Глава 17

План созрел не сразу. Первые дни я играла роль сломленной горем вдовы, послушно выполняя всё, что говорил Гарет. Я ела, когда он приносил еду, спала, когда он считал нужным, гуляла по внутреннему двору под бдительным присмотром стражи и слушала его бесконечные рассказы о будущем величии нашего объединённого клана.

— Видишь ли, сестра, — говорил он во время одной из таких прогулок, указывая на рабочих, которые чинили повреждённые во время недавних боёв стены, — наши земли богаты, но разрознены. Магвайры контролируют горные перевалы и рудники, мы плодородные долины и торговые пути. Вместе мы станем силой, с которой придётся считаться всем Северным землям.

Я кивала и делала восхищённое лицо, а сама запоминала каждое слово, каждую деталь. Гарет, упиваясь собственной властью и планами, оказался на удивление болтлив. Он рассказывал о союзниках и врагах, о том, кого можно купить, а кого нужно запугать. Он говорил о людях, словно они были фигурами на шахматной доске, которыми можно двигать по своему желанию.

— Лорд Маррен с севера уже прислал письмо с поздравлениями, — довольно сообщил он однажды. — Умный человек, быстро понял, откуда теперь дует ветер. А вот старый Корбин всё ещё сопротивляется. Но ничего, до него очередь дойдёт.

В его голосе слышались угрожающие нотки, и я понимала Корбин, старый союзник отца, скоро разделит судьбу лорда Бейрна.

Гарет избавился от верхушки, от тех, кто служил отцу десятилетиями, но он не мог заменить всех. Среднее звено: младшие офицеры, ключницы, оруженосцы, конюхи, многие из них остались на своих местах. Они боялись Гарета, но в их глазах я видела затаённое презрение к выскочке, сыну служанки, который захватил власть обманом и кровью.

Моим первым настоящим союзником стал старый Иган. После той первой встречи он стал регулярно появляться в моих покоях под разными предлогами, то бельё принести, то спросить о состоянии здоровья, то передать какую-нибудь мелочь от мнимых доброжелателей.

Однажды, когда я пришла в конюшню проведать свою лошадь, единственное развлечение, которое Гарет мне позволял, я «случайно» уронила гребень рядом с денником Звёздочки. Иган, который чистил сбрую неподалёку, поднял его.

— Ваша милость всегда так любила этого коня, — проскрипел он, передавая мне гребень и погладив лошадь по шее. — Ваш отец подарил его вам на шестнадцатилетие. Помню тот день вы так радовались. Он бы не одобрил того, что сейчас творится в замке.

Это был знак. Рискованный, но ясный знак того, что он готов к более откровенному разговору.

— Отец многого бы не одобрил, — тихо ответила я, не глядя на него и продолжая гладить лошадь. — Но его больше нет. А те, кто остался, боятся поднять голову.

Старик ничего не ответил, лишь усерднее занялся чисткой сбруи. Но на следующий день, когда я снова пришла в конюшню, он чистил седло в дальнем углу, подальше от входа и любопытных глаз.

— Капитан стражи, Торвин, — прошептал он, не поворачиваясь и не прекращая работы, — он был лучшим другом вашего отца. Вместе служили королю, вместе прошли три войны. Гарет понизил его до командира ночного дозора за то, что тот задавал слишком много вопросов о смерти лорда. Торвин ненавидит вашего брата, но молчит у него жена и трое детей.

Я кивнула, продолжая расчёсывать гриву Звёздочки. Информация бесценная, но нужно было действовать осторожно.

— А где он несёт дозор? — тихо спросила я.

— Северная башня. С полуночи до рассвета. Одиноко там, редко кто заглядывает.

Так началась моя тайная война. Война информации, осторожных контактов и медленного плетения сети заговора.

Через неделю, глубокой ночью, когда замок погружался в сон, я надела тёмный плащ и тихо выскользнула из своих покоев. Стражники, дежурившие у моей двери, мирно дремали, я подмешала им в вечернее пиво немного сонного зелья, которое стащила из запасов Эстер во время очередного «осмотра».

Путь в северную башню был мне знаком с детства, в юности я часто бегала туда, когда хотела побыть одна и полюбоваться звёздами. Каменные ступени помнили мои ноги, а тайные проходы хранили секреты моих детских игр.

