Глава 12

Из оранжереи мы выбирались крадучись, переполненные чувствами голода, холода (утро выдалось инеистым) и глубокого морального удовлетворения от выполненной миссии. Дэн ловко закинул заклинание в полуоткрытое окно душевой, и я по силовому тросу, подпихиваемая снизу, быстро забралась обратно в общежитие. Высунувшись из окна, помахала рукой стражу, который стоял внизу у стены и, задрав голову, чему-то счастливо улыбался. Наверное, рассвету.

Распрощавшись с Дэном, я решила, что мое попадание в общежитие через душевую — это явно знак свыше и грех им не воспользоваться. Я и не стала грешить. Выкрутив краны, встала под теплые струи и не только помылась, но и согрелась. Счастлвая, чистая, с мокрой головой и слипавшимися глазами, я вернулась к себе, чтобы застать картину, от которой в первый миг похолодела.

Лори спала, положив руку под щеку, клетка была настежь распахнула и пуста. Но инфаркт я все же догнать не успела. Потому как, едва перевела взгляд на соседнюю кровать, выдохнула: Дара, пришедшая с ночного практикума, завалилась в постель, даже не раздеваясь, но при этом она умудрилась обнять Пусю и притиснуть ее себе под бок. Химера на этот произвол смотрела явно матерно, но уже даже не вырывалась и не вопила. Видимо, смирилась с неизбежностью быть этим утром плюшевым мишкой для сонной некромантки. Только пушистый хвост нет-нет да и яростно бил по одеялу, выражая весь гнев тварюшки.

Когда Пуся увидела меня, она возликовала, радостно мякнула, дернулась, вырываясь из хватки, и у нее почти это получилось, но… Рефлексы некромантки были всем умертвиям на зависть (и на погибель тоже!): молниеносный хват рукой, и Дара, даже не просыпаясь, поймала химеру за хвост и вернула в исходное положение.

— Мяу! — прозвучала жалобное.

Пуся словно призывала меня в свидетели: смотри, какое бесчинство со мной творит этот изверг. Я лишь благодарно посмотрела в сторону этого рыжего изверга, печально глянула на монстра в кошачьем обличье и начала вызволять его из капкана цепких девичьих рук. И это даже получилось!

Едва химера оказалась на свободе, она, победно мяукнув… умчалась в переноску! И даже лапой постаралась закрыть ее дверцу! Я же, глядя на это, подумала: не примерещилось ли мне то, как я сегодняшней ночью пыталась запихнуть этого монстра туда же?

И тут из переноски раздалось урчание. Я глянула через прутья и увидела, как Пуся с наслаждением догрызает остатки спертой из оранжереи злотой крылатки.

— Чтоб ты подавилась, Пуся, — с чувством пожелала я и… открыв дверцу, подкинула этой паразитке остатки копченой колбасы. Иначе ведь через час тварюшка опять разорется, чтобы ее покормили. А мне будет хотеться спать. Наверняка. Я же себя знаю!

Химера радостно вцепилась в колбасную шкурку, и урчание достигло стадии вибрации. Вибрировала, по ощущениям, не только Пуся, но и вся переноска.

А я не стала полагаться на заклинания и, найдя обрывок бечевки, надежно примотала дверцу. Выполнив таким образом долг временной хозяйки, на несколько часов оградившей мир от злодеяний мелкой химеры по облику и большого демона по натуре, завалилась спать.

А вот проснулась я, когда за окном вовсю сиял день. В комнате спорили. Шепотом, но постоянно забываясь. Потому голоса то звучали едва различимо, то врезались в барабанные перепонки, чтобы вновь опуститься на уровень плинтуса.

Спорили Дара с Лори. Некромантка, встав с постели, обнаружила расцарапанную руку. И она не помнила, откуда у нее шрамы, и полагала, что вчера на кладбище ее все же достало когтистое умертвие. И посему просила Лори обработать порезы. Лори уверяла, что это явно не следы мертвеца и не стоит тратить драгоценные слезы дракона на какие-то царапины.

— А если я заражусь?! — вопрошала Дара.

— Да у тебя такой характер, что это не ты инфекции должна бояться, а она тебя! — фыркнула алхимик, впрочем гремя склянками.

