Глава 24 – Первая брачная ночь
Аня
В первый раз в своей жизни я хотела напиться до невменяемого состояния. Просто чтобы отрубиться где-то в начале пути, а потом хоба — и я больше не девочка. А это чертова первая брачная ночь осталась бы позади.
Но прикоснуться к алкоголю Игнат мне не позволил.
Еще с утра муж непрозрачно намекнул, натирая мою кожу солнцезащитным кремом, что устал ждать. Что, мол, и так дал мне больше времени, чем положено на горевания.
Слово-то какое — горевание! Будто бы у меня не мама умерла в самом расцвете лет, а заусенка на мизинце оторвалась.
Боже...
— Разве ты не видишь, как сводишь меня с ума? Неужели хочешь, чтобы мои мозги окончательно спеклись от любви к тебе, Анюта?
Вообще-то, было бы неплохо...
Но в ответ я только тянула губы в улыбке и словно послушная марионетка шла на заклание. Разочарованная в этом браке, в этом мужчине и в себе.
Хотя, если признаться честно, то обставил Лисс все красиво. Будто бы и вправду для меня старался: ужин на берегу океана при свечах и живой музыке, деликатесы на моей тарелке, сладкоголосые речи, тонна ванили и, разумеется, бесконечные признания в любви.
Мозгом я понимала, что он врет.
Сердцем — верила.
Так и воевала с собой перманентно, пока не стало слишком поздно.
В спальню Игнат понес меня на руках, а затем опустил на белоснежные простыни, принимаясь сразу же жарко целовать. Я, от страха и нервозности запредельной, попросила только об одном:
— Свет погаси... Пожалуйста!
Вот так, почти в кромешной темноте все и происходило. Но мне хотя бы не нужно было что-то корчить на лице в таком состоянии нестояния. Игнат сдирал с меня платье, попутно целуя жадно и жаляще каждый сантиметр открывшегося перед ним тела.
Урчал что-то довольно.
Рычал, когда его губы сомкнулись на моем соске. Потом на втором. Он мял мою грудь, что-то довольно шептал, когда обеими руками проверял ее тяжесть. Будто бы дрожал даже, когда стянул с меня трусики и коснулся сухих складочек между ног.
Потом зачем-то опустил голову мне между бедер.
И я ужаснулась!
Терпение на все это непотребство закончилось, и я со всей прытью запротестовала!
— Что ты делаешь?
— Хочу поцеловать тебя там, Анюта! — демоном порока шептал мне муж, но мне было плевать на его речи, желания и намерения.
Пусть делает свои грязные дела и проваливает!
— Нет! — жестко рубанула я и оттолкнула Игната от себя. — Не смей!
— Тебе понравится...
Мне уже не нравится! Категорически!
— Я не хочу! — артачилась я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессилия.
— Но ты ведь даже не пробовала.
— И не собираюсь!
— Анюта...
— Нет, я сказала! — припечатала я окончательно, отползая от Лисса по кровати как можно дальше.
А он за мной. Словно клещ — прицепился.
— Не бойся! Пожалуйста, дай мне показать тебе, как прекрасна может быть близость между мужчиной и женщиной.
А у меня перед глазами сразу образ Инги замельтешил. Ее белоснежные ляжки, между которыми жадно вколачивался Игнат.
Хлюп! Хлюп! Хлюп!
Боже, меня сейчас вырвет!
И пока я боролась с тошнотой и омерзением, мой муж не терял надежды меня изнасиловать. Ибо назвать то, что происходило между нами, как-то иначе язык бы не повернулся. Я не хотела его!
А он не видел, что я в ужасе от происходящего. Он просто брал свое. Вот и все...
Теперь я лежала перед ним полностью обнаженная и распятая, а Игнат, надсадно и сбито дыша, без конца целовал меня, то тут, то там, ласкал грудь и бесконечно натирал между ног. Без понятия, чего он хотел добиться, но спустя минут двадцать, его пробрало негодование.
— Маленькая моя, ну, расслабься хоть немного, прошу тебя. Я не обижу. Я буду самым нежным. Я буду лучшим...
Обманул.
Прошло еще четверть часа, и Игнат увлажнил меня между ног сам. А затем пристроил там свой орган.
В темноте я представляла его себе огромным. Нереально толстым. Устрашающим! Разрывающим меня изнутри.
Так оно и оказалось.
Муж медленно, словно бы издеваясь надо мной и смакуя мои страдания, проталкивался внутрь. Ранил. А сам стонал так, что у меня не было никаких сомнений — он наслаждается процессом на полную катушку.
Ему в кайф меня рвать!
Ему по барабану, что я захлебываюсь жгучими слезами.
— Ну же, — прошептала я, срывая голос, — давай...
— Анюта...
— Просто сделай это, ладно, — всхлипнула я, а Игнат окончательно потерял над собой контроль.
И сделал это так, как, по всей видимости, мечтал. А я...
А я лишь только и могла, что беззвучно орать, прикусив со всей дури ребро ладони. И ощущать стальной, раскаленный поршень, который врывался в меня, кажется, с каждым разом все глубже и глубже.
Таранил.
Имел!
Где-то спустя бесконечную вечность слепящей глаза муки, я начала тихонько скулить. А затем и подвывать, потому что Игнат все больше входил в раж.
Дышал глубже. Заводился сильнее. И все время твердил, как ему нравится.
Нравится меня трахать...
Трогать меня. Мять. До боли прихватывать. И впиваться в мой рот так голодно, что казалось, еще чуть-чуть и он меня просто сожрет.
— Девочка моя. Сладкая! Блядь, Анюта, любимая...
А я слышать его голос была не в силах, а потому просто потонула в своем горе. И пока Игнат в меня трамбовал свой член, я прогоняла в голове воспоминания о маме и обиду о том, что я в ее последние минуты не была рядом.
Я думала о многом. Я фантазировала себе, что не здесь. Не в этой комнате с человеком, которого любила, но который так подло меня предал.
А теперь как?
Как мне простить его?
Так, в этих тяжелых думах все и кончилось. Раз — и Игнат крепко выругался, а затем с довольным шипением зафиналил это издевательство.
Так я думала. Потому что почти сразу после он вознамерился тащить меня в душ. И вот тут-то мое терпение окончательно лопнуло.
— Игнат, нет! Я сама. Я стесняюсь!
Слава богу, до него дошло. Скривился, разумеется, недовольно, но потопал мыться в одиночестве.
А после уж я рыдала одна в душе. Тихонько, чтобы не показать, насколько несчастной я стала в эту ночь. Надеялась, что, когда выйду, муж уже уснет.
Но нет.
Стоило мне только скользнуть под простыню, как меня овили сильные руки. Прижали к горячему телу.
А я содрогнулась!
— Я устала, — шепнула я, опасаясь, что пытки продолжаться.
— Спи, — поцеловал меня в висок Игнат, а затем, спустя некоторое время отрубился.
А я...
А я проплакала всю ночь, чувствуя, как до жути пульсирует во мне почти невыносимое жжение между ног. И никуда от этой пытки не деться....
Вот так я, со слезами на глазах, и провалилась в сон, мечтая лишь об одном: больше никогда этого не делать — не заниматься сексом. Ибо это не мое!
Наверное, я какая-то фригидная.
Неправильная.
Дефектная.
Потом вспомнила, с каким пылом и жаром Инга радовала моего Игната своим телом и откликом.
И еще сильнее разрыдалась...