Глава 22

Новость о заключении мира разлетелась по замку быстрее ветра. К вечеру того же дня все уже знали об основных условиях договора, а мнения разделились настолько резко, что в коридорах то и дело вспыхивали споры.

— Это безумие! — кричал сир Родрик, размахивая руками в большом зале, где собрался импровизированный совет. — Мы доверяем свою безопасность волкам! Они перережут нас во сне!

— А что вы предлагаете? — резко возразил Дункан. — Вечную войну? Чтобы наши дети умирали за грехи отцов?

— Лучше умереть с честью, чем жить в рабстве!

— Это не рабство, это союз равных! — вмешался Торвин, и его голос заглушил остальные. — Леди Леона добилась больше, чем любой из нас мог мечтать. Мира без капитуляции!

Я сидела во главе стола и слушала споры, чувствуя, как нарастает головная боль. Каждый считал себя вправе высказать мнение о моих решениях, каждый знал лучше меня, что следует делать. Но ответственность лежала на мне одной.

— Довольно! — резко сказала я, и зал затих. — Решение принято, договор подписан. Теперь наша задача, заставить его работать. А для этого нам нужно показать добросовестность с самого начала.

Я встала и обвела взглядом собравшихся.

— Первый пункт договора — отвод войск Магвайров на безопасное расстояние. Завтра мы увидим, выполнит ли лорд Киран своё обещание. Если да, то и мы должны сделать ответный шаг.

— Какой шаг? — настороженно спросил сир Родрик.

— Открытие торговли, — ответила я. — И освобождение всех пленных Магвайров из наших темниц.

Зал взорвался возмущёнными криками. Освободить врагов? Отпустить тех, кто убивал наших людей?

— Миледи, — осторожно сказал Торвин, — среди пленных есть те, кто повинен в смерти наших воинов. Люди не поймут…

— Люди поймут, что мир требует жертв, — твёрдо ответила я. — И что истинная сила в способности простить, а не только отомстить.

Но внутри я понимала — это будет нелегко. Слишком много боли, слишком много крови пролилось между нашими кланами. Одним подписанным договором эту пропасть не засыпать.

Утром следующего дня я поднялась на самую высокую башню замка, чтобы посмотреть, сдержит ли Киран своё слово. Туман медленно рассеивался в долине, открывая лагерь Магвайров. И то, что я увидела, заставило сердце забиться быстрее.

Лагерь снимался. Палатки складывались, кони седлались, обозы грузились. Тёмная масса войска медленно приходила в движение, удаляясь от наших стен.

— Они действительно уходят, — прошептал Торвин, стоявший рядом со мной. — Я не был уверен…

— А я была, — соврала я, хотя внутри тоже ощущала облегчение.

Мы наблюдали, как армия Магвайров растягивается в длинную колонну и движется на юг, прочь от замка. Впереди ехал знакомый всадник на вороном коне. Даже на таком расстоянии силуэт Кирана был легко узнаваем.

Когда последние всадники скрылись за холмами, я повернулась к Торвину.

— Пришлите гонца в соседние замки. Пусть все знают, дороги снова безопасны для торговцев. А в наших темницах проведите перепись. Хочу точно знать, сколько у нас пленных Магвайров и в чём их обвиняют.

Торвин кивнул, но по его лицу было видно, что ему не нравится перспектива освобождения врагов.

— Миледи, а что если среди них есть те, кто знает наши секреты? Расположение укреплений, численность гарнизона?

— Торвин, — терпеливо объяснила я, — если мы хотим мира, мы должны начать доверять. А доверие начинается с добрых дел.

Но его опасения были не беспочвенны. Среди пленных действительно оказались люди, которые могли знать слишком много. Двое лазутчиков, схваченных у наших границ. Молодой лорд, попавший в плен во время последней стычки. Несколько воинов из личной охраны Кирана.

— Их можно отпустить последними, — предложил Дункан, изучая список. — Сначала простых солдат, потом офицеров, а этих, когда убедимся в серьёзности намерений Магвайров.

— Нет, — покачала головой я. — Либо мы освобождаем всех, либо никого. Половинчатые меры только подорвут доверие.

К полудню решение было принято. Все пленные Магвайры, а их набралось более тридцати человек, должны были быть освобождены к вечеру. Им предоставят коней, провизию на дорогу и конвой до границы.

И эта новость разлетелась по замку ещё быстрее, чем весть о мирном договоре. И реакция была соответствующей.

— Они убили моего сына! — кричала старая женщина, мать одного из погибших воинов, когда я проходила через двор. — А вы их отпускаете как почётных гостей!

— Миледи права, — заступился за меня молодой кузнец. — Довольно крови! Пора думать о будущем!

— Легко говорить тому, кто не терял близких! — огрызнулась женщина.

Я остановилась и подошла к ней. Женщина была в годах, лицо изборождено горем, руки дрожали от сдерживаемой ярости.

— Как звали вашего сына? — тихо спросила я.

— Эдвин, — всхлипнула она. — Эдвин Белый Плащ. Он служил в разведке при вашем отце.

Я помнила этого парня. Рыжеволосый, веселый, всегда готовый к шутке. Погиб в одной из пограничных стычек два года назад.

— Простите меня, — сказала я, беря её за руки. — Я знаю, как тяжело терять детей. Но если мы будем держать в сердцах только месть, то новые матери будут оплакивать новых сыновей. Эдвин погиб за наши земли. Давайте сделаем так, чтобы его смерть не была напрасной. Давайте построим мир, которого он хотел.

