Глава 26

Если бы каждая клиника была такой красивой, люди бы не боялись болезней. Боялись бы только умирать, а попадая в такую красоту кажется, что ты уже в раю. Овчинников сидел вместе со мной на оранжевом диване в квадратик и любовался этими кремовыми стенами, искусственными цветами и нюхал дорогой освежитель воздуха, который распыляли по всем коридорам автоматические распылители. Мы уже побывали на нескольких процедурах, ждем следующей. И всю дорогу мой босс от меня не отходит. Даже в туалет провожал. Теперь сидит, подпер мое плечо своим и ведет себя как истинный одуванчик. Вчерашние приключения кажутся настоящим сном, как будто все это мы вместе видели в каком-то популярном фильме. Все бы это было так, если бы от моих волос сегодня столь явно не тянуло гарью…

Зазвонил мой телефон. Совсем забыла про Антона, а он, похоже, обнаружил мое отсутствие на работе.

— Привет, — ответила на звонок, покосившись на босса. Он показал мне кулак. К чему бы это?

— Привет! Послушай! Это уже переходит все границы! Где ты опять пропадаешь? Ты на работу вообще заезжала? Полина! Ты совсем распустилась…

Антон говорил. Говорил… Говорил! И все никак не мог остановить поток своего праведного возмущения. Я могла сказать ему очень многое. Например то, что я не вижу смысла ходить на работу в последние дни своей жизни. Это ему она нужна, а не мне. А еще я могу сказать, что и прошлой ночью и сегодня днем, я неотлучно нахожусь на своей работе, лично ассистируя его любимому начальнику.

— Я боюсь за тебя, — наконец, сбавил тон он. Похоже, собрался перейти к главному. Так и получилось. — Кстати, Полина, давай сходим на этой неделе к нотариусу, пора проконсультироваться. Я звонил твоему врачу в любимой клинике Овчинникова, он сказал, что при таком образе жизни, на который сорвалась ты, он вообще ни за что не ручается. Ты же не хочешь, чтобы твоя квартира досталась государству. А я… я же тебя так люблю, я позабочусь о тебе и о твоем наследстве от родителей. Твое имущество останется в надежных руках.

Овчинников посмотрел на меня хмуро, он все слышал — телефон у меня дешевый и звук плохо настроен.

— Я бы ему х…й оторвал, — пробурчал босс раздраженно.

Я прикрыла ладонью микрофон и прошептала:

— У нас в туалете твоя фотка висит.

— В смысле? — Гриша, наверное, подумал, что ослышался.

— Антон — твой большой фанат, — подмигнула я боссу.

Горошин что-то еще говорил, но в этот же момент дверь в кабинет, перед которым мы оба сидели, открылась и симпатичная медсестра сообщила:

— Вы, Громова? Пожалуйста, проходите.

— Антош, слушай, я сейчас не могу говорить.

— Так, где ты, Полина? Я могу приехать, забрать тебя.

Ого! Он даже готов приехать за мной! Гроза будет…

— Нет, нет, прости. Я сейчас в клинике, у доктора.

— У какого доктора?! — взвизгнул мой гражданский муж. — Ты, ты в какую-то клинику пошла? Ты же не собиралась? Какой смысл по врачам бегать? Полина?!

— Антош, извини, — я поднялась с дивана, вложив руку в ладонь уже вставшего босса. — Мне действительно надо бежать, я перезвоню тебе потом. После процедур.

Через буквально час я уже забуду о своем обещании. Добрый бородатый доктор в белом халате, сообщит мне нечто весьма интересное…

— Как ничего не нашли?

Овчинников держал меня за руку. После полного обследования мы оба явились к доктору для того, чтобы услышать окончательный диагноз. Лично я ждала повторения своего приговора, а потому слова медика расслышала лишь с третьего раза.

— Вы уверены в этом? — босс повторил свой вопрос.

— Григорий Александрович, — доктор кивнул седой головой, — уверены на все сто процентов. Мы проверили и перепроверили. Даже предпосылок на рак нет. Легкий остеохондроз, скачок гормонов, и немного воспаленные гланды — это, пожалуй, все, что нам удалось найти. Полина Олеговна здорова. И будет жить, дай ей бог, еще очень долго.

— Как же так вы это увидели, а врачи в другой клинике нет? — Овчинников положил ногу на ногу и сжал сильнее мою руку.

— Признаться честно, я не знаю. Не могу сказать. Опухоль головного мозга последней стадии невозможно не увидеть. Это абсурд! Я бы даже попросил вас, Полина Олеговна, сообщить мне координаты того врача, боюсь, неправильный диагноз он мог поставить не только вам. Если вы не верите мне, господин Овчинников, вы можете перепроверить результаты в других клиниках. Но, повторяю вам, мы специализируемся на онкологических заболеваниях. К тому же, люди с такими диагнозами, смертельными, как вы сказали, не выглядят настолько здоровыми, как ваша спутница и наша пациентка. Поверьте, если бы у нее была онкология, изменения заметили бы даже вы. Речь сейчас идет о последней стадии, как вы понимаете. Должно было хоть что-то проявиться. Нарушения чувствительности или памяти, двигательные нарушения, ухудшение зрения и так далее. С вашей подругой вообще ничего не происходит. Нет симптомов, нет никаких подтверждений после осмотра и в анализах. Гистологическое исследование ничего не показало. О чем вы еще хотите побеседовать? Вы, лучше, Григорий Александрович, скажите, когда мы с вами начнем лечение? И у вас картина вполне позитивная, я в том плане, что у нас с вами очень большой шанс, если лечение начать прямо сейчас, на полное, стопроцентное выздоровление.

— Ага… — несколько заторможено кивнул мой босс. — Назначайте лечение, доктор. Я приеду, как только скажете.

— Ну и замечательно. А вы, Полина Олеговна, попейте витаминки и хорошенько выспитесь. В вашем положении…

Мы оба уже поднялись со своих кресел и оба одновременно остановились.

— В каком положении?!!

— Ну… — сконфузился доктор. — Мы пока смотрели… Я бы не брался утверждать… Но, если месячные в этот раз не придут, загляните к гинекологу. Могу посоветовать хорошего специалиста.

Так и держась за руки, оба на нетвердых четырех ногах мы вышли из кабинета врача. Коридор клиники теперь выглядел еще белее, чем до этого.

Я обронила вопрос, чугунной наковальней он упал с моих губ прямо на пол клиники.

— Интересно… тот мужик… Он… живой?