не прямо… До утра время, чтобы найти новую цветущую злотую крылатку, у нас еще есть…

— Всего-то… — как-то обреченно отозвался Стилл…

И я услышала шуршание. Судя по всему, кто-то эксгумировал свое тело из кровати, чтобы отправиться на подвиги. Дальнейшие слова Дэна это подтвердили.

— Хорошо. Жду тебя под окном душевой через четверть часа.

На этом мы и распрощались. А я начала спешно собираться, параллельно пытаясь поймать Пусю и запихнуть ее в переноску. Тварюшка обратному заселению отчаянно сопротивлялась и орала. Летавшие по комнате крылатки вторили ее мяуканью мелодичным перезвоном.

Под эту какофонию и проснулась Лори, чтобы застать данную эпичную картину.

— Что ты делаешь? — задала соседка резонный вопрос.

— Собираюсь на занятие по ботанике, — отозвалась я, предпринимая нечеловеческие усилия по утрамбовыванию Пуси.

— А… Всего-то? — зевнув произнесла Лори. — И где оно будет проходить?

— Это выездной практикум, — не погрешив против истины, сказала я, отбиваясь от химеры, которая больше походила сейчас на фурию.

— Лучше бы ты творила простой и привычный разврат, — подытожила она, глядя на то, как Пуся упирается всеми четырьмя лапами с видом невинно мучимой животинушки. При этом в зубах она держала трепыхавшегося мотылька. Как при этом пушистая скотина умудрялась орать — для меня осталось загадкой.

— Это еще почему? — возмутилась я.

— Разврат звучит тише.

— Ну, так представь, что это не просто разврат, а целая оргия, — нашлась я.

— Угу. Оргия у меня под боком, а меня туда даже не пригласили… — усмехнулась Лори.

— Так я приглашаю… Помоги защелку закрыть, а? — попросила я, наконец впихнув Пусю в переноску. И когда защелка была задвинута, я проникновенно добавила: — Посторожи эту заразу, а… А то она один раз уже умудрилась удрать. Очень надо…

— Вот так всегда… просишь приглашения на вечеринку, а получаешь на сверхурочку…

— Я твоя должница, — ныряя в горловину свитера, протараторила я, устремляясь к входной двери.

— Учти, я предпочитаю взятки пирожками, в которых мясо и грибы!!! — понеслось мне вслед.

— Не уверена, что ночью грибы найду… — засомневалась я.

— Тогда просто греби уже отсюда, — беззлобно напутствовала Лори, — и возвращайся поскорее, так и быть, без пирожков.

Я кивнула в духе «все поняла» и поспешила в коридор. Там, скользнув по узору теней, в душевую. И в окно. Из него я выпала в руки Дэну.

— Ты как? — поинтересовался он.

— Знаешь, кажется, теперь я доподлинно знаю, как выпадают в осадок, — отозвалась я, прислушиваясь к собственным ощущениям.

— Причем нерастворимый и из тяжелого металла, — усмехнулся страж.

— Ты намекаешь на мой вес? — спешиваясь, притворно возмутилась я.

— Что ты… Всего лишь на твой характер. Который тяжелый, потому что золотой.

С учетом того, что я выдернула Стилла из теплой постели, чтобы ограбить посреди промозглой ночи главный ботанический сад столицы, утверждение было явно сомнительным.

— А теперь я жду подробностей, — произнес Стилл, продолжая обнимать меня за талию.

И я рассказала все как есть.

— Я правильно тебя понял: какая-то тварь сожрала цветок из оранжереи, и теперь нам надо во что бы то ни стало заменить его, чтобы Штопс не подумал на нас?

— Не просто тварь. Пуся.

— Это тот самый демон, которого по ошибке называют химерой, с которым я прятался у тебя в шкафу? — тут же идентифицировал виновницу нашего ночного променада Дэн.

— Угу.

— Зачем ты ее опять притащила в общежитие?

— Чтобы у Силь была незабываемая ночь любви.

— А у нас — полная приключений? — вкрадчиво поинтересовался страж.

Я печально вздохнула.

— Ладно, пошли обчищать ботанический сад, — вздохнул Дэн. — Начнется разбирательство, кто сожрал цветок в оранжерее, — выйдут на химеру. И тогда влетит не столько за порчу крылатки, сколько за нарушение устава…

Как мы выбирались в дыру ограждения с территории академии — отдельная история и эпичный эпизод в моей биографии. А как только оказались на ночных улицах города, Дэн поймал машину. На ней мы доехали не до самого ботанического сада, а остановились в квартале от него. И остальной путь проделали уже пешком. А вот оказавшись у кованой ограды, я вдруг подумала, что не так и страшен нагоняй от Штопса и разбирательства.

Главный сад столицы был обнесен охранными заклинаниями так, что обворовать королевскую сокровищницу, как по мне, и то было бы проще, но Стилл, уже что-то решивший для себя, пер к цели так, что не видел препятствий. В результате заклинания были взломаны, а прутья решетки — просто сломаны. Мы залезли в проем и бодрой рысью помчали меж теплиц. Не знаю, сколько проплутали бы меж ними, если бы не особенность разыскиваемых нами цветочков: крылатки порхали в воздухе и светились, словно золотые мотыльки.

