Глава 9

Я сначала не поняла, чему так удивился магистр: что артефакт на этот раз не взорвался?

Но нет. Поразило молодого профессора совсем другое: мой уровень дара. Он был максимально допустимым. Девяносто единиц из ста!

— Это ведь хорошо? — обеспокоенно уточнила я, глядя на побледневшее лицо Силлевана.

— Почти, — сглотнув, отозвался он и отнял от моей руки детектор.

А затем пояснил: я нахожусь на пограничье. И если сила продолжит прирастать быстрее, чем я буду учиться держать ее в узде, то может начаться безумие, когда не маг управляет даром, а дар — магом. И если сила вырывалась из-под контроля разума, то случались катастрофы.

Если у конклава верховных чародеев были хотя бы малейшие сомнения в способности мага управлять своей немалой силой, то… Запечатывание. Полная блокировка способностей…

— Я должен буду доложить о вас ректору, — нехотя произнес Силлеван и добавил: — Этой мой долг…

Я сникла. А профессор меж тем продолжил:

— Скорее всего, взрывной рост вашего потенциала вызвал стресс. И если вы не будете волноваться, то вы можете стать великим стражем. Возможно, одной из сильнейших за всю историю. Но помните, Ники: чем больше сила, тем жестче контроль мыслей, чувств, желаний…

Силлеван ушел, а вскоре вернулся целитель с микстурами. Тех было много. И половина — успокоительные. А к обеду принесли и временные блокаторы дара. Они были максимально усиленные. И только после этого целитель запустил процесс регенерации костной ткани. Заново.

И когда кости стали срастаться… Одним словом, приятного было мало. Зато новое нашествие адептов, жаждавших поделиться со мной лекциями, прошло как в тумане. Единственным, кто заставил меня сконцентрироваться на своей персоне, оказался Мор. Он же помог (действительно помог, безо всяких двойственных намеков) разобраться в темах, которые сегодня проходили на занятиях.

А после того, как приятель ушел, я уснула. Безмятежно и глубоко. Не знаю, успокаивающие зелья ли тому были причиной или родовой артефакт Стиллов, который дарил мне чувство защищенности и уверенности.

А следующий день начался с открытий. В том числе и научных. Как оказалось, я самая аномальная пациентка из всех возможных. Потому как, несмотря на блокаторы магии, исцеляющее заклятие действовало слабо. И нога все еще была сломана.

В итоге меня оставили еще на один день. А затем еще на один. Так прошла неделя, под конец которой судьба сначала мило улыбнулась в лице целителя, сообщившего, что все, наконец-то завтра меня выписывают, а потом нагло заржала: выяснилось, что Дэна отпустили из лазарета уже сегодня! Правда, с кучей оговорок о том, что стражу противопоказано применение магии, нагрузки и прочее… Но все же! Меня с каким-то переломом промурыжили столько времени, что смертельно больной успел исцелиться!

В результате ранним утром выходного дня я, хромая, покидала целительский корпус. За мной шел привратник и с мученическим видом нес гору конспектов, которая была выше его головы. Вот так, за Силь импресарио тащил охапки букетов, а за мной… Хотя если бы я не начала шантажировать охранника, что отвечал за порядок в лазарете, то перла бы эту груду сама. Но я, прикинув, что магией мне пока пользоваться рекомендовалось по минимуму, поняла: на одних физических силах я эти записи не дотащу. А потому начала угрожать чем могла — тем, что останусь в лазарете еще на пару дней. С простудой. Или еще чем-нибудь.

Привратник содрогнулся от перспективы еще пару дней терпеть наглое паломничество и согласился помочь. Но сделал это с таким видом… Одним словом, у меня создалось ощущение, что единственное, в чем он готов оказать Николь Роук полное и безграничное содействие, — это выкопать для меня могилу. Чтобы я туда легла и даже не думала из нее вставать!

Вот так мы и шли по коридору. Я — припадая на левую ногу, а за мной мрачный привратник. И за нашими спинами раздавались облегченные вздохи с интонацией: «Наконец-то!» А еще искренние пожелания здоровья. Чтобы я не вздумала больше болеть и попадать сюда. И хотя никто вслух не добавлял: «А если все же вздумаешь — помирай сразу, на месте», это напутствие незримым духом витало в воздухе.

