Глава 29

За день я так до конца и не придумала, как же мне теперь жить. Работу пока менять не буду. Да, деньги есть, но это не повод уходить в полнейшее ничегонеделание тем более, что я реально не знаю, чем себя занять. Мои родители всю жизнь работали, я тоже выучилась, получила диплом и отправилась работать. Если так посмотреть, то я не знаю другой жизни.

Все, на чем мне удалось остановиться — взять тайм-аут в размышлениях, насладиться успехом на работе и, возможно, согласиться на одно из предложений о чашечке кофе, но точно не с Горошиным и не с Овчинниковым. Не буду спешить, ведь… мне теперь некуда спешить! Боже, я действительно могу это сказать! Мне некуда спешить!!! В жизни, я имею в виду, а не на работе. На работу уже зверски опаздываю, поэтому пришлось не дожидаться такси, чтобы тащиться по пробкам, а нырнуть в метро и быстренько примчатся в офис. Босса я подводить не планирую, коллег тем более. За время моего отсутствия там накопилось порядочно хвостов и именно ими я, по плану, займусь в первую очередь. А опаздываю потому… потому что все утро не могла решить, что надеть! Раз уж я теперь такая популярная. Остановила выбор на короткой черной юбке и светло-голубой блузке. И, разумеется, высоких каблуках. Которые я в данную секунду проклинаю, чуть не сломав на этих ходулях ноги. Все же я добралась до офиса. Влетела в него в последний момент, опоздав лишь на пару секунд.

Яковлева, самая старшая из бухгалтерского крыла, как раз раскладывала папки с отчетами на полках, когда я влетела в наш рабочий кабинет.

— Громова! Ты работать собираешься? Где тебя постоянно носит? Сегодня тоже на часик заскочила?

Я рухнула за свой рабочий стол и нажала носком туфли кнопку на стационарном компьютере.

— Нет, нет, простите. Все, я закончила исчезать, сегодня же подберу все хвосты!

Тучная коллега в красном платье обернулась и бросила мне:

— Что-то в это плохо верится.

— Нет, точно! Даже на обед не пойду. Все выполню, как полагается.

— Не выйдет это у тебя, дорогуша, — проворчала та. — Овчинников уже минут десять назад велел отправить тебя к нему в кабинет на личную аудиенцию. Так что, дуй давай. Начальство ждать заставлять нельзя!

— Не.

— Чего «не»?

— Не пойду. Я занята. Позже поговорю с ним, сейчас у меня работа.

— А он что, не работа? — коллега подтянула тонкие брови к волосам.

Я кивнула и, скинув под столом жуткие туфли, погрузилась в документы, по пути бросив:

— Работа, но отчеты важнее.

— Ну… ты вообще офигела, родная. Шефа посылать? Это ты крута, мать!

— Угу.

Я не стала терять драгоценное время на объяснение своих поступков. И не ее это дело. У меня работа стоит. В нее мне удалось-таки погрузиться. Часа на пол. И нет, это не были цветы от популярных коллег-мужчин. И не их комплименты. Сперва, для затравки, на нашем пороге появился Антон.

— Громова, — сказал мой бывший топчась на месте, — можно тебя на секунду?

Коллеги обе посмотрели на него с интересом. Ага и я совсем не удивлена. Чемоданы я ему вчера прислала прямо в офис. А куда еще? Адреса его любовницы я не знаю. И знать не хочу.

— Сейчас нельзя, — ответила, не отрываясь от своей работы.

Горошин не ушел. Потоптался на месте еще немного.

— А когда ты освободишься? Ну… чтобы вопрос деловой, по работе, обсудить?

— Не могу сказать, не скоро.

На последнем слове я все же посмотрела в его сторону. Антон смущенно кивал. Что ж. Эта рубашка, которую он сегодня надел, я ему ее подарила. И брюки эти с ботинками мы вместе выбирали. Однако… Лучше ему не знать, на что он меня толкнул своей изменой. Даже больную не пожалел. Сколько все-таки говна может скрываться за такой ангельской внешностью.

Ну, вот. Снова полезли откровенные словечки из лексикона Овчинникова. Шеф мне сегодня снился. Но я думаю… пришла к такому решению, что это муки совести. Наверное, надо было все сообщить аккуратнее, нежнее, что ли. Он же болен. Но, я в этом не виновата. Не выглядит шеф измученным болезнью человеком. Он все такой же сильный и непобедимый, как и раньше. Его очень трудно жалеть.

— Стерва ты, Громова, — сообщила мне вполголоса Яковлева. — Если бы я раньше знала, что ты такая сучка, никогда не угощала бы тебя пончиками!

— Вы ничего обо мне не знаете, — прошептала я в ответ.

— А я и не хочу знать. С сучками и подстилками дел не имею! Так и знай. Если твою тощую задницу надо будет прикрыть, ко мне даже не обращайся. Ищи себе мужиков.

Я уставилась обратно в монитор. Обида закрыла обзор. Можно подумать, она раньше со мной дела имела. Какие-то. Даже улыбалась с применением усилия воли. Так что, ничего не изменится после этого ее заявления. Ни-чего!

