Глава 59. Больница

Давид

Сильное столкновение. Прежде, чем срабатывают подушки безопасности, я бьюсь головой о боковое стекло. Снова рев шин, снова чужой клаксон. Опять удар. На этот раз откуда-то сзади. И ещё один. Теперь с моей стороны.

- Вера, - зову из последних сил, а сам боюсь повернуть к ней голову. - Вера, - шепчу и проваливаюсь в темноту.

*****

Меня будит писк. Противный такой. От него в голове пульсирует болью. Я открываю глаза и вижу флюоресцентную лампу. Пытаюсь пошевелиться. Каждое движение отдает болью. Болит везде, в каждом сантиметре тела. Но особенно ноет левая рука. И голова. Башка вообще раскалывается.

- Пришел в себя, - взволнованный женский голос. - Здравствуйте, - надо мной склоняется молодая девушка в медицинской форме. - Александр Александрович! - она громко кого-то зовёт.

Подбегает мужик в белом халате.

- Очнулся! Отлично!

Вокруг меня суетятся, задают вопросы, приносят попить. Они раздражают меня. В памяти восстанавливаются все события.

Авария.

Мы с Верой попали в очень сильную аварию. В нас въехали несколько машин.

- Где моя жена? - спрашиваю. Меня пронзает таким ужасом, что боль уходит на второй план. - Что с моей женой?

- Это девушка, которая ехала вместе с вами?

- Да.

- Она здесь, тоже в реанимации. Вы в реанимации.

Врач показывает рукой вправо, я с трудом поворачиваю голову и вижу…

Я не сразу понимаю, что это Вера. Она лежит, не двигается. Подключена к множеству проводов, в руке капельница. Наверное, у меня так же. Но у Веры ещё кислородная маска на лице.

- Как моя жена? - спрашиваю хрипло.

Страх за жизнь Веры сковал меня щупальцами.

- У вашей супруги состояние значительно тяжелее, чем у вас. Но ее жизнь под контролем. Можете ответить на несколько наших вопросов? Как вас зовут?

Я перевожу на врача изумленный взгляд.

- Вы поступили в больницу без документов, нам нужно установить вашу личность. И личность вашей супруги. Также можем связаться с вашими родственниками и предупредить их о том, где вы находитесь. Как вас зовут?

Один ужас сменяется другим. Майя. Сколько мы здесь торчим? Дочка одна без связи с нами. Она знала, когда мы прилетаем. А Вера не вернулась домой.

- Мне надо позвонить дочке. Где мой телефон?

- Из ваших вещей у нас только одежда, которая была непосредственно на вас, когда вы поступили в больницу. Мобильного телефона среди вещей не было. Документов тоже. Так как вас зовут?

Я обречено закрываю глаза. Конечно, не было. Потому что телефон висел на специальной подставке возле руля. Я ехал в офис по навигатору, который включил на мобильнике.

- Бергер Давид Сергеевич…

Я полностью называю свои данные и данные Веры, а также номер телефона Майи, который знаю наизусть. Медсестра быстро за мной записывает. Слова даются с трудом, я чувствую усталость, как будто не наши с Верой ФИО и даты рождения называю, а марафон бегу.

- Хорошо, - довольно подытоживает врач, - я вижу: сознание у вас ясное, память в порядке. Но все равно вам нужно отдохнуть. Сейчас медсестра вколет вам обезболивающее. Какое-то время вы ещё пробудете в реанимации, потом переведем вас в отделение.

- В какое?

Задумывается.

- Не знаю пока, в травматологию, наверное. У вас перелом левой руки. Черепно-мозговая травма, судя по всему, не такая сильная, как у вашей супруги.

Внутри все обмирает.

- Что с моей женой? - я снова поворачиваю голову к Вере. Она так же неподвижна.

- Жизнь вашей супруги под контролем. Это главное. Позднее подойдет невролог, и все вам объяснит. А пока отдохните. Вашей дочке мы позвоним.

Медсестра вводит мне что-то в капельницу, должно быть обезболивающее, а я не свожу глаз с Веры. Моя левая рука в гипсе, но это меня сейчас совершенно не волнует. Вера не дышит самостоятельно. На ней маска.

Я хочу вскочить с кровати, сорвать с себя провода и капельницу. Хочу броситься к Вере, обнять ее, трухнуть за плечи, чтобы проснулась. Она ведь спит? Это ведь просто сон? Я могу разбудить ее?

- Вера! - зову. - Вера!

Я хочу кричать ее имя громко, а не получается. У меня хриплый голос, как будто накануне я горланил песни и сорвал его.

- Вера! - предпринимаю последнюю попытку. Как мне кажется, сейчас получилось громко. Но она не открывает глаз. Тогда я пытаюсь встать, но тело словно стало ватным, не слушается.

- Вера! - повторяю. - Вера!

Я отчаянно стараюсь держать глаза открытыми, но веки опускаются сами собой. Я снова проваливаюсь в тьму.