Причем столь настойчиво, что меня так и подмывало обернуться на пороге и заверить, что мне тут так понравилось, что я непременно загляну как-нибудь еще. Вот только едва толкнула входную дверь, как все мысли улетучились. Потому как там, на крыльце, меня ждал Дэн. А еще Мор. И эти двое умудрялись одновременно лучезарно улыбаться мне и буравить друг друга надменно-холодными взглядами.

— Наконец-то! — фыркнул приятель, распахивая объятья.

Но несмотря на то, что Мор был весьма целеустремлённым малым, в последний миг его обошли, подрезали и… Одним словом, Толье не успел среагировать на резко возникшее перед ним препятствие и, врезавшись в спину Стилла, обхватил ее.

Получилась своеобразная вереница: меня обнимал Дэн, а Мор, в свою очередь, его.

— Я, конечно, рад, что ты жаждешь меня обнять, — кашлянув, заметил страж, — но давай не при всех и не пристраиваясь сзади… А то кто-то может не так понять. — И кивнул в сторону окон лазарета, из которых на нашу живописную троицу уже вовсю таращились любопытные адепты.

Толье тут же отпрянул с ворчанием и упоминанием некоторых излишне наглых и шустрых. И только после того, как наше трио распалось, Стилл вручил мне скромный букет ромашек, который все это время держал.

— Это тебе, — произнес страж, протягивая цветы.

Я поспешила принять подарок и спрятать лицо среди белых лепестков. Потому что неудержимо хотелось смеяться. Но Мор наверняка на такую реакцию обиделся бы. Так что я пощадила его самолюбие, а заодно и свои нервы, ведь обижаться так, чтобы при этом не мстить, Толье был не приучен.

— Держи, — фыркнул Мор и вручил мне что-то завернутое в пергамент. Судя по аромату, там было что-то съестное и очень вкусное. Мои догадки подтвердили следующие слова приятеля: — Я же бедный адепт, живущий только на стипендию… Поэтому практичный. Подумал, что сытному завтраку ты обрадуешься больше, чем цветочкам…

Ни от меня, ни от Дэна не укрылся сарказм Толье. Всем бы быть такими бедными… а приятель меж тем продолжил:

— Тем более тебе стоит подкрепиться для похода в архив…

— Прямо сейчас? — вырвалось у меня.

— Какой архив? — возмутился Дэн, чуя, что без него тут произошел если не переворот, то как минимум намечалась небольшая революция.

— Да! А чего время тянуть? — обращаясь исключительно ко мне и напрочь игнорируя Дэна, язвил Мор.

А я подумала, что впервые вижу, как технично отжимают не мокрые волосы, не заклинившую дверь, не крупный бизнес у его владельца, а меня саму у стража!

Но Стилл оказался не из тех, у кого что-то можно просто так взять и увести из-под носа.

— Тогда я с вами! — тут же сориентировался страж, всем своим видом показав: единственное, чего желал все то время, что провел в лечебнице, — это посетить архив.

И тут в нашу милую беседу вмешался догнавший меня привратник. Со словами:

— Как хорошо, молодые люди, что вас сразу двое. Вот. Держите. — И вручил Мору, оказавшемуся к нему ближе, стопку тетрадей. — А то госпожа Роук сама не могла донести все свои вещи.

И, передав свою ношу, привратник удалился.

Дэн взглянул на стопку «пропускных билетов» в лазарет (без конспектов посетителей в палату ко мне не пускали) и, судя по выражению его лица, мягко говоря, сильно изумился. Нет, я рассказывала Стиллу, что в порядке исключения посещения мне разрешили, но, похоже, он не представлял масштабов последних.

Мор, который все сразу понял, лишь хмыкнул:

— А ты что думал?! Я, между прочим, пока ты на постели валялся, честь Ники защищал. Три раза даже защитил!

— Что-о-о?! — протянула я удивленно. А затем потребовала подробностей.

Приятель заявил, что все расскажет, если гнет обстоятельств, что обрушились на него, станет меньше. Дэн намек понял и тут же взял половину конспектов. И Мор в красках описал несколько магических поединков и одну драку на кулаках безо всякого дуэльного кодекса.

— Так что я свое слово держу, — с намеком протянул Мор.

— Ну и я от своей части сделки не отказываюсь, — хмыкнула я.

— А вот теперь подробностей уже хочу я. — Дэн посмотрел на приятеля в упор. Прицельно так, пристально, словно мерку на саван снимал.