Торвин стоял на вершине башни, опершись на зубец стены и глядя в ночную тьму. Это был крепкий мужчина средних лет с суровым, обветренным лицом и серыми глазами, в которых читалась глубокая печаль.

Услышав шаги, он резко обернулся, рука инстинктивно потянулась к оружию. Но увидев меня, замер в изумлении.

— Леди Леона? — прошептал он. — Что вы здесь делаете? Это опасно!

— Мне нужно с вами поговорить, Торвин, — тихо сказала я, подходя ближе. — О том, что случилось с отцом. О том, что происходит в замке.

Его лицо потемнело. Он огляделся, убеждаясь, что мы одни, а затем указал на небольшую каморку внутри башни, где дежурные могли укрыться от непогоды.

— Там безопаснее, — коротко сказал он.

Мы спустились в тесное помещение. При свете единственной свечи я видела, как напряжены его мышцы, как настороженно он смотрит на меня. Этот человек всю жизнь служил моему отцу, но теперь не знал, можно ли доверять его дочери.

— Вы знаете правду о том, что случилось? — прямо спросила я.

Торвин долго молчал, изучая моё лицо при свете свечи. Наконец, он тяжело вздохнул.

— Знаю больше, чем хотел бы, — хрипло ответил он. — Ваш отец получил донесение о том, что замок Магвайров слабо охраняется. Что большая часть гарнизона ушла в дальний поход, а оставшиеся расслабились и не ждут нападения. Но я никогда не верил в такую удачу.

— И вы говорили об этом отцу?

— Говорил. Просил взять больше людей, подождать подтверждения информации. Но лорд был… одержим идеей наконец покончить с Магвайрамим.

В голосе Торвина слышалась боль. Я понимала, он тоже винил себя в том, что не смог удержать отца от рокового решения.

— А кто принёс эту информацию? — спросила я.

— Один из людей Гарета. Молодой разведчик по имени Кейл. Он поклялся, что лично видел пустые башни и спящую стражу. — Торвин стиснул кулаки. — После битвы Кейл исчез. Говорят, что убит Магвайрами, но тела не нашли.

— Торвин, — тихо сказала я, — я знаю, что Гарет предал отца. Знаю, что он захватил власть обманом. И я собираюсь это исправить.

Старый капитан пристально посмотрел на меня.

— Что вы предлагаете, миледи? У нас нет армии, нет союзников. Люди Гарета контролируют каждый вход и выход из замка.

— Но не все в замке его люди, — возразила я. — Иган говорит, что есть ещё те, кто помнит присягу отцу.

Торвин медленно кивнул.

— Есть. Немного, но есть. Я мог бы привести двоих-троих, на которых можно положиться. Но что толку? Открыто выступить мы не можем, нас просто перережут.

— Нам не нужно открытое выступление, — ответила я, вспоминая уроки политики, которые преподавал отец. — Нам нужен переворот. Быстрый и точный. Один удар в самое сердце.

— И когда вы предлагаете нанести этот удар?

— Через месяц Гарет собирается устроить большой пир в честь «объединения земель». Он планирует официально объявить меня правительницей, а себя регентом при моём будущем ребёнке. Все важные лорды будут приглашены, все союзники и вассалы. Это будет его триумф.

— И его последний пир, — понимающе кивнул Торвин.

Мы провели в той каморке ещё час, обсуждая детали. Кого можно привлечь, кого следует опасаться, как организовать всё так, чтобы минимизировать кровопролитие. Торвин оказался не только храбрым воином, но и умным тактиком. Он знал замок как свои пять пальцев, знал расположение стражи, знал, кого из людей можно переманить на нашу сторону.

— Оружейник Дункан, — перечислял он, загибая пальцы. — Он служил ещё вашему деду. Молод душой, несмотря на седины. Ненавидит Гарета за то, что тот казнил его племянника по ложному обвинению в воровстве.

— А ключница Бриджит? — спросила я. — Она была близка с Мартой.

— Бриджит боится, но ей можно доверять. У неё есть доступ к покоям, к кухне. Может быть полезна.

Когда я наконец вернулась в свои покои, было уже почти утро. Стражники всё ещё спали, сонное зелье действовало лучше, чем я ожидала. Я тихо прошла мимо них и легла в постель, но сон не шёл. Голова была полна планов, расчётов, имён и лиц.

