Глава 23

— Заходи.

Я пропустил Полину вперед. Привез ее в свой пентхаус, в свой золотой рай, который некогда считал своим достижением. Одним из достижений, должным скрасить серость жизни. А в результате ту, которая действительно скрашивает остатки этой самой жизни притащил только теперь. Именно притащил. Сколько меня мотало по свету, сколько всего было и так случилось, что нашел свою женщину только теперь, на закате своей и ее жизни. Ладно я, но Полинка…

Именно так. Она уже Полинка для меня. Так все получилось, и я точно не буду спать этой ночью, не усну, пока не найду лучших, кто сможешь поставить ее на ноги. Если ее целью была месть бывшему и в этой цели девчонка поставила на ноги непутевого меня, то сегодня моей целью стало ее выздоровление. Хер со мной, я сдохну никто и не заметит, но я сделаю все, чтобы она прожила как можно дольше.

— Иди, посиди в зале, я сейчас, сделаю тебе кофе.

Усадил Полинку на диван и даже вспомнил, где в шкафах видел шерстяные пледы. Я никогда и ни о ком не заботился, современные бабы не нуждаются в заботе. Все такие деловые, вечно занятые. Фифы. И бабки их мои не восторгают, и никакие достижения. Они все знают, все умеют, считают биологические часы и деньги своего мужика. Возможно, это мне так не повезло, но Полинка первая на моем пути, кто… Кто так рьяно выбивал меня из хандры, и кто так отчаянно нуждается в моей помощи. Эта девчонка сломала во мне все. Да, конечно, она получила настоящий, страшный диагноз. Я, здоровый мужик, не смог с этим так легко справиться, что говорить о ней, о маленькой хрупкой девчонке, которую предал не только мужик, но и сама жизнь.

Никогда и никому не делал кофе. От баб лишь откупался, это они такие деловые должны были мне делать все. От минета до кофе. Вылизывали мой зад, поклонялись и получали за это свою плату. Оставив ее под пледом на диване, отправился на кухню, где нашел полку с кофе. У меня, оказывается, даже такая есть.

— Ты с сахаром пьешь? — крикнул в комнату, естественно, ответа не получил.

А как иначе? В моих хоромах, на хера они мне нужны, если только по мессенджеру общаться. Вспомнил, что у меня есть поднос, нашел его. Взял две чашки, наполнил их горячим напитком, а в холодильнике откопал какие-то сыры с колбасами. Шоколад. Все это наломал, нарезал и накидал на тарелку, которую тоже поставил на поднос. Интересно, я совсем забыл, как это, готовить. Я раньше мог яичницу себе смастерить. Все мог. Нормальным человеком был, а потом испортился, когда понял, что без бабок нормальному мужику никуда. — Я не знаю, как ты любишь, сделал без, но тут есть шокола… д.

В зале на диване никого не было.

— Громова, еб твою мать!!!5ebdbc

Поднос улетел на пол. Куда ее, к черту, понесло?!

— Громова!!!

Я метнулся в прихожую — исчезли и ее вещи. Нет смысла мотаться по пентхаусу, Полинка смылась. Куда?!

Еб…ть!

Отвратительное чувство, что что-то упустил и точно не смогу догнать. Спасти. Твою…

— Нет… Нет! Я не повторю той ошибки, слышишь?! — выкрикнул скорее самому себе и схватив ключи от Роллса и мобилу тоже выскочил за двери.

И резко остановился.

У кабины раскрывшегося лифта, на корточках, спиной к стене, сидела моя пропажа.

— Дура! — выпалил в сердцах.

Девчонка не слышала меня. Обнимая колени, ревела без остановки.

— И что мне с тобой делать? — это был скорее риторический вопрос.

Я поднял ее на руки и внес обратно в пентхаус. Грудь разрывала острая боль, дебил Овчинников, старый хрен не шутку перепугался за нее.

— Полинка, зачем глупости творить? — прошептал ей в макушку.

Не отозвалась. Толковых идей, что делать не нашлось, поэтому сделал то, что первое пришло на ум. Внес ее в ванную, в ту, где у меня располагалась джакузи. Друганы на новоселье шутили, что это джакузная, но Левчик, спец по русскому языку, обхаял нас, чтобы не коверкали родную речь. Пришлось так и называть ванной. Так себе помещение в двадцать пять квадратов. Удерживая свою ношу в руках, а то, глядишь, снова сбежит, пристроил ее на край бескрайней ванной и жмахнул на главную кнопку. Я был вынужден стянуть с нее обувь и одежду. Вопреки ожиданиям, мне это даже понравилось. Ухаживать, заботиться о ней. Она перестала всхлипывать, как только опустил ее, обнаженную, в горячую воду с пузырьками. Так вот, оказывается, зачем эта хрень нужна! Я пробовал в ней трахаться, пробовал пить, ни то, ни другое не понравилось. Пожалел, что выбросил на этот бред тучу денег. Оказалось, хоть для чего-то он пригодился. Маленький ангел по щеки в воде успокоился и раскрыл свои голубые глазки.

Я тоже разделся. Не бросать же ее здесь одну. Устроился полусидя и подтянул девчонку к себе на грудь, она уткнулась в нее носиком и ладошками. Я погладил Полину по спине.

— В следующий раз запру дверь.

— Если он будет.

— Будет, не сомневайся. До смерти мы еще успеем друг другу потрепать нервы. Я тебе… даже больше скажу. Если ты так продолжишь, меня первым на тот свет отправишь.

— Гриша…

— Ну?

— Что там, как думаешь? — прошептала Громова, наматывая волос на моей груди на свой тонкий пальчик.

— Я не думаю. И тебе не советую. Мы с тобой пока еще здесь. Какие вы все-таки бабы расчетливые!

— Почему это? — всхлипнула она у меня на груди, пока я медленно зачерпывал горячую воду и поливал ею спину девчонки.

— Потому. Вечно все планируете. Вместо того, чтобы просто потрахаться, планируете свадьбу. Вместо того, чтобы просто пожрать, планируете как похудеть и что потом надеть. Планируете все, от отпуска до самого мужика.

— А вы как-то иначе живете?

— Мы?

— Угу. Вы, мужики.

— За всех не скажу. Я не планирую. Я могу расстроиться, если что-то не получится. Но если телка мне понравилась, я хочу ее трахнуть, а не чтобы от одного траха она мне ребенка родила и всю жизнь нервы мотала. Сдохнем и сдохнем. Сейчас-то мы живы. Ты вот голая, на мне лежишь. А у меня уже не лежит. И я пока очень даже живой.

— Ну и урод ты, Овчинников.

— Эээ, Громова. Ты же меня так хорошо Гришей назвала, не сдавай позиций.