— Угу. Я поняла, что та еще зараза, как и все некроманты, — хмыкнула Дара, — Но почему-то по статистике наша братия чаще умирает как раз от не обработанных вовремя ран. Моровая гниль, нагноения…

— У тебя профессиональная фобия, — резюмировала Лори и радостно взвизгнула: — Нашла! Давай свою руку.

В этот момент я окончательно проснулась и села на постели. Увидела рыжую, которая подставила запястье кучеряшке, и та обильно поливала его из склянки. Тут же кожу окутала пенная шапка, а через пару секунд, когда она опала, на руке Дары не было ни единой царапины.

Я же лишь подумала: стоит ли сообщать соседкам, что элексир залечил не когти нежити, а всего лишь Пусины? Пара секунд размышления, и… я пришла к выводу, что все же жить хочу больше, чем нести людям правду. Потому широко зевнула, похлопала глазами и невинно спросила:

— А что это вы тут делаете?

— Спасем чужие жизни и свою нервную систему! — пафосно произнесла Лори, закупоривая пузырек.

— Спасибо, — обращаясь к кучеряшке, отозвалась некромантка, а затем уже нам обеим возвестила: — Вот уж не думала, что обычная просьба обработать царапину может так называться.

— Заметь, не я пару минут назад говорила о статистике смертей среди твоей братии… — с намеком протянула алхимик, уев рыжую.

Правда, та тушевалась недолго. Ровно до того момента, как узрела переноску. Пуся прогрызла бечевку, открыла дверцу и… не подумала выходить из своего убежища. Видимо, расчистила путь к свободе химера исключительно из демонстрации своего превосходства, а осталась в убежище исключительно из инстинкта самосохранения.

Дара же недовольно посмотрела на Пусю и, кажется, начала что-то подозревать.

— Это исчадье преисподней все еще здесь? — уточнила рыжая.

— Не переживай, скоро открою пентаграмму и загоню ее обратно в пекло, — пообещала я. И, собственно, начала эту самую пентаграмму чертить. Точнее, звонить Силь, которая отвечала за изгнание демона под кодовым именем Пуся из нашей комнаты.

Подруга долго не брала трубку магфона. И наконец я услышала томно-сонное:

— Алло.

— Уже утро, — вместо приветствия напомнила я. — Ты просила о передержке до него. Так вот, я держалась как могла, — отозвалась я.

— Ники? — Зевок в трубку. — Это ты… — Еще один зевок. — А ты не могла бы Пусю еще немного…

Хоть Лори с Дарой и не слышали разговора, но, видимо, что-то поняли, потому как по комнате прогремело наше слаженное: «НЕТ!»

— Ладно, сейчас провожу моего зайчика и сразу приеду, — пообещала Силь.

На языке подруги «сразу» — это было где-то через пару часов, после полудня. Скорее всего, к ужину. Так что я лишь вздохнула, прикидывая, где раздобыть проволоку. Может, хотя бы ее, в отличие от бечевки, Пуся не перегрызет.

К завтраку и я, и Дара, и Лори безнадежно опоздали. А если мы не поторопимся, то вскоре пропустим и обед. Эта мысль придала нам троим энтузиазма. Собирались мы хоть и не в спешке, но и не медлили.

У меня на столовую были еще и другие надежды, кроме гастрономических. Нужно было узнать задание на завтра. Выходные все же подходили к концу, и новая учебная неделя начинала нависать надо мной.

Ожидания мои оправдались по всем пунктами. Жареные овощи с мясом были выше всяких похвал, сок вкусным, а улов одногруппников — удачным. У Пирата удалось узнать домашние задания на завтра. И я, не откладывая дела в долгий ящик, захватив из комнаты тетради для конспектирования, отправилась в библиотеку за знаниями. По дороге созвонилась с Дэном. Как оказалось, он тоже озадачен тем же, чем и я, а точнее — проектом по алхимии, который ему нужно сдать кровь из носа к послезавтра. Поэтому со стражем договорились о встрече вечером.