Завидев их в ночной тьме, мы с Дэном устремились к объекту промысла. И уже спустя совсем немного времени цветок вместе с корнями был завернут в куртку стража, а мы выбрались из сада. При этом Стилл вернул раздвинутым магией прутьям первозданный вид и заделал брешь в охранных чарах.

В академию мы вернулись в тот час, когда на горизонте забрезжила розовая полоска, предвещавшая скорый рассвет. Вкопали украденный цветок на месте вырытого Пусей, и лишь после этого я смогла выдохнуть.

Мы стояли рядом с грядкой, перепачканные в земле, в молочных сумерках, и я поймала себя на том, что улыбаюсь. А изнутри разбирает смех. Посмотрела на Дэна… Его скулу украшал росчерк рыжей глины, в волосах осталась пара листьев барбариса — это мы пролезали через колючие кусты в ботаническом саду, а вот чуть выше правого локтя порвалась рубашка, зацепившись за ветку уже на территории академии, когда возвращались.

И ведь он, даже не раздумывая, ринулся в эту авантюру. Ради меня.

— Спасибо, — произнесла и отчего-то сглотнула.

Его глаза оказались так близко, что еще немного — и я утонула бы в них. Пальцы Дэна прикоснулись к моему затылку, едва ощутимо, без усилия… Поцелуй сухих твердых губ. Словно печать. Будто безумие. Удары сердца. Первый. Второй. Третий… И обжигающая дрожь, что прокатилась волной по телу.

Это была магия. Не иначе. Потому что я не могла ничем другим объяснить это странное ощущение. Словно нас окутало тепло. Оно опустилось на плечи, от них прокатилось по груди к животу, рождая где-то внутри тела, там, где живет душа, дрожь. А в сердце — тревогу.

Мои ладони скользили по спине Дэна, чувствуя сквозь тонкий батист напряженные мышцы широкой мужской спины. Горячее дыхание Стилла опаляло мою кожу: скулы, ямочку меж ключиц, ложбинку груди… И эти касания… они были очень интимными, интимнее даже, чем самые откровенные поцелуи.

Широкая мозолистая ладонь скользнула под мою рубашку, чтобы от живота подняться чуть выше. И тут я опомнилась. Брыкнулась. И попыталась прекратить это безобразие. Даже лягнула Дэна.

Но Стилл не был бы выпускником, опытным бойцом, лучшим в академии, если бы его смогла остановить какая-то невнятная попытка вырваться.

Он мало того, что не выпустил меня из своих объятий, а прижал еще крепче. А в следующую секунду я оказалась подхваченной и посаженной на крышку бочки так, что ни выбраться, ни дрыгнуться. И пока я выясняла это опытным путем, ладони Дэна оказались под моей рубашкой, обхватив грудь.

Осторожно, невесомо пальцы дотронулись до моей обнаженной кожи, заставив меня прикрыть глаза… от него по телу прошла волна жара. Я замерла, изумленная невероятно яркими ощущениями от всего нескольких касаний, и обнаружила, что Дэн не только гораздо ближе ко мне, чем я ожидала, но и гораздо… обнаженнее!

Он почти нависал надо мной. Его рубашка осталась где-то на земле, и мой взгляд сейчас скользил по напряженному рельефу пресса, по груди с плитами мышц, по шее и четко очерченной линии подбородка, на котором проступила утренняя щетина, по чувственным мужским губам. И когда я наконец добралась до глаз… до невозможно-синих глаз стража, я ощутила, как лихорадочно застучало сердце в моей груди. Как оно билось, гоня кровь по венам, и та приливала к щекам. Как полыхали мои губы в ожидании новых поцелуев. Как пересохло горло, и единственное, что я могла сейчас сказать, — это требовательное: «Ещё!» Как плавилась кожа под мужскими пальцами, что ее касались.

Дэн, зацепившись за мой взгляд, рвано сглотнул, тяжело выдохнул и нехотя убрал руки из-под рубашки. Легче от этого не стало. Грудь все еще помнила мужские руки на ней. И там, где они лежали, все еще жгло.

Стилл медленно, словно влекомый магнитом, наклонился.

Я выдохнула, опустив веки. Мои губы сами собой приоткрылись, и я против воли тихо разочарованно застонала, когда страж поцеловал не их, жаждавших прикосновения, а лишь мою скулу.

— Ники, ты сводишь меня с ума, — прошептал Дэн и резко, будто боялся передумать, отстранился.

Мы оба понимали: если бы он сейчас неимоверным усилием воли не остановился, то в оранжерее случился бы самый настоящий разврат. И остатками разума я понимала, что Стилл поступил правильно, но… как же мне хотелось продолжения! Которого один невыносимый страж меня лишил. И теперь я разрывалась от выбора — злиться на Дэна за то, что он покусился на мою честь, или за то, что Стилл не лишил меня ее.

А пока я была мучима этой дилеммой и параллельно пыталась заправить рубашку и вообще привести себя в порядок, над нами разгорался рассвет. И в его розовых лучах кружили мотыльки злотой крылатки.