— Тебе придется перехотеть, — отрезал Мор.

— Ни-ик? — обратился страж уже ко мне.

Я убито выдохнула и призналась:

— Не могу сказать. Я дала клятву…

— Если ты решилась на это, значит, речь о чем-то серьезном. — Дэн перевел взгляд на Мора.

Приятель был столь невозмутим, что по его лицу решительно ничего нельзя было прочесть. Но Стилл как-то умудрился.

— Мир спасаем? Тогда я с вами, — как можно беззаботнее отозвался Дэн.

— А если ты нам не нужен? — процедил Толье, уже понимая, что от Стилла избавиться не удастся.

— А я тебя и не спрашиваю, — парировал страж. — Ты, Мор, можешь хоть заговор века раскрывать, я мешать не буду, в сторонке постою. Но Ники, которую ты во все это впутал, в обиду не дам. А попытаешься от меня избавиться… Ты ведь не думал, что я, давая клятву о неразглашении, не оставил для себя лазейки? И обязательно воспользуюсь ей, чтобы все не только в академии, но и за ее пределами узнали о тебе правду…

Толье на миг прикрыл глаза, словно пытаясь смириться с поражением. Или просто представлял, как душит Дэна… но так или иначе спустя секунду сын канцлера снова посмотрел на нас и произнес:

— Твоя взяла, Стилл, — зло выплюнул он. — Но не путайся под ногами. И дай клятву. На этот раз я позабочусь, чтобы она была безо всяких… лазеек, — это слово он прошипел змеей.

Дэн согласно кивнул.

— Тогда отнесем эту пакость в комнату Ники, ты дашь магический зарок, и идем в архив, — скомандовал Мор.

Но уже с первым пунктом Дэн оказался не согласен.

— Зачем нести столько конспектов, когда достаточно одного? — усмехнулся страж и… начал раздачу тетрадей всем мимо проходящим. Или почти всем.

— Алисия, — увидев шедшую мимо нас адептку, позвал ее страж, — передай вот это Мистасу, вот это Норку, это — Брауну. И всем троим — мое предупреждение не подкатывать больше к Ники. Увижу их рядом с Ники — вызову на дуэль.

Девица фыркнула в духе: она, дескать, посыльной не нанималась, — но тетради взяла.

Вторым нам попался смазливенький Русмус, что делал на меня ставки. Его Стилл аккуратно взял под локоток, но в захват, заломив руку. И проникновенно сообщил, что если еще раз… А затем всучил в зубы шипевшему от боли парню его лекции.

— А ты умеешь объяснять доходчиво, чтобы к девушке не приставали, — глядя на это с сожалением, отозвался Мор. Его недовольство я понимала: может, Толье был бы и рад использовать метод общения Стилла, но если у Дэна было реноме сильного боевого мага, то Мор, примерив образ тщедушного адепта, не мог позволить себе выйти из него. Ну а из роли язвы — просто не хотел. Поэтому Толье добавил: — Сразу видно, что у тебя, Стилл, в этом деле был большой опыт с предыдущими подружками…

— Ты специально стараешься или раздражать — твой природный дефект? — проникновенно поинтересовался Дэн, выглядывая очередную жертву для вручения тетради.

— Талант, — с гордостью поправил Мор.

— Тогда ты просто вопиюще талантливый, — оскалился Стилл и, глянув поверх головы Толье, громко крикнул: — Патрик, дружище…

При этих словах я посмотрела в ту же сторону, что и Дэн, и увидела адепта, который резко развернулся и поспешил в обратную сторону… Бегом поспешил.

— Приятель. Куда же ты?! Я хотел вернуть тебе одну вещь… — начал было страж, но его тут же перебили ответом:

— Оставь себе! Мне эти лекции даром не сдались!

— Как, однако, быстро разлетаются слухи… — довольно хмыкнул Мор, имея в виду, что у Стилла сегодня день раздачи подарков. Только не в руки, а в зубы.

