Аня

Соскоблила себя с кровати, но не потому, что хотела этого, а потому что тупо было нужно. Конечно, можно бегать от проблемы или вообще представить, что ничего вчера не случилось, кроме реальной катастрофы, да только не могла я так поступить.

Потопала в ванную комнату, где тщательно почистила зубы и умылась. Затем накинула на плечи домашний халат и побрела в прихожую, где все еще топталась моя бабушка.

Прежде чем мне выйти к Меркулову, она потрепала меня по щеке и как-то уж слишком пылко произнесла:

— Милые бранятся, только тешатся, Анечка. И любовь свою беречь надо, она на дороге ведь не валяется.

— Угу, — кивнула я и отвела взгляд. Не говорить же старушке честно, что именно мой парень вчера хотел со мной сделать.

— И ведь чувствует мальчик, что оплошал, — покачала головой бабушка, будто не замечая моего потухшего настроения, — от чая с ватрушками отказался. На площадке тебя ждет. Вижу – любит!

— Ладно, — стянула я на шее полы халата, дабы женщина не увидела следы этих пылких чувств.

— Я буду в зале, внучка.

— А мама где? — запоздало спохватилась я.

— В аптеку ушла.

— Ясно.

Бабушка потопала в свою любимое кресло, где читала книги или смотрела телевизор. А я вдохнула поглубже и все-таки шагнула за порог, намереваясь навсегда поставить точку в отношениях с Меркуловым.

Открыла дверь и как с обрыва рухнула.

Парень сидел задницей на бетонном полу, одной рукой удерживая небольшой пучок с ромашками, а второй ероша волосы на макушке. При виде меня вздрогнул и вскинул воспаленный взгляд. И тут же скривился так, будто бы панировал прямо сейчас разреветься.

— Анюта, — простонал и закрыл лицо ладонями, вздрагивая всем телом и мыча что-то нечленораздельное.

Я же продолжала стоять и смотреть на него в ожидании заслуженных извинений. И дождалась.

Толя, как был, перевалился на колени и буквально пополз на них в мою сторону, пока не приблизился вплотную, обнимая меня за ноги и умоляя понять, простить и не рубить сплеча. Трясся всем телом, подвывал и...

Был таким искренним, что мое сердце дрогнуло.

— Прости меня, Анюта, прости! То не я вчера был! Клянусь, я половины даже и не помню. Пацаны что-то мне в выпивку подмешали. Опоили, суки! На слабо взяли. И у меня переклинило. Увидел, как ты с тем мужиком танцуешь, и совсем мозги растерял. Приревновал я тебя, Анюта! Сильно! И вот, такое учудил. Но я же не со зла! Не потому, что не люблю тебя и не уважаю! Это все алкоголь во мне! Слышишь? Веришь? Умоляю, только не гони! Я без тебя сдохну, Аня! Загнусь, не вывезу, пропаду! Анечка моя, девочка, любимая! Родная...

И все ноги мне целовал, колени, до рук пытался дотянуться. Плакал уже в голос и все без конца и края говорил, как я нужна ему.

— Не бросай меня!

— Пожалуйста, Толя, встань.

— Как же я мог так с тобой? Как? Да мне жизни не хватит у тебя прощения вымолить, Анюта! — уже в голос стонал он.

— Боже!

— Я такой дурак. Мог бы — сам бы себе втащил как следует! Аня, ты меня бей! Да! bs1Cg-su. Врежь мне, чтобы у меня шарики за ролики закатились. Тварь такая, сотворил что с будущей женой! С матерью моих детей! Я — ублюдок!

У меня от его стенаний разболелась голова. Из соседской квартиры выглянула теть Люся и рявкнула, чтобы мы заткнулись и не мешали ей после смены отсыпаться.

Вот и бабушка не выдержала тоже. Шикнула на нас.

— Ну хватит, молодежь. Не позорьте тут мою седую голову, — и в квартиру нас загнала, где поставила в вазу плюгавые и уже порядком завядшие ромашки. Затем вскипятила чайник и налила нам в пузатые, щербатые чашки «Принцессу Нури», да снова поковыляла в свое любимое кресло.

Пока мы сидели тут и пялились с Толей друг на друга.

— Простишь, Ань? — касаясь осторожно моих пальцев, прошептал Меркулов, пока по щекам у меня текли слезы. — Дашь мне второй шанс?

А я крепко задумалась. Может, рано еще ставить точку? Такие крепкие отношения, как наши, одним плохим поступком не убить. Да и алкоголь из многих людей делает монстров, коими они совсем не являются. Так и Толя теперь просто ни капли в рот не возьмет — вот и все. И ради меня обязательно правильный жизненный урок для себя вынесет.

И будто бы в подтверждении моих слов парень кивнул и горячо меня заверил.

— Я больше в жизнь пить не буду, Анюта! Клянусь тебе!

И я почти сдалась.

Но именно на этом месте входная дверь хлопнула, отрывая нас от тяжкого процесса примирения. А спустя всего минуту на кухню вошла моя мама. (Дэн Мороз) По обыкновению бледная, замученная и чересчур худая. Но тут же вспыхнула при виде Меркулова и необычайно громко рявкнула:

— Ты еще сюда заявиться посмел, скотина? Думаешь, не узнала я, почему ты ночь под нашей дверью пьяные серенады пел? — а затем перевела на меня пустой взгляд и в приказном тоне отчеканила. — Собирайся, дочь, в полицию пойдет.

— З-зачем? — обескровленными губами прошептала я.

— Как это зачем? На твоего бывшего жениха заявление писать будем за попытку изнасилования. И нет, свадьбы не будет!

— Теть Оль, — попробовал рыпнуться Толя, но тут же получил жесткий отпор.

— Нет, я сказала! Только через мой труп!

Выпалила это и вдруг пошатнулась, хватаясь за косяк. А затем, как подкошенная, рухнула на пол в глубоком обмороке...