Глава 15 – И даже больше

Аня

— Что, прости? — нахмурился Игнат, а я прикусила губу, вдруг понимая, что вконец обнаглела.

Я ворвалась в жизнь этого потрясающего мужчины неожиданно и с ноги, а затем все в ней перевернула вверх тормашками. Заставила его решать все мои проблемы: помочь с мамой, спасти нас от выселения, договориться за меня по поступлению и проживанию в столице.

Но мне все было мало. И вот, поглядите, я удумала, снова прийти к нему с протянутой рукой.

Бесстыжая! Бессовестная!

Я едва ли не захлебнулась стыдом, когда увидела недоуменный взгляд Игната и его перекошенное от замешательства лицо. Он, такой красивый и смелый, и самый замечательный, глядел на меня сейчас и, очевидно, не мог понять, где я смелости нашла, чтобы пробить дно.

— Боже, что я несу? — в ужасе прошептала я и рванулась прочь с дивана, да только мужчина успел меня за запястье прихватить и усадить к себе на колени.

— Так, стоп! — плотно скрутил меня по рукам и ногам Игнат, а я снова задохнулась от аромата его кожи: такого будоражащего, что сразу стало дурно оттого, что я в принципе позволяю себе все это чувствовать по отношению к этому мужчине.

Ведь просила себя, уговаривала, увещевала, а все равно со всего размаха в него вляпалась.

Как ду-у-ура!

А с другой стороны, ну вот чего он весь такой положительный мне на жизненном пути попался? Ему ведь все нипочём и море по колено. А какой умный! Я его разговоры по работе, когда слушала, так сразу млела. Да! Едва ли слюнка не капала.

А уж про тело его мужское да поджарое вообще молчу. Как первый раз его увидела во всей красе месяц назад, так и забыть не смогла. И тело мое глупое на него не реагировать было не в силах. Вспоминать приходилось, по ночам крутиться. И не спать!

Представляя, каково это, когда вот такой мужчина тебя в своих руках мускулистых сжимает до хруста косточек.

Ох, мама бы за мысли эти грешные меня по головке точно не погладила! А бабуля так вообще отругала, что я как распутница губы закусываю и все с каждым днем сильнее и чаще мечтаю, чтобы Игнат снова меня поцеловал.

Вот только не с языком, как он обычно это делал. А нежно, трепетно...

Когда обезумевшие бабочки в животе порхают и сводят меня с ума!

Когда я поняла, что увязла в нем? Ох, да ведь еще тогда, в подъезде накануне первого сентября дошло. Игнат от меня уходил, а я будто почву под ногами теряла. И реветь белугой хотелось, да ногами топать, проклиная себя за трусость.

А теперь он меня вон как заботой окружил. И любовью. Все это видели, не только я. Бабуля вот успокоилась. Мать от счастья плакала, что я в жизни устроилась. И Инга.

Кстати, о птичках...

— Давай-ка еще раз и поподробнее, что именно ты у меня просишь, Анюта, — чуть встряхнул меня Игнат, а сам руками по моему телу уже вовсю шарил. Вот левая поползла по бедру, задирая подол домашнего платья. А правая под грудью вензеля вычерчивать принялась.

Как тут с мыслями собраться?

— Игнат, ты меня не пойми превратно, — шумно сглотнула я и захихикала, потому что губы и язык мужчины вдруг защекотали мою шею.

— Ну-ну, смелее...

— Просто я в этом городе совсем одна. В институте с подругами не ладится. Они, знаешь, как на меня косо смотрят все оттого, что меня твой водитель на этой дорогущей машине на учебу возит?

— Как? — неожиданно Лисс прямо мне в попку толкнулся своим пахом, а я дар речи в моменте растеряла, понимая, что именно он сейчас сделал.

Он своим...

Своим этим... ну... органом!

Мне! В меня...

Ох...

Я, как ужаленная с его колен соскочила. И пулей прочь. Оседая в соседнем кресле, но зачем-то кидая мимолетный взгляд прямо ему между ног. А там...

Свят — свят!

Стоит!

Кулак прикусила и отвернулась.

— Что-то не так, Анют? — хрипло спросил Игнат, а я тут же закивала.

— Мы же договаривались.

— О чем?

— Ну что ты...

— Что я, моя хорошая? — невозмутимо пытал меня Лисс, а я зачем-то вела с ним этот неуместный разговор.