Но даже несмотря на то, что спустя каких-то четверть часа вся академия уже была в курсе того, как Дэн возвращает конспекты, и от нашей тройки старались держаться подальше, страж почти все тетради раздал… Так что в свою комнату в общежитии я занесла лишь небольшую сумку. Правда, открывая дверь, я рассчитывала увидеть соседок, но, увы, их на месте не оказалось. Поэтому я поставила ромашки в вазу и поспешила в душевую. У меня был ровно час. Потому как ровно в десять мы условились с Мором и Дэном встретиться у дверей библиотеки. Хотя Толье настаивал на том, что надо бы пораньше. Но с таким же успехом он мог настаивать и клюкву на коньяке: Стилл ни на то, ни на другое не реагировал, и в итоге приятелю пришлось смириться.

Последнему я была несказанно рада. Потому как расследование расследованием, а душ — по расписанию. Тем более о нем я мечтала все то время, которое провела в лечебнице. Теплая вода омывала тело, даря тепло, расслабляя. Капли стекали по моей шее, чуть задерживаясь в ложбинке груди, там, где покоился артефакт Эвинос: с подарком Дэна я не решилась расстаться даже сейчас.

Нежилась я под струями дольше, чем следовало. Потому на встречу слегка опоздала. Поэтому наскоро переоделась и, на ходу жуя бутерброд Мора, поспешила вниз. Выскочила на улицу, подспудно ожидая, что эти двое так и не ушли из чистого упрямства. Но мои опасения были напрасны. Судя по всему, этим двоим было что обсудить…

И я поспешила к библиотеке. И, подходя к ней, смогла убедиться в своих предположениях. Стилл с Толье о чем-то яростно спорили, но о чем именно — я так и не узнала. Стоило мне появиться в зоне их видимости, как эта парочка изобразила на лицах такую безмятежность — хоть в храмовый хор обоих записывай!

— Ну что, я готова! — так радостно заявила я, что самой захотелось скривиться от такой сшибавшей с ног волны оптимизма.

— Отлично, — усмехнулся Мор. — Значит, идем в архив. Ты будешь очаровывать смотрителя, я искать информацию по стихийным магическим бедствиям, Дэн — стоять на стреме.

И, не дожидаясь моего очевидного вопроса, приятель пояснил:

— Я рассказал все Стиллу, — сквозь зубы процедил Толье, и у меня создалось впечатление, что поведал Мор о заговоре не совсем добровольно. — И Дэниэль дал клятву о неразглашении.

Понятливо кивнула и первой пошла к ступеням библиотеки, про себя радуясь, что теперь между мной и стражем больше нет чужой тайны. И я помыслить не могла, что ликование будет недолгим и сменится очередными неприятностями…

А начались они с того, что Дэну не понравился вариант, в котором я отвлекаю смотрителя архивного отдела, он стоит на стреме, а Толье, собственно, ищет информацию. И он недолго думая предложил:

— А давай ты, Мор, построишь глазки этому озабоченному подслеповатому старику-сластолюбцу, а мы с Ники поищем про эти стихийные магические бедствия?

— Я? — тоном монашки, которой инкуб только что сделал неприличное предложение, вопросил приятель. — Ты за кого меня принимаешь?

— За того, кто умеет отлично актерствовать. А Туфусу с его зрением нет особой разницы, девица перед ним или парень. Ты морок накинь, голосок потоньше сделай, жеманности добавь и подхихикивай над его плоскими шуточками. Он тебя от Ники и не отличит.

— Ну знаешь… — выдохнул Мор после такого предложения и, видимо не найдясь с достойным ответом, произнес первое, что пришло на ум: — Врать пожилому больному человеку — это некрасиво.

— Зато красиво врать — это талант, который у тебя определенно есть, — тут же сориентировался Дэн и даже польстил Мору, которого на дух не переносил.

— Издеваешься? — мрачно отозвался приятель, уже понимая, что влип.

— Говорю чистую правду, — на честном глазу заверил страж и добавил: — Тем более если старый маразматик начнет к тебе приставать и пытаться потрогать коленки, случайная затрещина в твоем исполнении будет куда гуманней…

— Ты это о чем? — подозрительно уточнила я у Дэна.

— О том, что, когда к тебе в последний раз попробовали пристать, это закончилось трупически.

— Может, трагически? — не поняла я.

— Ну волкодлак же превратился в труп, так что трупически, — рассудительно заметил Дэн и добавил: — И вообще, Ники сейчас волноваться нельзя, у нее магия нестабильная…

— То есть когда она будет выискивать данные под моим доблестным прикрытием, то волноваться совсем не будет?