В последующие дни я стала часто гулять по замку. Гарет поощрял эти прогулки, считал, что все должны видеть, как мы с ним дружны. Он не знал, что во время этих невинных променадов я встречалась с потенциальными союзниками.

Разговор с оружейником Дунканом произошёл в кузнице. Я пришла туда под предлогом того, что хочу заказать новые подковы для Звёздочки. Дункан невысокий, коренастый мужчина с руками, покрытыми старыми ожогами, сначала держался настороженно. Но когда я упомянула имя его погибшего племянника, его лицо потемнело.

— Мальчишка ничего не украл, — хрипло сказал он, не прекращая ковать раскалённое железо. — За это его повесили как уголовника. Какая справедливость?

— Справедливость вернётся, — тихо ответила я. — Но для этого нужны сильные руки и верные сердца.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела понимание.

— Я с вами, леди Леона, — просто сказал он. — Скажите только когда.

Встреча с ключницей Бриджит была сложнее. Это была пожилая, осторожная женщина, которая помнила времена, когда неосторожное слово могло стоить жизни. Но когда я рассказала ей о планах Гарета, о том, как он предал отца, она заплакала.

— Я знала, что что-то не так, — всхлипывала она. — Марта никогда не умерла бы просто от горя. Она была сильной, как дуб. А капитан Олдрик… он бы никогда не бросил свой пост.

— Помогите мне отомстить, — попросила я.

— Да поможет мне Создатель, — прошептала она, крестясь. — Я помогу.

К концу третьей недели наша группа выросла. Торвин привёл ещё троих стражников, которых Гарет разжаловал или отстранил от важных постов. Дункан заручился поддержкой двух подмастерьев. Бриджит привлекла нескольких служанок и даже повара, толстяка Уилла, который ненавидел нового порядка за то, что Гарет сократил жалованье кухонной прислуге.

Но самым ценным приобретением стал молодой оруженосец Гарета, Джоффри. Парню едва исполнилось восемнадцать, но в его глазах жила ненависть взрослого мужчины. Его отец был одним из командиров отца, погибших в той роковой битве.

— Я знаю всё о планах лорда Гарета, — шептал он во время тайной встречи в заброшенной башне. — Знаю, кто из гостей будет вооружён, а кто нет. Знаю, где будет сидеть личная охрана.

— И что самое важное, я знаю, что он собирается с вами сделать, — добавил он, и его голос стал ещё тише.

— Что? — напряглась я.

— Как только вы родите дитя двух кланов, вы должны «трагически погибнуть». Несчастный случай на охоте или внезапная болезнь. Он говорил об этом с капитаном наёмников, который руководит его личной охраной.

Значит я была права, живой я Гарету была не нужна.

Мы провели остаток ночи, уточняя детали операции. План был прост, но требовал точного исполнения. Во время пира, когда люди Гарета напьются и потеряют бдительность, мои сторонники должны были заблокировать выходы из большого зала. Торвин со своими людьми обезвредит личную охрану брата, а Дункан и его подмастерья захватят оружейную, чтобы никто не смог вооружиться и организовать сопротивление.

— А что с самим Гаретом? — спросил Торвин.

— Гарет мой, — холодно ответила я. — Я сама с ним разберусь.

Когда мы расходились, Джоффри задержался.

— Миледи, — неуверенно сказал он, — а что будет после? Когда всё закончится?

Я посмотрела на него, на этого мальчишку, который потерял отца из-за алчности Гарета, и увидела в его глазах не только жажду мести, но и надежду на справедливость.

— После мы будем строить то, о чём мечтал мой отец, — сказала я. — Сильные, справедливые земли, где подданные служат не из страха, а из преданности. Где правосудие не зависит от происхождения или кошелька.

Он кивнул и исчез в ночной тьме, как тень.

Оставшиеся дни промелькнули в лихорадочной подготовке. Каждый из заговорщиков знал свою роль. Каждый понимал, что ошибка может стоить не только провала операции, но и жизни всем нам.

А я репетировала свою речь, ту речь, которую произнесу после того, как Гарет падёт. Слова, которые должны будут убедить всех присутствующих в том, что справедливость восторжествовала.

Но ночами, лёжа в постели и глядя в потолок, я думала не о речах и планах. Я думала о Киране. О том, как он сгорел в той лесной избе, так и не узнав, что значил для меня. О том, что моя месть будет неполной, ведь настоящий враг был не Гарет, а моя собственная неконтролируемая сила.