Выходить из кабинета расхотелось окончательно, и я зарылась в работе, забыв и об обеде, и о…

— Громова! Сколько можно!!! К шефу, шагом марш! Не удивлюсь, если уволит тебя к чертовой бабушке! — рявкнула на меня Яковлева столь оглушительно, что в моем ухе, показалось, лопнула перепонка.

Пришлось оторваться от стула и все же сходить до кабинета босса. Быстренько проскочила мимо отделов и постучала в дверь.

— Свободно! — раздался из-за нее знакомый голос.

Вошла. Подошла к стулу рядом с его столом и села, сложив руки на коленях, в которых долбился барабанной дробью мой пульс.

Шеф сегодня выглядел на удивление весьма опрятно. Строгий костюм, лицо выбрито, ботинки сияют, запаха сигарет и алкоголя ни от него, ни в кабинете не наблюдается. Овчинников встал со своего кресла, прошел куда-то к шкафу, открыл его, что-то там достал и вернулся. Перед моими глазами предстал небольшой букет с ромашками! Букет перевязан нежно-розовой ленточкой.

Что-то мне стало жарко в районе солнечного сплетения. В животе щекотно…

— Возьмешь?

На автомате приняла букет от него. Понюхала. Долго нюхала, потому что не знала, что сказать. И… мне было стыдно. И жарко. Ногам, рукам, пятки горели. Туфли эти, дурацкие.

— Ты сегодня замечательно выглядишь, — сообщил босс миролюбиво и уселся на край стола перед моим носом. — Выспалась?

Я кивнула.

— Ага.

— Мне рассказали про чемоданы. Фотку мою из туалета тоже прислала?

Я покраснела. Нет. Вот фотку его я не сняла. Просто… просто на ней мы вдвоем. И… и все!

Босс продолжил неспешный разговор. Он не давил, был мягок как никогда.

— Как себя чувствуешь теперь?

Опять уткнула нос в ромашки.

— Лучше, спасибо.

— Я хотел спросить. Останешься ли ты у меня работать? Все изменилось. Я пойму, но буду рад, если останешься.

— Я останусь. Пока не придумала, что делать дальше, поэтому останусь. Сегодня хвосты наверстываю.

Босс взял золотую ручку со своего стола и постучал ею по столешнице. Глаз на него я не поднимала. В животе щекотало все больше и больше.

— Это замечательная новость.

Упала пауза. Почти на минуту. Босс все стучал ручкой по столу и, наконец, произнес:

— Мне прислали график процедур моего лечения. Ты говорила…

— Я буду с вами на каждой из них.

Наши глаза встретились. Щекотание подняло температуру всего тела. Овчинников зацепился взглядом за меня. Кивнул.

— Спасибо.

Я опять посмотрела на ромашки. И понюхала. Чертово щекотание, оно уймется или нет? Ладони взмокли.

— Мне не трудно.

На этот раз пауза свалилась прямо на мой язык. Я не могла им пошевелить и придумать, что сказать, чтобы поскорее все это закончить.

— Я надеюсь, ты не станешь меня избегать?

— Нет, я же хожу на работу.

Как чудесно пахнут ромашки!

— Но ты не пришла ко мне сегодня утром. Я звал тебя целый день. Я бы пришел сам, но ты пока не отменила закон, что Горошин не должен знать о наших отношениях. О том… что мы знакомы немного больше, чем он думает. Свадьбу ты отменила.

— Спасибо. Я действительно не решила, что с этим делать. Хочу сейчас заняться работой, подумаю об этом позже.

Пауза придавила мне ногу. Зараза! Овчинников такой вежливый, внимательный. Настолько, что мне уже самой хочется ругаться матом!

— Ну, раз уж мы подняли эту тему…

Босс запустил руку в карман пиджака, достал оттуда что-то, раскрыл и поставил это что-то на свой стол. Затем одним указательным пальцем коснувшись задней стороны коробочки с кольцом, пододвинул его ко мне.

— Полинка…

Бабочки по пищеводу подскочили к горлу и задушили меня.

— Лично я свадьбу не отменял, знай это. Я понимаю, что не пойдешь за меня замуж, пока я не вылечусь. Я и просить об этом не стану. Благодарен уже за то, что будешь сопровождать меня на лечении, но… Пока ты не решила, отменять свадьбу или нет, я хочу, чтобы ты знала. Я готов в любой момент. Банально, да?

— Ага. Не по-овчинниковски.

— Согласен. Но любить тоже не по-овчинниковски. Раньше было.

— Я… пойду?

Пауза сбежала. Григорий Александрович сложил руки на груди и кивнул в сторону подарка.

— Кольцо возьми и иди. Кинь пока в сумочку.

Я тоже кивнула, не поднимая глаз взяла коробочку и смылась из кабинета. Дверь хлопнула за моей спиной.

— А, Громова!

Прямо здесь же на меня налетел Вадик Нечаев. Мужик на каблуках встал передо мной, как… В общем, преградил мне путь.

— Сто лет тебя не видел, красотка! А ну-ка, пойдем, я тебе губки подкрашу!

Ведущий сотрудник схватил меня за плечи и его пытливый взор упал на то, что я так задумчиво пыталась сжать в своей небольшой руке. Красную коробочку.

— О… Ого, Громова! Все, идем губы красить! Тебе срочно надо! Заодно и расскажешь, что да как. Посплетничаем, идем! Я тебе про новинки в моде расскажу, пошли, пошли!