— Да! — рявкнула я, потому как надоело слушать это мужской спор, на котором за меня пытались все решить. Приятель на такое мое резкое заявление даже икнул. И я, сбавив тон, добавила: — Не буду нисколечко. Потому что я буду стоять на стреме. У меня в этом обширный одноразовый опыт… А кто будет искать информацию, кто очаровывать смотрителя — разыграйте на пальцах, раз бедному пожилому господину все равно, кто его охмуряет.

После этого эмоционального, но короткого выступления я удостоилась двух возмущенных мужских взглядов. От Дэна в духе: «Как ты могла меня не поддержать, любимая?» и от Мора: «Как ты вообще могла меня подвести, напарница?»

На что я демонстративно скрестила руки: «А вот так!» Впрочем, Толье, как тот, кому это предприятие было нужнее всего, долго спорить не стал, только назвал нас со стражем злыднями. Ну и еще добавил пару эпитетов, из которых я узнала о себе кое-что новое и интересное.

И мы двинулись на штурм библиотеки. А точнее — отдела архивов с периодикой. Потому как Мор, оказывается, ожидал моего выздоровления очень продуктивно, успел просмотреть информацию о стихийных бедствиях и не нашел среди параграфов учебников и статей энциклопедий ничего интересного. Оставалась надежда на газетные подшивки… А просмотреть такой объем многотиражек за прорву лет, не вызывая подозрений… было, мягко говоря, проблематично. Это только после отправки заявки, пока нам все выдадут, неделю ждать придется. Так что мы и решили проникнуть, так сказать, не привлекая особого внимания. Последнее-то и взялся отвлекать на себя Мор. Накинув морок, приятель, вихляя своей тазобедренной композицией (просто бедрами это язык не поворачивался назвать), двинулся на штурм смотрителя.

Спереди приятель начаровал себе изрядный противовес, так что иллюзия женских округлостей в исполнении Толье походила одновременно и на мужскую мечту (можно не просто в руках подержать женские прелести, но и с головой зарыться или даже утонуть в них), и на женский кошмар (это как с такими перепадами от пышной груди к тончайшей талии одежду-то нормальную найти? А на живот во сне лечь?).

И вот это нечто, отдаленно адепткообразное, двинулось на хранителя библиотечного покоя… А мы с Дэном шмыгнули в отдел периодики. К слову, Стилл нагло заявил, что моя помощь ему необходима гораздо больше, чем охрана, и утянул за стеллажи.

И едва мы скрылись за ними…

— Наконец-то мы одни! Я скучал…

Я не успела опомниться, как оказалась прижата спиной к стеллажу с книгами, а губы стража накрыли мои. Мы целовались в полумраке отдела, освещенные лишь тусклым магическим шаром, что висел под самым потолком. Ладони Дэна нырнули мне под куртку, а я сама не заметила, как мои руки оказались на его шее. Мы упали в этот поцелуй, как в бездонный колодец, горячий источник, вода которого обжигала — заставляла кровь кипеть.

Мы забылись настолько, что он подхватил меня под ягодицы, приподнимая, а я инстинктивно закинула ноги на его бедра. И тут же ощутила намерения стража. Они были однозначными, твердыми и готовыми к осуществлению. Настолько, что им в штанах было тесно.

Мне было мало воздуха. А еще — его рук, губ, прикосновений… Я безумно скучала по ним, пока Дэн был в лечебнице. И едва я вспомнила про нее, как лавиной накрыло осознание: что я творю? Он же еще не оправился и… Я испуганно отстранилась, спешно спрыгивая на пол с таких удобных рук. И растерянно посмотрела на стража, который принял мои действия за отказ. Не иначе как решил, что я опешила от его натиска.

— Извини, я, кажется, немного… забылся… Мы, кажется, собирались искать информацию… — выдохнул он, явно с трудом подбирая слова и возвращаясь в реальность.

Я же нашла в себе силы лишь кивнуть. Хотелось сказать столько всего. Что это не испуг. Точнее, испуг, но я боялась вовсе не Дэна, а за него. Но впервые со мной было такое: мысли никак не желали формулироваться в связные предложения.

Оставалось одно — лишь безмолвно вложить свою руку в его широкую ладонь и направиться вглубь. Туда, где вечерние сумерки сплелись в узлы теней. И в их хитросплетениях нам предстояло найти ответы на загадку, загаданную Лирин следователям больше двадцати лет назад.