В читальном зале, набрав литературы, засела за работу. И вот когда в глазах начало рябить, спина — затекать, а рука — отваливаться от количества написанного, я решила сделать перерыв и расставить на полки те книги, которые уже не понадобятся в работе. И мне отдых, и библиотекарю работы меньше.

Бродя между стеллажами, я искала нужные секции, возвращая книги по местам. И вот когда в руках остался всего один внушительный фолиант, я услышала совсем рядом, с другой стороны полок, смутно знакомый голос. И не обратила бы на него внимание, если бы не имя, которое произнесла с придыханием девушка.

— Ну Дэни, милый… — простонала она, словно умоляя о чем-то важном, а заодно обещая, давая надежду на что-то волнующее и откровенное. — С тобой так хорошо…

Послышалось многозначительное шуршание ткани.

— Адель, я просил тебя так не делать… — отозвался… Стилл!

Та-а-а… кто-то меня не так давно уверял, что будет до вечера занят учебой… Какие у этого кого-то интересные занятия, оказывается.

Руки сами собой сжали книгу, которую я держала. Еще немного — и у фолианта случился бы разрыв по корешку, а у меня — сразу по психике. И я не стала себя мучить ожиданием. Да и вообще чем-либо! Это пусть они мучаются! А угрызениями совести или просто в лечебнице… Это как им повезет.

— Извини, я, когда мы вместе, все время забываю… Ничего не могу с собой поделать, — перебил стража женский голос, полный бархатных интонаций. Сожаление в нем было столь притворным, что даже два ряда книг, что нас разделяли, его не заглушили.

Вновь какое-то странное шуршание, от которого у меня возникло острое сожаление, что в руках нет сковородки потяжелее…

Я попыталась привстать на цыпочки, чтобы увидеть, что же там, с другой стороны стеллажа, происходит. Но, увы, смогла разглядеть лишь подбородок Стилла. Рядом с ним на миг промелькнули светлые женские локоны, нырнув вниз.

Я машинально нагнулась следом. Нос уперся в высокий ряд фолиантов, корешки которых занимали почти все пространство между нижней полкой, на которой плотно в ряд стояли книги, до верхней, что была над ними. Оставалась какая-то полоска в дюйм. И в ней я увидела голову неизвестной мне Адель. Она была как раз на уровне моей талии. А это значит, девица явно стояла на коленях.

И снова эти звуки. И опять шуршание. Вжикнула молния…

— Ого, вот и он! Я и не думала, что он такой большой! Ни разу не видела подобного, — восхищенное. — Вау…

И причмокивание.

«Ну все! С меня хватит!» — с такими мыслями я стремительно направилась, чтобы обогнуть стеллаж, и, когда вышла с другой стороны, застала Стилла, который тянулся за книгой. Что примечательно, страж был полностью одет. Свитер, штаны, кроссовки. А рядом с ним, развернув на полу то ли какой-то план, то ли карту, на коленях стояла белокурая девица. Вроде бы при этом она старательно придерживала концы норовившего свернуться в рулон большого листа, прижимая те коленями и ладонями. Но как по мне — откровенно пыталась совратить не только Дэна, но и авторов всех книг, что ее окружали. Потому как блондинка выразительно прогнулась в спине, оттопырив зад. Тот, к слову, был обтянут вызывающе облегавшими кожаными штанами. Короткий топ не столь скрывал девичьи прелести, сколь показывал. И плоский живот, и пышную грудь в глубоком декольте…

Стал понятен и звук вжикнувшей молнии: ультракороткая, лишь до груди, кожаная куртка, что даже в застегнутом состоянии оставляет живот обнаженным, лежала на полу рядом.

Все заготовленные слова разом куда-то испарились. Остались только эмоции. В основном, правда, те были бранными.

— Дэн? — ошарашенно выдохнула я, взглядом указав на непотребство в лице блондинистой девицы.

И вроде бы только имя его произнесла. И оно было сказано исключительно цензурно. Но с каким-то все же матовым покрытием.

— Ники? — изумился страж, видимо не ожидавший меня здесь увидеть.

«Что ЭТО такое?» — спросила я без слов, одним взглядом.

«Сам не знаю…» — так же беззвучно отозвался он.

И тут в наш безмолвный диалог вклинилась девица.