*****

Когда я открываю глаза в следующий раз, боль в теле не такая сильная. Я сразу поворачиваю голову в сторону Веры. Она на месте. Так же лежит неподвижно, подключенная к множеству аппаратов, и дышит через кислородную маску. Ко мне подходит медсестра, уже другая. Затем врач, тоже другой. Говорят, что будут переводить меня в отделение травматологии, так как моей жизни ничего не угрожает. Ещё рассказывают, что приходила Майя, но ей не разрешили остаться в нашей палате надолго, поэтому она уже ушла.

Я даже представить боюсь, в каком дочка состоянии. И бесит, что не могу с ней связаться. Остается только надеяться, что она не одна, а с родителями Веры. Наверняка так и есть, успокаиваю себя. Майя сразу позвонила бабушке с дедушкой, они забрали ее к себе.

Я спрашиваю врача, что именно случилось. Понятно, сильная авария. Но что конкретно? На ответ особо не рассчитываю, но врач оказывается в курсе ситуации. Пьяный водитель не справился с управлением в сильный дождь и въехал в мою машину. Затем в нас влетела машина, которая ехала позади. А потом ещё одна. Пьяный водитель погиб, пассажиры остальных автомобилей пострадали.

- Что с моей женой? - задаю главный вопрос. Предыдущий реаниматолог почему-то не захотел отвечать.

- Ваша супруга в коме. В результате сильной черепно-мозговой травмы у нее произошел инсульт. Также у нее несколько переломов, но они не несут угрозу жизни. Про инсульт невролог вам потом подробнее расскажет. А мы сейчас переводим вас в травматологию, в реанимации вам больше делать нечего, - и он улыбается, как будто только что сообщил мне что-то радостное. Как будто не поверг меня в состояние дикого животного ужаса, от которого волосы на затылке шевелятся.

- Я хочу остаться с женой, - настойчиво прошу. Нет, не прошу: безапелляционно утверждаю.

- Это невозможно, реанимация только для пациентов в тяжелом состоянии. У вас состояние не тяжелое. Вы в рубашке родились, - и снова эта противная улыбка, как будто сообщает мне:

«Вы выиграли миллион долларов. Правда, ваша жена в коме, но это ничего страшного. Зато у вас есть миллион долларов!».

Ко мне подходят две медсестры, принимаются отключать меня от аппаратов.

- Моя жена будет жить? - спрашиваю их.

Одна полностью игнорирует мой вопрос, вторая пожимает плечами:

- Врач вам лучше скажет. Но у нас довольно много случаев, когда пациенты выходят из комы.

- И с ними потом все нормально? - цепляюсь как утопающий за соломинку.

Снова пожимает плечами:

- По-разному.

Затем приходят двое мужчин и укатывают меня из палаты отделения реанимации и интенсивной терапии. Я бросаю последний взгляд на Веру. Она лежит так же неподвижно.

*****

Я не могу находиться в палате, когда Вера там, в коме. Наконец-то мне приносят мою одежду, я встаю с постели, игнорируя вновь возникшую боль в теле, и принимаюсь одеваться. Делать это одной рукой крайне неудобно. Мне то и дело хочется совершить какое-то действие левой, но она в гипсе. Ещё болит спина и болят ноги, как после очень сильного ушиба. И башка. Башка, конечно, раскалывается на части.

Но все это ерунда по сравнению с тем, что Вера в коме.

ВЕРА В КОМЕ.

От одной только мысли тело ледяным потом покрывается.

- Можно позвонить по вашему телефону? - обращаюсь к соседу по палате. Он весь перебинтован, но на тумбочке у него мобильник. - Я без телефона.

Он едва заметно кивает.

Пошатываясь, подхожу к соседу. При каждом шаге испытываю головокружение. Похрен, пройдет. Беру простенький мобильник и набираю Майе.

- Алло, - раздается испуганный голос дочки.

- Майя, это я.

- Папа! - визжит. - Папа!

Майя начинает рыдать в три ручья. Грудь сдавливает комом. Я падаю на стул возле соседа по палате, потому что не в силах больше стоять на ногах.

- Майя, милая, я без телефона. Он остался в машине. Это номер моего соседа по палате.

Майя продолжает рыдать навзрыд. Я выжидаю, когда она успокоится, при этом сам борясь со слезами.

- Майя, - зову дочь, когда ее рыдания становятся чуть тише.

- Да, пап….

- Ты где сейчас?

- У бабушки с дедушкой.

- Ты им рассказала?

- Да.

- Как они?

- На успокоительных. Их не пустили в больницу, потому что они забыли взять паспорта. Мы так торопились, когда позвонили из больницы и сказали про вас с мамой. Бабушка с дедушкой были так напуганы, что обо всем забыли. Поэтому в больницу только меня пустили, а их нет. Завтра они тоже приедут. Но нас не пускают надолго. Мне разрешили только десять минут возле вас провести. Ты спал, а мама, сказали, в коме, - на этих словах Майя снова всхлипывает.

- С мамой всё будет в порядке, - даю обещание, которое сам не знаю, сбудется ли.

Поговорив с Майей, возвращаюсь к своей постели и без сил падаю на подушку. Если я правильно вижу время на часах на стене, сейчас почти двенадцать ночи. Меня долго переводили в травматологию. Вернее, перевезли на кушетке-то меня быстро, но пока тут врачи осмотрели, пока постовая медсестра задала миллион административных вопросов, пока отыскали и принесли мою одежду… К тому же, по-моему, я пару раз отключался. Так и не понял, спал или сознание терял.

