Глава 19

А в зале продолжала царить мёртвая тишина, которую нарушал лишь треск факелов, стоны раненых и далёкий рёв боевых рогов за стенами замка. Гости, ещё минуту назад аплодировавшие моему триумфу, теперь прижимались к стенам с лицами, искажёнными ужасом. Люди Магвайров. Имя этого рода было окутано легендами о беспощадной мести и воинской доблести.

Мои сторонники, уставшие после только что закончившейся схватки, побледнели. Они пришли свергнуть тирана, а не сражаться с целой армией. В их глазах я читала вопрос: стоила ли победа над Гаретом того, чтобы теперь умереть под мечами мстителей?

Паника начала распространяться, как пожар по сухой траве. Некоторые гости уже метались по залу, ища выход, укрытие. Женщины плакали и молились, мужчины хватались за мечи, но в их движениях читалось отчаяние, а не решимость.

— ТИХО! — крикнула я, и мой голос, усиленный яростью, прорезал шум как клинок. Все взгляды обратились ко мне. — Да, они пришли мстить! Да, их много! Но они думают, что мы лёгкая добыча!

Я обвела взглядом лица воинов, усталые, израненные, но ещё недавно горевшие праведным гневом.

— Но они ошибаются! — продолжала я. — Мы только что отвоевали наш дом у предателя! Мы пролили кровь за справедливость! И мы не отдадим всё это врагу!

Я вышла на середину зала, туда, где все могли меня видеть. Факелы освещали моё лицо, и я знала, что в эту минуту я выгляжу не как испуганная девушка, а как дочь лорда Доэрти, наследница воинов, которые веками защищали эти земли.

— Я сама поведу вас! — заявила я. — Каждый, кто может держать меч, пойдёт за мной! Мы встретим их у ворот! Мы покажем волкам, чего стоят сыновья и дочери Доэрти!

Мои слова подействовали как искра, брошенная в пороховую бочку. Усталость и страх сменились боевой яростью. Торвин первым обнажил меч и поднял его над головой.

— За леди Леону! — заревел он. — За Доэрти!

— За Доэрти! — подхватили его люди.

Даже некоторые гости, забыв о том, что пришли сюда на пир, а не на войну, потянулись к оружию. Лорд Алистер, невысокий, но жилистый мужчина, подошёл ко мне.

— Леди Леона, — сказал он твёрдо, — мои люди к вашим услугам. Мы пришли сюда как друзья и не покинем вас в трудную минуту.

За ним потянулись ещё несколько лордов. Не все, но достаточно, чтобы наша горстка превратилась в небольшое, но сплочённое войско.

Пока Торвин строил людей, я вбежала в оружейную. Сбросила тяжёлое парадное платье и натянула лёгкий кожаный доспех, тот самый, в котором когда-то училась фехтованию под руководством отца. Взяла его меч тяжёлый, но идеально сбалансированный клинок, который он носил в десятках битв.

Когда я вернулась в зал, мои люди уже были готовы. Около сотни воинов не так много против целой армии, но их лица светились решимостью. Это были не наёмники, сражающиеся за золото, а люди, защищающие свой дом.

— Гарета запереть в самую глубокую темницу! — приказала я. — Пусть сидит там и слушает, как мы сражаемся за то, что он предал!

Мой брат всё ещё улыбался своей безумной улыбкой.

— Наслаждайся своими последними минутами власти, сестра, — прошипел он. — Скоро ты будешь молить о смерти!

Я не ответила ему. Повернулась к своим людям и кивнула Торвину.

— Открыть ворота! — приказала я. — Мы встретим их в чистом поле, как подобает воинам!

Мы вышли из замка строем. Впереди шла я, рядом Торвин с развёрнутым знаменем нашего рода. За нами плотными рядами, шли воины, те, кто остался верен памяти моего отца, и те, кто поверил в справедливость нашего дела.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные оттенки багрянца и золота. Мы выстроились в боевой порядок перед замком. Я впереди, на своей лошади, которую оседлал верный Иган. Меч отца лежал поперёк седла, готовый к бою. За мной стояли мои люди немногие, но верные.

Внизу, в долине перед замком, раскинулось войско Магвайров. При свете заходящего солнца оно казалось бесконечным, ряды конников в тёмных доспехах, пехотинцы с длинными копьями, лучники со смертоносными тисовыми луками. Их чёрные знамёна с волчьими головами развевались на ветру, как крылья хищных птиц.

Их было много. Гораздо больше, чем нас. Но что удивляло, они не атаковали. Не строились к штурму. Они просто стояли и ждали.

Через несколько минут, когда мой немногочисленный отряд достиг кромки поля, из их рядов выехал одинокий всадник.

При первом взгляде на него я почувствовала, как сердце пропускает удар, а затем начинает биться так яростно, что я едва могла дышать. Широкие плечи, знакомая посадка в седле… По мере его приближения мой мир начинал кружиться, словно я падала в пропасть, а земля уходила из-под ног.

Киран.

Он был жив.

Слёзы мгновенно затуманили глаза, а дыхание сбилось. Все эти недели кошмаров, бессонных ночей, когда я видела его горящим в той избе… Все эти дни, когда я винила себя за его смерть… Он был жив. ЖИВ!

Радость хлынула через меня такой ослепляющей волной, что на мгновение я готова была спрыгнуть с коня и бежать к нему. Облегчение было настолько острым, что физически причиняло боль, словно с души сняли тяжелейшие цепи, которые я носила.