— Ой, а мы занимаемся… проектом. — Она повернула голову в мою сторону, волна светлых волос скользнула с плеч, свесившись почти до пола. И я ее узнала — это была та самая адептка, которую мы с Дэном встретили вечером, когда шли через парк, обсуждая кандидатов на роль ликвидатора. Сразу вспомнились и томный взгляд, и ее бархатный голос во время первой встречи. И то, как она смотрела на меня. Словно я была пустым местом. Так вот. Сейчас было точно то же самое. Но я была уже не пустым местом, а ямкой. Колдобиной на ее ровном пути. — Не стоит нам мешать.

— Чем вы таким занимались, что вам может помешать любой, кто проходит мимо? — Хотела скрестить руки на груди, но желанию помешала малость: я уже держала в руках увесистый том, которым хотела осенить изменщика. Как оказалось, прелюбодеяния не было, и фолиант остался не у дел.

— Искали карту распространения серой гнили. Зелье Фамоса, по которому нужно подготовить доклад, как раз остановило эту болезнь.

— Значит, карту…

Я глянула на валявшийся на полу тубус. Он и правда был необычной формы. Я бы сказала, крайне экзотической, еще и расписанный рунами. И да, размерчик чехла для карты был внушительным.

И пока я его разглядывала, кое-кто пристально смотрел на меня.

— Думаю, закончим с проектом завтра, — решительно произнес Дэн тоном, который не допускал возражения.

Но Адель все же возразила:

— Но у нас не осталось времени.

— Завтра еще есть целый день. Сдадим все к вечеру.

— А как же…

— Завтра, — отрезал страж и протятнул девице руку, помогая подняться. Та не преминула воспользоваться ситуацией. И не просто встала — выросла с грацией пантеры. Вот покачнулись бедра, замер в луче света изгиб талии. Девица так прогнулась, что выпяченная вперед грудь коснулась рубашки стража.

Я, стиснув зубы, безмолвно наблюдала за этим совращением МОЕГО парня на МОИХ глазах. А Дэн при этом, казалось, не замечал стараний своей напарницы по проекту, пристально глядя мне в глаза.

Когда с процессом вставания с пола было покончено, Адель «вспомнила», что забыла свернуть карту, и нагнулась за ней.

Этого моя нервная система уже не выдержала. Шаг вперед, и я одним движением подняла карту и скатала ее в трубку. А затем запихнула в тубус и вручила Дэну со словами:

— Извини, что помешала…

И, повернувшись на каблуках так, что за моей спиной взметнулась волна волос, пошла прочь, пылая гневом… Или не гневом, а чем-то другим?

Шаги легкие и стремительные. А затем сильная рука легла на плечо, заставив повернуться.

— Ники, — выдохнул Дэн, глядя на меня с прищуром. — Это что было?

— Это я у тебя должна спросить, что я сейчас увидела. Тебя пытаются соблазнить, а ты и ухом не ведешь. Даже ни одной попытки не делаешь, чтобы как-то…

— Вообще-то ты сама просила меня держать наши отношения в тайне. Я лишь делал, что ты хотела.

— Я? Хотела? Хотела, чтобы к тебе прижимались своими декольте всякие?.. Хотела смотреть, как перед тобой крутит обтянутым задом какая-нибудь?..

Я говорила и понимала: единственное, чего я действительно сейчас хочу, — это…

Договорить я не успела, засиявший улыбкой Дэн не дал мне не то что договорить — домыслить. Резкий, обжигающий, полный страсти поцелуй накрыл мои губы. Он был сродни укусу. И выжигал кровь из вен, кислород из легких. Оставляя взамен лишь безумие.

Кажется, в этот момент мир сошел с орбиты. Нас закружило в водовороте созвездий и… Когда Стилл отстранился, я не сразу вспомнила, что такое дышать и как должно биться сердце.

— Рад узнать, что не только я мучим ревностью, — с улыбкой демона-искусителя протянул Дэн.

— Что-о-о?

— А думаешь, легко смотреть, как за тобой вьются все эти… — страж выразительно фыркнул.

— Я их даже не замечаю. — Я обвиняюще уперла палец в твердую мужскую грудь.