Я хочу пойти к Вере. Я хочу быть рядом с ней, а не здесь, в палате. В палате для пациентов, жизни которым ничего не угрожает. Но у меня такое ощущение, что из тела высосали все силы. Палата крутится перед глазами. А я всего-то оделся и позвонил Майе. Я снова пытаюсь подняться на ноги. Кажется, мне это даже удается. Но почему я стою на потолке? Разве это возможно? Всё крутится, как в центрифуге. Я опять отключаюсь…

*****

Просыпаюсь от яркого света в лицо. Это луч солнца из окна. Он режет глаза, я морщусь.

- Завтрак! - звучит грубый голос. Не понимаю, мужской или женский.

На тумбочку у моей головы со звоном приземляются тарелка и кружка.

- Ходить можешь? - обращается ко мне мужеподобная женщина.

- Да.

- Тогда, как поешь, грязную посуду сам отнеси в конец коридора.

У моего соседа она не спрашивает, может ли он ходить. По-моему, он даже есть самостоятельно не может. Он весь в гипсе и бинтах. Когда женщина укатывает тележку с завтраком дальше, я сажусь на кровати и тру лицо. Голова больше не кружится - уже хорошо. Хотя боль в башке и теле ещё есть, но это ерунда. Я отправляю в рот пару ложек гречневой каши, но чувствую тошноту, и откладываю еду в сторону.

Встаю на ноги, беру только что принесенный мне завтрак и отношу, куда сказала женщина. При ходьбе ноги и спина болят сильнее. Игнорирую. Главное, что больше не теряю сознание.

- Не подскажите, где находится реанимация? - спрашиваю у другой женщины на кухне, когда оставляю посуду с завтраком.

- Во втором корпусе.

- А это какой корпус?

- Третий.

Каким путем меня вчера везли на каталке, я не помню. Выхожу из отделения и иду по указателям. Больница большая, коридоры и переходы длинные. Наконец, нахожу реанимацию, но сразу на входе меня тормозит постовая медсестра и не хочет пускать. Зовёт врача. Это первый реаниматолог, с которым я общался, когда пришел в себя. Он разрешает мне пройти к Вере.

Почти не дыша, прохожу к ней и опускаюсь на стул рядом. У Веры все без изменений: куча проводов, подключенных к груди, капельница в руке, пищащие аппараты и кислородная маска. Я беру ее руку и сжимаю.

- Вера, - зову глухо.

Она никак не реагирует. Как будто не слышит моего голоса.

- Вера, - повторяю громче.

Ноль реакции.

Горло стягивает колючей проволокой. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Перед глазами проносятся кадры аварии. Я ехал и почти ничего не видел. Было пасмурно, и дождь шел стеной. Помню точно, что ехал медленно. Гораздо медленнее допустимого скоростного режима. Внимательно вглядывался в лобовое. А потом заметил, как на нас что-то несется. Рев шин и звук клаксонов подсказали: это чужая машина. Я постарался свернуть так, чтобы миновать столкновения со встречным автомобилем, но, видимо, сделал это слишком поздно. Один удар, второй, третий. Где-то между ними сработали подушки безопасности.

Но Вера все равно в коме.

- Здравствуйте, - звучит сбоку. Я поворачиваюсь на голос. Новый врач. - Вы супруг.… Ээээ… - он опускает глаза в бумаги. - Вы супруг Веры Бергер?

- Да.

- Отлично, я невролог. Нам надо побеседовать.

Я резко поднимаюсь со стула и тут же чувствую головокружение. Невролог обеспокоенно на меня глядит.

- Вы в порядке?

- Да, я в полном порядке. Немного штормит, но ерунда. Что с моей женой? Она выйдет из комы?

Мой голос звучит нервно, и я сам на пределе.

- Мы прикладываем для этого все усилия.

- Реаниматолог сказал, у нее произошел инсульт?

- Да. От сильного удара головой произошел инсульт.

Я мало знаю об инсультах. В нашей семье их ни у кого не было. У меня есть только общие сведения о том, что после инсультов людей иногда парализует.

- Моя жена парализована?

- Нет. Надеемся, что нет. Результаты МРТ головы показали, что области мозга, отвечающие за речь и двигательную активность, не пострадали. Мы исходим из того, что, если ваша супруга выйдет из комы, она сможет ходить и говорить.

Я чувствую облегчение. Но, наверное, оно ложное, потому что невролог остается предельно серьёзным.

- У вашей супруги пострадал другой участок мозга… - и замолкает.

Почему он не может сразу все выложить? Как будто специально нагнетает.

- Какой? - теряю терпение.

- Отвечающий за память.

Несколько раз моргаю.

- Что это значит?

- Поражение небольшое, это вселяет оптимизм. Скорее всего, полной амнезии не будет. По крайней мере мы на это надеемся. Но если ваша супруга выйдет из комы, будьте готовы к тому, что она забудет некоторые события из своей жизни.