Женщина долго смотрела мне в глаза, а потом медленно кивнула.

— Если вы так говорите, миледи… Если вы думаете, что это правильно…

— Думаю, — твёрдо ответила я. — И прошу поверить мне.

К вечеру процедура освобождения была завершена. Пленные Магвайры, ещё не веря своему счастью, сели на предоставленных им коней и под конвоем двинулись к границе. Среди них был и тот молодой лорд, которого опасался Торвин сир Гордон, племянник одного из вассалов Кирана.

Перед отъездом он подошёл ко мне.

— Леди Леона, — сказал он, сбрасывая капюшон и обнажая голову в знак уважения, — я не забуду вашего милосердия. И передам дяде, что видел в замке Доэрти не только справедливость, но и благородство.

— Передайте также, — ответила я, — что двери нашего замка открыты для всех, кто приходит с миром.

Когда всадники скрылись в сумерках, я поднялась на стену и долго смотрела им вслед. Первый шаг был сделан. Теперь нужно было ждать ответного жеста от Кирана.

Ответ пришёл уже на следующее утро. Гонец в ливрее Магвайров привёз письмо и небольшой свёрток.

«Леди Леоне из рода Доэрти, — читала я письмо, написанное знакомым твёрдым почерком. — Ваше милосердие к нашим людям превзошло все ожидания. В ответ на этот благородный жест посылаю вам всех пленных из вашего клана, находящихся в наших руках. Также возвращаю личные вещи вашего отца, которые были найдены на поле битвы. Пусть они вернутся в родной дом. С уважением, Киран из рода Магвайр».

Я развернула свёрток дрожащими руками. Внутри лежала отцовская печатка, та самая, которую он носил всю жизнь и которая должна была достаться мне по наследству. Рядом его любимый кинжал с рукояткой из моржовой кости, подарок деда. И маленький медальон с портретом матери, который отец всегда носил на груди, рядом с сердцем.

Слёзы застлали глаза. Эти вещи значили больше любых сокровищ. Они возвращали мне память об отце, очищенную от боли и мести.

— Гонец ещё здесь? — спросила я, вытирая слёзы.

— Да, миледи. Ждёт ответа.

— Скажите ему, что леди Леона благодарит лорда Кирана за благородство. И что первые семена мира дали всходы.

Через час во двор замка въехала небольшая процессия. Двадцать три человека, все оставшиеся в живых пленные из нашего клана. Среди них был старый капитан Олдрик, которого я считала убитым. Он был худ и бледен, но жив.

— Миледи! — воскликнул он, спешиваясь с коня и спешно снимая шапку. — Я думал, больше никогда не увижу родной замок!

— Капитан! — не удержалась я от радостного восклицания. — Живы! Боги милостивы!

Олдрик был не единственным приятным сюрпризом. Среди освобождённых оказались два дальних родственника из младшей ветви нашего рода, несколько опытных воинов и даже молодой маэстер, который мог заменить убитого Гаретом библиотекаря.

— Как с вами обращались? — спросила я у Олдрика, когда мы уединились в моих покоях.

— Честно говоря, лучше, чем я ожидал, — признался старый капитан. — Особенно в последнее время. После того как лорд Киран вернулся, условия содержания заметно улучшились. Нам даже позволили тренироваться с оружием, чтобы мы не потеряли форму.

— Капитан, мне нужен ваш совет. Как вы думаете, можно ли доверять этому миру?

Олдрик долго молчал, глядя в окно на двор, где бывшие пленные общались с друзьями и родственниками.

— Миледи, — наконец сказал он, — я всю жизнь был солдатом. Привык искать подвохи и ловушки. Но то, что я видел в замке Магвайров, заставляет меня думать, что этот мир может сработать. Лорд Киран не играет в политические игры. Он искренне хочет покончить с войной.

— А его люди? Вассалы?

— Большинство устали от войны не меньше наших. Конечно, есть горячие головы, которые мечтают о славе в бою. Но их немного. Казнь Валерия показала всем, что цена предательства высока.

Я кивнула, обдумывая услышанное. Первые дни мира проходили лучше, чем я ожидала. Обе стороны демонстрировали добрую волю, выполняли обещания. Но самое сложное было впереди — церемония у камня предков, где мир должен был стать официальным.

— Олдрик, — сказала я, принимая решение, — я хочу, чтобы вы возглавили мой эскорт на церемонии подписания. Ваше присутствие покажет всем, что даже те, кто больше всех пострадал от войны, поддерживают мир.

Старый капитан выпрямился и отдал честь.

— Будет честью служить вам, миледи. Как служил вашему отцу.

Вечером я стояла на стене замка и смотрела на юг, туда, где в нескольких лигах располагался теперь лагерь Магвайров. Первое условие мирного договора было выполнено обеими сторонами. Войска отведены, пленные освобождены, первые шаги к доверию сделаны.

Но впереди было ещё много испытаний. Церемония у камня предков должна была состояться через четыре дня. Туда съедутся лорды из соседних земель, чтобы засвидетельствовать заключение мира. Одно неосторожное слово, один неправильный жест — и всё могло рухнуть.

А ещё были мои собственные чувства, в минуты затишья, когда мне не грозила опасность, я была рада, что Киран жив. Когда же мне становилось страшно, та Леона брала главенство и в груди зажигалась жгучая ненависть ко всему, что связано с Кираном. Порой мне казалось, что душа Леоны все еще жива, затаилась до поры до времени, и когда-нибудь, когда я стану слабее, она вернется…