— И я не вижу никого, кроме тебя, — улыбнулся мне страж и, хитро посмотрев на меня, предложил: — И раз уж мы встретились раньше, то предлагаю начать наше свидание прямо сейчас…

Я вздохнула. Не хотелось разочаровывать Стилла, но пришлось.

— Знаешь, никогда не думала, что такое скажу, но между нами есть третий, и совсем не лишний.

Страж нахмурился и посмотрел на меня с недоумением и настороженностью.

— И как же его зовут? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Рубиус. И мне предстоит сначала плотно пообщаться с ним. И лишь потом я буду свободна для тебя.

— И кто он? — Взгляд синих глаз начал темнеть. — Не припомню адептов с таким именем.

— Он не адепт, архимаг.

— Даже так… — протянул Дэн.

И, глядя на то, как его лицо начало каменеть, я фыркнула.

— Угу. И жил он пять сотен лет назад, а еще стал основоположником теории большого магического взрыва, которую мне нужно сегодня разобрать, иначе завтра профессор Морриган разберет мой мозг на извилины.

— Смерть это может, — со знанием дела хмыкнул Дэн, до которого наконец дошло, что я говорю о Рубиусе Донинге Штольме — выдающемся чародее, ученом и просто удивительном человеке, жившем в эпоху великих магических открытий.

И когда Стилл в полной мере это осознал, предложил помочь. А я не стала отказываться. И мы просидели в библиотеке до самого ужина, разобрав не только теорию Штольма, но и задание по зельеварению, основы атакующих плетений. Еще сделали домашнее задание по рунологии. Стилл оказался на редкость терпеливым учителем.

А когда наконец нас выперли… кхм, мы закончили, то пошли в столовую. Вместе. Держась за руки. Вот только наша идиллия была недолгой: едва я и Дэн вошли в зал, где уже сидела за обеденными столами почти вся академия, как рядом со стражем конденсировалась какая-то рыжуля, начала ему усиленно строить глазки и при этом подчеркнуто меня не замечать.

А я вдруг почувствовала, что у меня от этого подгорает. И дело даже не в огненной магии, а в нервной системе, у которой перемкнуло клеммы в том месте, где спина заканчивает свое благородное название.

Да, Дэн не обращал на адептку внимания, но сам факт того, что какая-то рыжая зараза вышла на охоту в моих угодьях! Так и захотелось сдуть два ее верхних орудия промысла. Или хотя бы показать, что эта территория ревностно охраняема Николь Роук, и… не выдержала. Показала!

Просто на миг остановилась и на середине фразы рыжей девицы взяла Дэна за плечо. Тот развернулся и… Я всего лишь привстала на цыпочки, желая чмокнуть стража в щеку, но не успела. Моих губ коснулось горячее дыхание. А вместе с ним я услышала вопрос:

— Ты уверена?

— Да, — выхох-признание, разделивший мою жизнь на до и после. Если раньше я боялась мести подружек Стилла, то теперь… Мне надоело прятаться по углам.

И я услышала облегченное:

— Наконец-то…

Губы стража накрыли мои. И я поняла, всем своим существом почувствовала, как Стилл этого ждал, хотел. А еще в очередной раз убедилась, как головокружительно он целуется. Так, что я забываю о земном притяжении.

— Теперь я имею полное право вызвать любого, кто на тебя позарится, на поединок…

— Да ты и до этого… — Я припомнила, как Дэн «возвращал конспекты», явно давая понять, что Николь Роук уже занята. Им.

— До этого все было неофициально.

С того момента, как я взяла Дэна за плечо и решительно привстала на цыпочки, я смотрела лишь в его глаза… Ну хорошо, во время поцелуя филонила и прикрыла их. Но потом-то опять только на стража. И вот сейчас решилась повернуться, осознав, что мы стоим в оглушительной тишине.

Как оказалось, вся столовая смотрела на нас. И та рыжая девица, которая так и не договорила, тоже. С разинутым ртом.

А я вдруг поняла: как это здорово — ни от кого не скрываться, не прятаться… И будь что будет. Я жила этим мигом, когда у меня был Дэн, а я у него.

