Глава 3 – Премия

Аня

— Оля, что ты творишь? Одумайся немедленно, я тебя Христом-богом прошу!

— Я тебя уже один раз послушала, мама. И каков результат?

— Но она же дочь твоя! Так нельзя! — закричала бабушка, да так сильно, что у меня едва ли уши в трубочку не свернулись. И вообще, я впервые в жизни слышала, чтобы старушка так повышала голос. Смиренная и спокойная — она всегда символизировала в моих глазах абсолютную гармонию. А тут...

— Вот именно поэтому я и согласилась, на все это, мама. Потому что, Аня — моя дочь. Единственная! И горячо любимая! И она имеет право на шанс в этой жизни, когда я...

Так, ну хватит!

— Что у вас тут опять происходит? — оборвав женщин на полуслове, спросила я, входя в кухню и взирая на маму и бабулю недоуменно.

А они зависли, словно сурикаты на рассвете, смотря на меня непонимающе. Будто бы я их застала врасплох своим внезапным появлением, и они совершенно растерялись, не ведая, что именно мне ответить.

— Вы ругаетесь из-за моего скорого замужества, так?

— О, бог ты мой! — заголосила бабушка, стягивая с головы косынку и промокая ей же покрасневшие, опухшие от непролитых слез глаза.

— Анечка, послушай..., — заломила руки мама.

— Ну хватит! — топнула я ногой. — Вы ведете себя, как две курицы-наседки! А между тем я уже взрослая! Мне восемнадцать, и я имею право делать то, что пожелаю!

— Ничего ты уже не имеешь, деточка, — всхлипнула старушка, но мать тут же ее одернула.

— Мама, замолчи!

— Иначе, что? — огрызнулась женщина.

— Ничего! — рявкнула родительница и тут же, словно бы в секунду растеряв все силы, прикоснулась пальцами к вискам и прикрыла глаза, но уже спустя пару секунд подняла их на меня и улыбнулась.

— Мам, — напряглась я, проходя к ней ближе и ставя на стол пакет с выпечкой, — тебе накапать бабушкиной успокаивающей настойки?

— Пф-ф-ф, — послышалось из-за спины ворчание старушки, а уже в следующий момент она, шаркая разношенными тапочками, покинула кухню, сетуя себе под нос, что воспитала плохую дочь, которая и внучку за собой на дно тянет.

— Что происходит, мама? — спросила я и закусила губу, но та лишь лучезарно мне улыбнулась, а затем потрепала по щеке и пропустила через ладонь мою густую косу.

— Анюта, а ты представляешь, я деньги нашла, чтобы тебе на выпускной платье купить.

— Что? — в моменте позабыла я обо всем на свете и даже на табуретке подскочила, так меня прошила радость. Ведь это была мечта под номером два в моем персональном списке на исполнение.

Я же и на выпускной идти не планировала, так как нечего было надеть. Думала, что просто на торжественной части выйду, получу аттестат и скорей домой, а там уж как-нибудь переживу, что такой важный момент в жизни каждого выпускника обойдет меня стороной.

Печально, но не смертельно, как говорится.

— Здорово, правда, доча?

— Мам, только не говори, что ты свои серьги для этого заложила, — скривилась я.

— Что? Пф-ф-ф, нет! Меня...

— Ну? — поторопила я мать с ответом, видя, как забегали ее глаза, словно бы она раздумывала, что мне соврать. Я так хорошо ее знала.

А в этот раз оказалось, что ошиблась.

— Меня на работе повысили, Анюта. И премию выписали.

— Так, может, мы сначала долги все закроем, а?

— Да черт с ними!

— Нет, ни черт, мам! Знаю я, сколько ты кредиток набрала, скоро есть в долг начнем. Нельзя же так!

— Ну, перестань, Аня, — в моменте сделалась недовольной мама и встала из-за стола, бредя до чайника и включая его кипятить воду, — я, может быть, впервые в жизни, что-то для тебя расстаралась сделать, а ты нашла причину, чтобы меня упрекнуть? Вот ты вся в свою бабушку — моментом наслаждаться не умеешь!

— Так вы из-за этого ругались?

— Ну да, — закивала родительница. — Я просто пытаюсь быть хорошей для тебя. И дать то, что недодала за эти восемнадцать лет, что так быстро пролетели.

Сказала и вдруг разревелась, как маленькая. Навзрыд!

А я к ней тут же бросилась.

— Ну, мам?

Каков итог?

Под бесконечное недовольное бурчание бабушки мы все-таки поехали на ближайших выходных из своего провинциального городишки аж в столицу за платьем на выпускной. Сели на скоростную электричку и в путь. Да еще и мою лучшую подругу с собой прихватили.

Ну а как? Ведь ее мнение всегда было для меня важным, так как Инга была мне близка по духу.

Ее так же, как и меня, травили в школе. За рыжие волосы, за нескладную фигуру и лишний вес. В конце концов, за то, что родители ее были кончеными алкашами, которые не могут одеть свою дочь во что-то приличнее, чем какие-то старые и поношенные тряпки.

И если я вывозила хотя бы мозгами, то Инга на фоне непрекращающихся стрессов, совсем в учебе скатилась и после девятого класса пошла учиться в местную «шарагу». На повара.

Это потом уже случилась ХОБА и Зуева за одно лето расцвела: у нее выросла грудь и сразу до третьего размера, округлились бедра, но при этом она основательно схуднула, а еще девушка наконец-то нашла применение маминой косметике, что с допотопных времен пылилась в серванте.

И сразу декольте стали смелее, юбки короче, а выходки подруги провокационнее. Тут же появился парень, и разговоры наши с ней плавно перетекли в горизонтальную плоскость. И хоть мне было до ужаса интересно, как ЭТО бывает, все же я не могла понять и принять многих моментов.

Краснела.

Бледнела.

И вообще, старалась поскорее перевести тему на что-то более приличное, нежели минеты, позы и сексуальное белье. Ужас! Разврат же какой!

Инга в ответ на мои закономерные реакции лишь звонко смеялась, а после устрашающе мне говорила неприемлемые вещи:

— Проснись и пой, Арефьева! С такими пуританскими замашками скоро и твой Толик налево посмотрит. Гляди, у него уже спермотоксикоз налицо.

— Ну, что ты такое говоришь, Инга! — журила я Зуеву, а той было хоть бы хны.

— Это тебе повезло, что я твоя подруга и берега не путаю. А что будет, когда ты со своим Меркуловым в столицу переедешь, м-м? Его же у такой, как ты, уведут в два счета!

Такой, как я?

Ну чушь же несусветная!

И в ответ я лишь качала головой и отмахивалась от слов подруги, считая, что настоящая любовь, как и дружба: не горит и не тонет.

Дура была. Дура...