Глава 9 – С козырей

Игнат

— Игнат, я не разбираюсь в таких вещах. Читаю, но смысл ускользает из моей головы. Вы же честный человек, и я вижу, что вы хотите нам помочь. Но не могли бы вы мне как-то кратко объяснить все здесь написанное. Пожалуйста, — мать Ани теребила в руках бумаги и смотрела на меня добрыми, но совершенно тупыми глазами сельской буренки, хлопала ресницами и ровным счетом не понимала ни хрена.

Вздумай я ее обмануть, так это было бы проще пареной репы. Будь на моем месте человек чуть похуже, он бы так и сделал. Ведь я собирался, ни много ни мало, забрать у Ани все, что ей причиталось по праву рождения, а затем прописать ей пинка под зад. Но как-то это, что ли, совсем не по-людски.

Я ее поимею во всех смыслах, а в ответ ничего?

Так нельзя...

— Вы просили у меня гарантии того, что я не обижу вашу дочь, Ольга. Так вот — это они и есть. По этим документам после брака Аня унаследует от меня квартиру в центре Москвы, а также щедрое ежемесячное содержание на протяжении пяти лет. И еще я выделю ей сумму на развитие любого бизнеса, в которое она только захочет вложиться, будто то салон красоты, магазин с одеждой или еще чего-то, интересующее девушек. Как бы то ни было, но у вашей дочери будет все, для того чтобы жить и ни в чем не нуждаться.

— Вы святой человек, Игнат, — с придыханием прошептала мать моей будущей жены, а я едва ли не скривился, видя, как на ее глазах навернулись слезы благодарности.

— Ну что вы, — улыбнулся я.

— Нет! Вас сам господь бог нам послал, Игнат. А иначе бы моей девочке только и светило, что выйти замуж за того гадкого слизняка, как Меркулов. Это же надо — чуть Анечку не изнасиловал.

— Это был бы последний половой акт в его жизни, если бы он довел дело до конца, — пожал я плечами.

— И все же я считаю, что мы должны написать на него заявление в полицию, — заломила руки женщина, но мне уже не было дела до ее умозаключений.

— Поступайте, как хотите. Но учтите, Аня не должна знать, что я вам что-то об этом говорил. От вас сейчас требуется лишь выложить ей всю правду и наконец-то позволить мне о вас позаботиться.

— Это все так ужасно..., — покачала головой Арефьева, а я нетерпеливо хрустнул костяшками пальцев.

— Мы справимся.

— Но...

— Что?

— А что, если Меркулов не отстанет?

Я усмехнулся и покачал головой. Посмотрел на эту дурочку с изрядной долей сарказма, поражаясь тому, что она не способна даже свести очевидное с невероятным. Уж если эта я-ж-мать мне свое чадо за тридцать сребреников продала, то что говорить о каком-то там Толике?

Все в этом мире покупается и продается. Даже любовь. Особенно она.

— Я обо всем позабочусь, Ольга, — кивнул я, расплатился по счету и решительно поднялся на ноги.

А затем довел смеренную женщину до машины и отвез до дома. А уж там помог подняться на третий этаж, усиленно корча из себя доброго самаритянина. И уж было собирался отправиться по своим делам, как услышал из-за двери, в которую только что вошла Ольга Арефьева, ее дикий ор.

Несколько секунд истерики. И стук. Такой тупой, когда тело без чувств падает на пол. А затем и крик Ани долетел до меня, полный отчаяния и боли.

Сука!

Ну как же не вовремя все.

Хотя, с другой стороны, я ведь планировал блеснуть своими золотыми доспехами и наконец-то стать настоящим героем в глазах будущей жены. Так чего все это откладывать в долгий ящик, спрашивается?

И я тут же уверенно шагнул в незапертую квартиру, где уже творилась вакханалия.

Аня рыдала. Бабка причитала «отче наш». Толя стойко косил под памятник неизвестному придурку.

— Игнат! — всхлипнула Арефьева. — Вы как же тут?

— Да вот, тебя проведать хотел после вчерашнего, — осторожно подхватил я Ольгу на руки, пока бабуля пыталась глазами наложить на меня порчу. Напрасно — мудаки от такой хрени не мрут.

— Ох, Игнат...

— В больницу едем. «Скорую» долго ждать.

Спустя всего две минуты мы с Аней уже усаживались в мою машину. Бабуля категорически отказалась ехать с нами. Меркулов и вовсе где-то потерялся. Меньше, чем через четверть часа мы уже были в приемнике.

Ольгу оперативно укатили в палату. Аня плакала на скамеечке и не отталкивала, когда я прижимал ее хрупкое тельце к себе. Где-то в процессе до больницы доковыляла и бабуля, чем чрезмерно меня разочаровала, но в то же время и порадовала.

Первое — потому что обнимать Арефьеву мне было непривычно по кайфу.

Второе — потому что члену было плевать, что мы не в тех обстоятельствах, чтобы трахаться. И он, неугомонный, рвался в бой, мечтая оказаться в хрупком теле Ани по самые яйца.

А тут и доктор к нам вышел наконец-то. Я же понял, что мы подобрались к самой душещипательной части этой мыльной оперы.

Бабуля ворчала, поглядывая на меня волком, что я не имею права вникать в проблемы их семьи. Девчонка же ее стыдила за то, что я так невероятно им помог и в моем присутствии нет ничего страшного.

Спустя еще несколько минут Аня плакала, наконец-то посвящённая в суть болезни своей матери.

— У вашей мамы, Анна, рак поджелудочной железы четвертой, терминальной стадии, а это значит, что лечение уже не поможет, так как раковые клетки метастазировали в такие внутренние органы, как легкие, печень и кости. Сейчас Ольге Александровне нужна паллиативная помощь и более профильные специалисты. Возможно, еще можно облегчить течение ее болезни хирургическим вмешательством, химиотерапией, лучевой или таргетной терапией. Но для этого я рекомендовал бы вам ехать в Москву.

— В Москву..., — в ужасе всхлипнула Аня, а я тут же шагнул к ней ближе и водрузил метафизический нимб над своей грешной головой.

— Я помогу.

— Что? — вскинула она на меня свои заплаканные глаза, а я кивнул.

— Все что угодно, лишь бы ты не плакала.

Бабка фыркнула. Аня благодарно и вымученно улыбнулась. Я мысленно закатил глаза.

Ну вот и все.