Глава 31

Овчинников явился несколько позже, чем я его ждала. Пришел мокрый с ног до головы.

— На улице настолько сильный дождь? Что ты успел промокнуть до нитки, пока бежал от машины до моего подъезда?

Оно само как-то вырвалось. Неловкость, проскользнувшая между нами в офисе, полностью испарилась сразу, как только мы снова встретились на нейтральной территории. Гриша, в тонком черном свитере и в кожаной куртке поверх него, в джинсах, вымок настолько сильно, что оставлял следы на моем полу. Но сперва он не забыл снять в прихожей ботинки, даже напоминать не пришлось, что он не у себя в пентхаусе. В мокрых носках (вот оно, ботинки, хрен знает за сколько тысяч, от обычного московского дождя тоже не спасают, как выясняется), прошлепал в мою гостиную.

— Я немножко в аварию попал, шел до тебя пешком, — убрав мокрые волосы назад, сообщил босс. — Полинка, слушай, я отлучусь? Где у тебя тут?

— Там, — я показала рукой в сторону удобств.

Овчинников, не откладывая это дело, быстренько скрылся за дверью в укромный уголок моей квартиры.

— Тебе чай сделать? — крикнула ему из комнаты.

— Да и сахара побольше!

— Черный?

— Черный!

Он ушел достаточно надолго. Я успела в очередной раз вскипятить чайник, потом, поскольку делать было нечего, смастерила несколько бутербродов с белым хлебом, маслом и килькой. Мое любимое лакомство, на самом деле, только по утрам. Сейчас вечер, но это не повод получить удовольствие от еды. Отнесла все это в гостиную. Сначала кружки с чаем, сахарницу захватила подмышкой, потом вернулась за бутербродами.

— Овчинников, можно потише немного? — осведомилась у бесцеремонного гостя, пропавшего в маленькой комнатке с унитазом. А в ответ услышала оправдание через дверь:

— Громова, терпи. Я больной, как-никак!

Я хмыкнула и взяла пульт с тумбочки. Щелкнула на первый попавшийся канал и плюхнулась на диван. Правда. Правда, что я очень давно не смотрела телевизор, жизнь так завертелась, что теперь это элементарное развлечение стало неким деликатесом в буднях, в которых я давно не плавала.

Отпила чай. В этот же момент мой гость вернулся в гостиную.

— А и правда, наша с тобой фотка висит, — хохотнул он. — Надо же, правда. Так ты там, на меня каждый день любовалась?

— Овчинников, ты обещал приехать просто чаю попить, а не пытать меня расспросами.

Гость поднял руки вверх.

— Сдаюсь, сдаюсь! Можно я присяду рядом с тобой?

Не дожидаясь моего разрешения, Григорий Александрович пристроил свою подтянутую мужскую тушку в сантиметре от моей попы.

— Ой, а это чаек, да? С сахаром?

Отпил. Поморщился.

— Ух, не пожалела? Сколько?

— Четыре, — буркнула я, откусив от бутерброда кусок.

— Щедра, мать. А это что? Сериал твой любимый?

Шеф, сцапав другой бутерброд, отклонился на спинку дивана, как бы случайно коснувшись своим огромным плечом моего плеча.

— Понятия не имею, включила первое, что попалось.

— Ммм, да ты мастерица бутербродов! Какая вкуснотища!

— Овчинников.

— Чего?

— Не надо делать вид, что обычный кусок хлеба с килькой может тебя настолько впечатлить.

— Этот бутерброд, — спрятав еду за щеку и сделав глоток приторного чая, заявил Гриша, — может переплюнуть разве что твой пирог с тараканами!

— Еще хочешь? Так я испеку.

Я почувствовала, как сквозь тонкую майку намокло мое плечо. Посмотрела на него, смело пощупала рукав.

— Овчинников! Ты мне мебель испортишь!

Сказала резковато больше для того, чтобы скрыть, как покраснели мои щеки. Мне стало стыдно, что сразу не обратила на это внимание. Настолько отвлеклась на восставших бабочек в моем животе.

— Я? Ой. Прости, не думал, что оно так отпечатается. Подожди, у тебя есть фен? Я высушу!

Я встала с дивана и направилась в свою спальню. Там в шкафу, у меня были некоторые вещи…

— Полинка, я не хотел, не психуй!

Знала, где у меня и что лежит. Взяла вещи и развернулась, чтобы вернуться в комнату, одновременно с этим врезалась в прилетевшего Овчинникова.

— Ой, извини! — он выставил руки, чтобы поймать меня и огородить от столкновения, но я как-то умудрилась пролететь мимо них. Врезалась-таки носом в его мокрую грудь. — Извини, — тише сказал босс, опустив ладони мне на талию.

Я отстранилась и, не глядя в его глаза, изрекла:

— Вот, переоденься. Это свитер моего отца. Брюк, к сожалению, нет, все, что было у Антона, я отправила ему. Да и оно бы тебе не подошло, он… по росту ниже.

— Спасибо. Ты очень добра.

Окончательно засмущавшись, я отдала ему свитер и вышла обратно в зал, оставив его переодеваться в своей спальне. Еще не хватало смотреть на него, когда шеф будет это делать. Нет! Он меня не интересует. Мне просто его жаль. И это точно все!!!

— Подошел! — крикнул Григорий Александрович из-за стенки. — Полинка, слышишь, подошел, — повторил гость тише, выйдя ко мне в комнату. Я посмотрела на него. Действительно, как влитой. — Ты не волнуйся, я буду аккуратен, обещаю не попортить. Я знаю, что твои родители…

— Заткнись. Гриша, — проворчала я. — И садись пить чай.

Он так и сделал. Мы мирно допили чай и доели бутерброды. Шеф не спешил. Очень не спешил. Пил по чайной ложке. Я подобрала ноги под себя и в какой-то момент совсем потеряла счет времени. По телевизору показывали полнейшую ерунду, но мы оба ее отчаянно смотрели. Овчинников просто был рядом, но не приставал, не шутил и вообще ничего не говорил. Молча и даже слишком тихо пил свой чай.

Меня бесило все. Бок невыносимо жгло его присутствие. Его запах, отчаянное желание быть здесь. Я вскочила с дивана.

— Ладно, ты как хочешь, а я пойду спать. Надоест телек смотреть, захлопни дверь за собой — она новая, замок сам закроется. Спокойной ночи, Гриша.

Я оставила его в гостиной. Одного. Он убавил звук у телевизора, через пару минут полностью выключил, но я так и не услышала, чтобы входная дверь захлопнулась. Лежала под одеялом, сердце билось так, что дребезжал даже подбородок и я прислушивалась. Гость побродил по комнате. Отодвинул стеклянную дверь в шкафу, за которой стояли отцовские книги. Что-о взял с полки и уселся в кресло. Я знаю этот скрип. Так скрипит ручка кресла. Это любимое кресло моего отца, оно стоит в углу главной комнаты, его я так и не выбросила после смерти родителей, хоть этот предмет мебели уже очень давно дышал на ладан. Я накрыла его шерстяным покрывалом, чтобы спрятать потертости. Сидеть на нем совсем неудобно, оно продавлено и скрипит, при этом избалованный босс так и остался отдыхать в нем. Я слушала, как он время от времени перелистывал страницы книги и постепенно уснула.