И в этом безмолвии Дэн обнял меня за талию, притянув к себе. Он ничего не сказал. Но так посмотрел на всех и каждого, словно говоря: «Эта девушка моя. Смотреть можно. Приближаться — не советую». А затем и произнес это вслух. Правда, короче.

— Ники согласилась стать моей невестой!

Что-о-о? Я едва не закашлялась. А потом решила, что ослышалась. Когда я что-то подобное успела… А Дэн между тем сиял счастливой улыбкой, давая понять, что акустическими галлюцинациями я, к своему большому сожалению, не страдаю.

И пока я не успела ничего возразить, крепко обнял меня за талию и буквально отбуксировал к ближайшему свободному столику. Вокруг адепты начали отмирать, осознавать и… обсуждать только что увиденное! И с каждым мигом шум становился все сильнее, а к нам потянулись студенты с поздравлениями. Многих из них я до этого ни разу не видела даже…

Спросить, зачем Дэн это сделал, я смогла лишь спустя час, когда мы все же выбрались из столовой и по аллее через сад, длинной дорогой направились к женскому общежитию. И ответ стража был убийственно очевиден: чтобы не оставить никому ни капли надежды, что у нас все несерьезно и можно попытаться увести меня у него… Хотя затем Дэн признался, что самых ретивых все же придется вызывать на дуэль. Но определенно, их будет в разы меньше. Зато и мне не придется доказывать девицам, что я рядом со Стиллом явление временное и меня можно так легко подвинуть…

— А еще я поспешил объявить о помолвке, чтобы ты не успела мне отказать.

— Что ты имеешь…

Договорить я не успела. Дэн остановился, вынудив меня сделать то же самое. А затем начал хлопать себя по карманам, словно что-то ища, и ворчал:

— Да куда же я ее засунул? — И, обнаружив искомое, с радостным выдохом заключил: — Вот же она.

А затем неожиданно опустился на колено, будто готовясь завязать шнурок. Но не наклонился, а достал небольшую деревянную коробочку.

— Ники, в столовой я не шутил. И действительно хочу, чтобы ты была со мной. И сегодня утром я окончательно понял… что хочу проводить все оставшиеся ночи с тобой. И встречать рассветы тоже.

— И даже воровать крылаток из ботанического сада? — ляпнула я не подумав.

— И даже воровать эти демоновы цветы… но с тобой! Поэтому прошу: прими от меня это кольцо…

Я сглотнула, стремительно возвращаясь в реальность. С оглушительной скоростью падая в нее, вдребезги падая.

— Твоя мать… — я вспомнила разговор с мисс Стилл. — Она ясно дала понять, что брак с ее сыном — только через мой труп.

— Сегодня утром я отрекся от рода. — Дэн упрямо вскинул подбородок.

Я сглотнула. Всего одно слово… Оно жгло меня изнутри. И вырвалось все же наружу.

— Нет. — И я в следующий миг вспыхнула факелом, но даже не заметила, что дар вырвался из-под контроля.

— Нет? — Дэн резко выпрямился.

— Если я соглашусь, то не смогу себе простить того, что из-за меня ты порвал с семьей. Потому что рано или поздно ты захочешь вернуться. К своей матери, которая тебя по-своему, но любит, в свою прежнюю жизнь, в которой мне нет места. И возненавидишь меня за то, что из-за меня этого всего лишился…

— Это мой выбор, Ники! — рявкнул Дэн.

— А я не хочу заставлять тебя выбирать между мной и своей семьей! — я шептала, крича. Никогда не думала, что такое вообще возможно, но… — Семья — это самое ценное, что есть у человека. Нельзя от нее отрекаться.

— Ты — моя семья. — Дэн посмотрел мне прямо в глаза. — Я хочу быть с тобой.

— И я — с тобой, столько, сколько будет угодно двуединой силе. — Я обняла его скулы ладонями, понимая, что моя гордость сломалась, треснула по шву вся, как и я с сама. Потому что сейчас я четко осознала: плевать на все условности. Любовница так любовница. Мне никогда не быть женой Стилла, но рядом… Я могу. — Быть просто твоей. Безо всяких колец. И уйти, когда пойму, что наше время истекло.

— Я не отпущу, — упрямо ответил Дэн и наклонился так, что наши лбы столкнулись.