— Это невозможно, — прошептала я, чувствуя, как дрожат руки на поводьях, как слёзы катятся по щекам. — Я видела… изба горела… никто не мог…

Но это был он. Тот же взгляд серебряных глаз, теперь более тёмных. Та же хищная грация движений, тот же голос, который теперь разносился над полем:

— Доэрти! — крикнул он, и в его голосе не было гнева. Только что-то похожее на облегчение и… боль. — Я пришёл за своей женой!

И вся радость, всё облегчение, вся благодарность богам за то, что он жив — всё это в одно мгновение превратилось в острую, режущую боль. Словно кто-то взял раскалённый клинок и медленно провёл им по сердцу.

Своей женой. Снова.

После всего… Он снова приходит с армией и требует меня, как вещь. Как собственность, которую нужно вернуть.

Ярость поднялась во мне горячей, обжигающей волной, смешиваясь с горечью разочарования. Как он смеет? КАК СМЕЕТ приходить сюда после стольких недель молчания и говорить обо мне, как о предмете, который можно забрать?

Слёзы радости превратились в слёзы гнева и боли.

— У ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕТ ЖЕНЫ, ЛОРД МАГВАЙР! — закричала я в ответ, и мой голос дрожал от переполнявших меня эмоций: ярости, боли, шока от того, что он жив, от обиды после его слов. — Женщина, которую ты так называл, была твоей пленницей! Но её больше нет!

Я подняла меч отца, и солнечный свет заиграл на его лезвии. Руки дрожали не от страха, а от бури чувств, которая бушевала внутри.

— Перед тобой — леди Леона, глава клана Доэрти!

За моей спиной послышался одобрительный гул. Мои люди поддерживали меня, готовые сражаться за мою независимость против любого врага. Их поддержка дала мне силы выпрямить спину, несмотря на то, что внутри всё разрывалось на части.

Киран на мгновение замолчал. В его глазах промелькнуло что-то боль? Сожаление? Потом его губы тронула слабая улыбка, и в ней было столько горечи, что моё сердце снова сжалось.

— Я не хочу войны, Леона! — снова крикнул он, и теперь в его голосе слышалась усталость, которая отдавалась эхом в моей душе. — Я пришёл с миром!

— С МИРОМ? — я рассмеялась, и этот смех прозвучал горько, почти безумно. — Твои люди стоят на моей земле с оружием в руках, и ты говоришь о мире?

Я указала мечом на его войско.

— Если ты хочешь объединить наши кланы, — крикнула я, — то это больше не будет союзом хищника и жертвы! Приди с предложением! С планом, как примирить наши народы, враждующие веками! Приди с доказательствами своих слов, а не с мечом!

Он смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом. А потом его губы тронула более широкая улыбка, такая, какую я помнила по тем дням в лесной избе.

— Я ПРИШЁЛ С ПРИМЕРОМ! — голос его обрёл прежнюю силу и уверенность. — Собственным примером!

Он соскочил с коня и сделал шаг вперёд, безоружный, с протянутыми руками.

— Ты спасла меня, когда могла уйти! — крикнул он. — Ты лечила мои раны, кормила меня, защищала от врагов! Я не видел в твоих глазах ненависть!

Он сделал ещё шаг, и теперь между нами было не более двадцати метров.

— Я в долгу перед тобой! — продолжал он. — И я готов заплатить этот долг! Но не как пленник перед победителем, а как мужчина перед женщиной, которая… Ты моя, Леона! А я твой! Не по древнему договору, не по воле наших предков, а по собственному выбору! Вот моё предложение! Союз, основанный не на страхе и принуждении, а на этом! На том, что между нами!

Он расставил руки, безоружный и уязвимый посреди поля между двумя армиями.

— Давай покажем им, как можно закончить эту войну! — крикнул он. — Вместе!

Я смотрела на него, стоящего одного посреди поля, и чувствовала, как рушатся стены, которые я так долго выстраивала вокруг своего сердца. Все мои планы мести, вся ярость, вся боль — всё это рассыпалось в прах под натиском одного простого осознания.

Он жив. Киран жив, и он пришёл не как завоеватель, а как… как мужчина, ищущий свою судьбу.

Но, увы, война ещё не была окончена. За моей спиной стояли люди, поверившие в меня, готовые умереть за справедливость. За его спиной армия, жаждущая мести за своего лорда. Один неосторожный шаг, одно неправильное слово и поле зальётся кровью.

— Что ты предлагаешь? — крикнула я, и мой голос дрожал от напряжения.

— Переговоры! — ответил он. — Честные переговоры! Ты выбираешь место и условия! Я приду один или с кем скажешь! Мы поговорим как равные!

За моей спиной Торвин тихо произнёс:

— Миледи, это может быть ловушка.

Но в глазах Кирана я видела не ложь. Он рисковал всем, своей властью, своим войском, своей жизнью.

— Шатёр! — крикнула я после долгой паузы. — На полпути между армиями! Завтра на рассвете! Ты и двое твоих людей, я и двое моих!

— Согласен! — немедленно ответил он. — До завтра, леди Леона!

Он развернулся и медленно пошёл обратно к своим людям. А я осталась сидеть на коне, смотря ему вслед и пытаясь понять, что происходит с моим сердцем.