Глава 4 – Ну, привет

Аня

Спустя месяц...

— Слушай, Анька, без обид, но твоя мать дерьмово выглядит в последнее время, — разворачивая свою шаурму и щедро ее откусывая, прошамкала Зуева, а я отвела глаза в сторону. Да только подруга не обратила на это внимания и продолжила вещать. — Даже моя запойная родительница и то выгоднее смотрится на ее фоне. Еще и эта стрижка короткая. Что к чему она подстриглась, а? С такими внешними данными теть Оля нескоро нормального мужика себе найдет. А ей сколько, между прочим? Ты говорила, она тебя в шестнадцать родила, да? Ну, значит, ей еще и тридцати пяти не стукнуло. А на вид полтинник можно смело дать.

— Инга! — с укором посмотрела я на девушку, но та лишь пожала плечами.

— Да ладно тебе, тут же все свои. Или мне правду тебе говорить запрещается?

— Нет, но...

— Вот и не затыкай меня, Анька.

— Я и не затыкала, — потухла я, принимаясь рассматривать свои коротко стриженные ногти. И тут же перевела взгляд на руки Зуевой. Вот где был атас — ярко-розовые когти Фредди Крюгера, не иначе. Еще и с блестками.

Мать моя женщина!

— Короче, ты намекни там как-нибудь теть Оле, что нужно уже себя в руки брать. Худющая стала, как узница концлагеря. И за собой видно, что не ухаживает: кожа сухая и тусклая, глаза пустые. Смотреть страшно.

— Ну, так и не смотри, — фыркнула я.

— А не могу, я ж ее, считай, каждый день вижу. Соседи. Так еще и в магазине на кассе. Кстати, о птичках!

— Не начинай, — закатила я глаза. Но кто бы мне внимал?

— Нет, ну ты сама подумай, как у простого продавца-кассира, пусть даже и старшего в смене, столько денег на твое выпускное платье вдруг взялось? И на туфли. И на белье нижнее. Я тебе говорю, теть Оля, не меньше пяти своих зарплат за все то добро выложила в Москве. Я ценники смотрела, в уме все подсчитывала.

— Инга, ты меня сегодня как-то бесишь, — поджала я губы.

— Это ничего, привычное дело, — отмахнулась от меня девушка. — Но придется потерпеть, Анька. Я ведь завидую тебе, а когда я завидую, то с меня говно со всех щелей прет. У меня же выпускного не было. И платья такого отродясь тоже. А у тебя все это будет.

— Ну, хочешь, я никуда не пойду? — предложила я тут же, понимая подругу, как никогда. Сама ведь я тоже завидовала Зуевой: ее красоте, фигуре сочной, уверенности в себе и бронебойному характеру.

А я что? Так, мышка серая, на которую никогда никто с интересом не смотрел.

— Хочу, — вдруг огорошила меня Инга, — но с меня не убудет. Так что, живи пока, Анька.

— Вот спасибо, — рассмеялась я и скрутила свои длинные волосы в высокую гульку на самой макушке, тяжело вздыхая.

Весенняя прохлада сменилась настоящим летним зноем. Последний звонок давно отзвенел, итоговые экзамены были сданы, а я уже вот-вот должна была получить свою золотую медаль и отправиться во взрослую жизнь. Вместе с Толиком.

А он как будто бы чувствовал, что я о нем подумала, и тут же мне позвонил. Я приняла вызов, причем с нового телефона. Мама мне его на последний звонок подарила — дорогой, блестящий, увесистый. Я страшно боялась его потерять, но глаза родительницы блестели так ярко, что я не решилась ей отказать и приняла такой дорогой презент.

— Нютка, любимая, ты где? — с улыбкой в голосе спросил Меркулов.

— Мы на набережной, Толь, в сквере Мастеров с Ингой.

— О, круто! Подходите в кофейню через дорогу, я буду там минут через тридцать. Идет?

— Ага, — выдохнула я счастливо и отключилась, а затем выжидательно перевела глаза на Зуеву.

— Ты так и не сказала матери, что вы подали заявление в ЗАГС?

— Нет, — выдохнула я, — и если честно, то я ее вообще не понимаю. Сначала она вроде бы как согласилась на все, а теперь ничего не хочет слушать ни про Толю, ни про мои к нему чувства, ни про то, что у нас все серьезно. Говорит, что я дура и выбираю неправильно.

— Ну все верно она говорит, — кивнула Инга, а я поджала губы. Эти двое, мама и лучшая подруга, будто бы спелись, засаживая моего будущего мужа почем зря.

И только бабуля вдруг сменила гнев на милость, утверждая, что Меркулов — отличный вариант для брака. И вообще, чем раньше я за него выйду — тем лучше.

Короче, с ума все посходили, честное слово!

И я, обидевшись на слова подруги, поднялась с лавочки и пошагала в сторону кофейни, о которой говорил Толя. Инга посеменила вслед за мной, да только извиняться за свои высказывания не собиралась. А лишь крыла моего жениха по полной программе, мол, он вафля, каблук и, вообще, потащил меня замуж только потому, что я ему тупо не даю.

— Хватит, — устало оборвала я Зуеву, но она продолжила недовольно бухтеть.

А спустя всего минут десять мы уже вошли в пропахшее кофейными зернами помещение, где я заказала себе и подруге по ароматному напитку. Благо теперь деньги на карманные расходы мама мне не жалела и щедро переводила на карточку, объясняя все повышением оклада и бесконечными премиями.

Мы взяли стаканчики и уселись за столиком у окна, принимаясь ждать Меркулова. О чем-то говорили пустом и не столь важном. А спустя минут пять Зуева, сославшись на то, что ей срочно нужно в уборную, оставила меня на своем месте и ушилась.

Но долго мне сидеть в гордом одиночестве не пришлось.

Колокольчик на двери в заведение мелодично звякнул, а в помещение вошел мужчина, который мне показался смутно знакомым. Он осмотрелся по сторонам, будто бы искал конкретного человека.

А через секунду наши взгляды встретились, и вспышка узнавания прошила меня насквозь, скручивая внутренности в тугой узел. И я вспомнила его, и то, как дважды вписалась в его сильное, поджарое тело.

Кривая улыбка мелькнула на скуластом, загорелом лице и тут же растаяла, а потом он, минуя стол заказов и кассу, неожиданно двинул в мою сторону.

Пока не навис надо мной всем своим ростом под метр девяносто, не меньше.

— Привет, — пророкотал незнакомец, а у меня весь затылок обсыпало мурашками.

— Здравствуйте, — непонимающе кивнула я ему.

А затем выпала в нерастворимый осадок, когда этот мужчина просто взял и уселся напротив меня.

И улыбнулся.