Глава 30

— Сучка! Так ты не умираешь?!! Овчинников об этом знает? Ты его послала, а он тебя замуж позвал?!!

Вадик сидел на краю раковины в женском туалете и с интересом разглядывал кольцо в коробочке.

— Типа того.

— Ты даешь, Громова! Вот уж точно, когда фамилия соответствует характеру человека. Я никак не ожидал такого от тебя, столько событий, а ты все молчишь. А хочешь, я тебе расскажу, какое миленькое личико у твоего Антошки вчера было, когда ему чемоданы принесли? Эти сильные парни из службы установки новых дверей. Ха! Вот это здорово придумано, ему даже записки не надо было, такой месседж!

— Ага.

Я мыла руки в холодной воде. Ладони горели изнутри, разочарованные моей холодностью бабочки из желудка переползли умирать именно сюда.

— Знаешь, Громова. Ты когда-то просила моего совета. Так вот, я тебе со всей серьезностью заявляю, я готов платить за твои советы! Ты утерла нос всем, кого я знаю. Чего молчишь? А? Чего ты такая расстроенная? Ты же победила! И Лерка угомонилась. Тиха как майская ночь. О тебе все наши мужчины говорят, даже я. Чего еще желать?

— Ничего, — прошептала я. — Вадик, ты прости, мне работать нужно. Я пойду.

Забрала у него кольцо и покинула туалет. Что же они все ко мне в душу лезут? И без того после встречи с боссом тошно. Он очень старался. После того, как я его послала в жопу, как он сам сказал. Вчера не звонил и не писал, я проверяла. А сегодня привез кольцо и был так внимателен. Не был самим собой.

Я вернулась в кабинет и взялась за работу. Яковлева молчала, Антон не заходил. До вечера не произошло ничего, кроме одного. Через некоторое время после моего возвращения, к нам в кабинет почти бесшумно вошел босс. Он, ничего не говоря, приблизился к моему столу и положил поверх документов букет ромашек, который я забыла у него. Кольцо забрала, а букет забыла! Григорий Александрович положил его и вышел.

— Я права. Сука ты, Громова, — послала мне свое одобрение Яковлева.

После ее слов я вскочила со своего места, подлетела к двери и захлопнула ее. Вернулась за свой стол, закрыла лицо руками и дала себе волю… Почти сразу чья-то пухлая женская ладонь опустилась на мою голову, погладила меня и придвинула к теплой женской груди, спрятанной под ярким красным платьем.

— Сука и дура. Неужели и ты за деньгами гонишься?

— Неа, — всхлипнула, испачкав ее прекрасное платье, — не гонюсь. Я убегаю.

— Ну и дура. Честное слово, Громова. Ты его лицо видела? Сейчас, когда он чуть не на цыпочках к нам зашел?

— Неа…

— Ты чего сделала с нашим Григорием Александровичем? Заколдованными яблоками его кормила?

— Ничем не кормила, н-не поверите.

— Ой, Громова… А букет-то какой нежный. Это любовь, дурочка. Тебе не плакать, радоваться надо. Такой человек тебя полюбил. Сучку. Ну, сиганула с ним с крыши разок. Неужели в этом секрет? А? Не поделишься?

— Я п-понятия не имею в чем секрет. Я не хочу этого, понимаете? Я ничего не хочу…

— Хочешь, не реви. И глупости всякие не говори. Выпендриваешься. Но в вашем случае, я тебе скажу, это только к лучшему. Таким мужиком управлять надо, это тебе не с Антошкой жить. Овчинников не мальчик и не игрушка. Тут либо пан, либо пропал. Так что, бери себя в руки, Громова… и давай работать!!! У нас отчетов куча, а ты тут море разливанное устроила!

Этот вечер я провела в гордом одиночестве. Антон писал несколько раз, но я его не считаю. Мы с тараканом сидели в полной темноте. Даже не включала свет. На следующий день был назначен первый визит к его врачу. Овчинников обещал за мной заехать. Костюм на утро, выглаженный до идеальности, висел на вешалке. Туфли вычищены. Даже пальто сияет.

Я постоянно смотрю на телефон. Ни звонков, ни писем.

Его ромашки стоят у изголовья моей кровати, на которой я сменила все белье, а то, на котором мы спали с Антоном — выбросила к чертовой матери. Одну ромашку отдала таракану. Так или иначе, таракан часть этой истории.

Я рассмеялась в темноту.

Вдруг вспомнила, как Овчинников отъехал, увидев тараканов в пироге. Смешная и нереальная с какой-то стороны была ситуация.

Телефон неожиданно ожил. Мне не потребовалось подходить ближе, с этого расстояния я увидела, кто звонил.

— Полинка… Мне как-то не по себе перед первым визитом в клинику. Можно, я к тебе приеду? Просто чаю попить. Клянусь, как только скажешь — сразу уйду.

— Да, конечно, приезжай.

— Точно? Ты не спишь еще?

— Не сплю, приезжай. Пошла ставить чайник.

— Спасибо!

Это счастливое спасибо вошло в мою грудь словно остроконечный нож. Я действительно сучка. Я должна была предложить ему больше, чем только посещение врача. Он же не бросил меня, когда узнал мой диагноз. Домой к себе потащил, успокаивал. Короче, совесть меня задавила, пока я пять раз кипятила чайник и ждала его приезда.