— Что ты не будешь.

— А я и не будешь, Ань. Ты до сих пор в трусах. Я тоже. Но уж извини, не хотеть я тебя не в силах. И член свой на тебя не стоять заставить не могу.

— Ой, замолчи! — зажала я уши ладошками и в яром протесте замотала головой.

— Ладно, — как-то потерянно вздохнул Лисс, а я губу закусила, понимая, что была с ним слишком резка. Но ведь и он меня понять должен. Да и обещания все же давал, что не будет настаивать. А в поцелуях я ему не отказываю, просто...

Не люблю, когда он у меня так сильно во рту языком шурудит. У меня из-за этого сразу тело ныть начинает. И низ живота тянет. И потом всю ночь кошмары снятся, если вообще получается заснуть.

Короче, одни неудобства, куда ни плюнь.

— Вернемся к нашему разговору, Анюта?

— Да, — просияла я, радостная оттого, что Игнат так легко сменил тему. Вот за эту уступчивость я тоже его полюбила. Потому что он все для меня, а я...

А я уже сказала, что у меня есть принципы. И, как мама, я обжечься не желаю! Сегодня он меня любит тонкую и звонку, а завтра скривится просто потому, что меня раздует от его семени. И что тогда?

Нет уж, я должна быть уверена в его чувствах!

— Итак, я говорила, Игнат, что мне совсем одиноко в этом городе. Ты целыми днями, вечерами и даже ночами работаешь. Это ни в коем случае не претензия, и я очень горда, что ты такой, волевой и пробивной, сильный и умный, хваткий и...

— Анют, ты заставляешь меня краснеть, — рассмеялся Лисс, а я принялась обмахиваться ладошками, так как всегда, когда он вот так веселился, откидывая голову назад, я чувствовала, словно бы кровь моя начинала кипеть в венах. А я сама плыла будто бы на облаке...

— Ладно. Что там дальше? Ах, ну и вот — на учебе у меня тоже глухо. Все меня сторонятся, собственно, как-то было и в школе. А тут..., — я замялась, но Игнат сразу поторопил меня.

— Ну, говори ты уже.

— Инга месяц пыталась в столице работу себе найти и жилье. Мы даже думали, чтобы тебя не стеснять напополам что-то найти. Но ей везде отказывают. Образования нужного нет, опыта тоже, да и прописки не имеется. Футболят, супостаты.

— Ну а я здесь при чем, Анют?

— Игнат, я тебя умоляю! Помоги ей с работой, а! Ну, у тебя же заводов и пароходов вон, сколько. Инга где-нибудь, да пригодится. Тем более, она на все уже согласна: мыть полы, разносить документацию, что угодно. Только бы не в нашем городке бесцельно сидеть. Она обещает быть очень трудолюбивой. Очень! Понимаешь? Она сделает все, что ты скажешь. Только помоги ей, Игнат...

— Ань, — закатил глаза Лисс, а затем сжал переносицу двумя пальцами и шумно выдохнул.

А я сложила руки в умоляющем жесте на груди и едва не заплакала, потому что, видит бог, мне нужна была подруга в этом негостеприимном городе, где дружба и простые человеческие ценности задвигались на полку. А правили балом лишь большие деньги и власть имущих.

— Пожалуйста..., - пропищала я, а затем сама подалась к нему и даже на его колени взгромоздилась.

И, о боже, обняла Игната, а потом и прикоснулась губами к его губам. Легонько. Осторожно. Едва не ловя сердечный приступ от своей смелости, а затем охнула, когда Лисс вдруг в одно мгновение изменился.

Как-то зарычал тихо, прихватывая меня за косу и впиваясь в мой рот так неистово, что в моем сознании пробки вышибло. И проводка перегорела.

Полыхнул огонь...

А там уж и пожарная сирена завыла натужно, призывая меня к благоразумию, именно тогда, когда вторая рука мужчины прихватила меня за грудь и с силой сжала сосок, чуть оттягивая его и растирая.

Ох, да что же он такое творит!

— Игнат, — пискнула я, а тот будто бы из дурмана вынырнул. Глянул на меня пьяно и прохрипел, толкаясь мне между ног своим...

Ну этим...

Ну... органом!

— Хорошо, любимая, я все для тебя сделаю!

— Правда? — просияла я. А Лисс кивнул и улыбнулся.

— Правда. Все и даже больше...