Глава 28 – Отмучилась

Аня

— Я отменю свою командировку и поеду с тобой, — жестко и даже ультимативно отчеканил Лисс, примчавшись домой почти сразу после того, как я по звонку и вся в слезах рассказала ему о случившемся несчастье. Но я была способна лишь вяло, но отрицательно покачивать головой.

— Смысл в этом какой, Игнат?

— Что? — нахмурился супруг. — Ты о чем, Анюта? Это же бабушка твоя, вообще-то, член нашей семьи.

— Она, знаешь ли, откровенно тебя недолюбливала, — вытерев соленые дорожки слез с воспаленных век, честно выдала я.

— Ну и к чему ты клонишь? — подошел ко мне и присел на корточки муж, а я коснулась кончиками пальцев его коротких волос на макушке, зарылась в них и чуть потянула на себя, отчего Лисс блаженно прикрыл глаза и тихо выдохнул.

— Она просила, чтобы ты этого не делал. Не приезжал на ее похороны...

— Серьезно? — вскинул на меня удивленный взгляд Игнат, а стыдливо кивнула.

Несмотря на то, что Лисс вытащил нас из социальной ямы и обеспечил моей матери достойную смерть, бабушка до конца своих дней люто ненавидела моего мужа. Нет, она более никогда меня против него не настраивала. Да и какой в том прок? Но в столицу к нам в гости никогда не ездила, только к матери в колумбарий, чтобы возложить цветы и все.

Я умоляла ее переехать в столицу, поближе ко мне, но она решительно отказывалась это делать, даже несмотря на свое стремительно ухудшающееся состояние здоровья.

Так вот она, в одиночестве дома престарелых и доживала остаток своих дней на этой земле. В квартиру нашу больше не вернулась — говорила, что тяжело ей там находиться совсем одной. Замерла в ожидании своего конца, уповая на то, что там, за чертой, она снова встретит свою Олю. И они опять будут вместе.

— Это было ее последним желанием, — пожала я плечами, с ломотой в сердце смотря на то, как супруг нежно тискает мои пальцы. И целует их так трепетно, что мне вновь захотелось разреветься в голос.

— Бред какой-то...

— Наверное, после смерти мамы и из-за болезни она совсем сдала. Ну, знаешь, когда старческий маразм и все такое..., — пожала я плечами, не понимая, как объяснить последнюю волю умершей женщины.

— Ладно. Хорошо. Я понял. Тогда я выделю тебе машину и все организационные вопросы возьму на себя. И не спорь!

— Я хочу похоронить ее рядом с мамой, — всхлипнула я, — ее тело не должно покоиться где-то в сотнях километров от последнего, оставшегося в живых родного человека.

— Не вопрос. Я все сделаю.

— Спасибо тебе...

Обняла я мужа, и наши губы соединились в мягком, ласковом поцелуе, от которого стонущее сознание будто бы утешительно завернули в теплый кокон света и любви. И укачали, обещая, что все будет хорошо.

— Аня..., — прошептала Игнат, оглаживая мои щеки слегка шершавыми пальцами.

— М-м?

— Не плачь, пожалуйста. У меня душа болит, когда я вижу, что тебе больно.

— Мне не больно, Игнат, — покачала я головой, — мне грустно. И очень тоскливо. Ведь больше родных у меня не осталось. Отец не в счет, он далекий и посторонний мне человек. Считай, что чужой.

— А как же я? — криво улыбнулся муж, а ему в ответ.

— Только ты и остался..., — кивнула я, — если еще и тебя не станет, то я банально не выдержу. И сломаюсь. Понимаешь? Ты ведь не просто мой любимый супруг.

— Нет?

— Нет, — покачала я головой. — Ты мое всё! Как солнышко, без которого я завяну и умру...

— Иди сюда, глупая, — сграбастал меня в свои объятия Лисс, а я прижалась к нему крепко-крепко и выдохнула, уверенная, что нужна и любима.

И это не изменится.

Мы наших общих демонов вместе победили. И теперь жили душа в душу, наслаждаясь семейным счастьем. Мой мир сузился до любимых занятий. Днем я скрупулёзно училась, а все оставшееся время посвящала Игнату. Он стал моим хобби. На нем я опробывала новые рецепты. Вязала ему свитера и теплые носки. Лично выглаживала до идеального состояния его белоснежные рубашки.

И не могла им надышаться.

А он, приходя домой и обнимая меня, давал уверенность в том, что я все делаю правильно. Мама с бабушкой всегда мне говорили, что мужчина никогда не уйдет от женщины, которая совьет для него удобное гнездышко, где пахнет домашней едой. Где тихо. Где спокойно. Где всегда выслушают и всегда поймут. Где поддержат.

Где искренне любят!

— Собирайся, Анюта. Я пока вызову тебе машину и приставлю к тебе человека, который разгребет все юридические вопросы.

— Спасибо еще раз, — кивнула я, — а ты лети, работай, занимайся делами. И не волнуйся за меня, пожалуйста, я со всем справлюсь.

— Я в этом даже не сомневаюсь. Ты у меня сильная...

Таким образом, уже спустя час я ехала в сторону своего родного городка, где провела все детство и юность. И где познакомилась со Игнатом.

После бумажной волокиты в морге меня все-таки допустили к телу бабушки, чтобы попрощаться с ней и в последний раз сжать ее сухонькую ледяную руку. Поплакать. И вспомнить, сколько счастливых моментов мы вместе прожили.

А теперь она лежала на казенном жестяном столе. Осунувшаяся, с заострившимися чертами лица и совсем не была похожа на мою любимую бабушку.

Словно и не она вовсе, а так — мираж...

И сердце в оцепенении молчало, не в силах рыдать, скулить и корчиться от боли. Оно билось ровно, пока его хозяйка пребывала в шоке.

Слез больше не было. Только руки отчаянно тряслись. Это ведь тяжело так стремительно потерять всех, кто всегда был рядом.

Бах — и пустота.

И только благодаря Игнату Лиссу я еще дышала. Несломленная всеми этими ужасами реальной взрослой жизни...

— Тело доставят в Москву уже сегодня, Анна Артуровна, — сообщил мне поверенный семейными делами Лиссов, а я вздрогнула, впервые услышав свое новое имя.

Новоявленный отец настоял, чтобы я при смене фамилии и отчество себе взяла другое. Он меня признал. Ну вот и я его тоже, хотя родственных связей совсем не ощущала. Только и чувствовала, что стала будто бы другим человеком.

— Спасибо за оперативность, Денис Евгеньевич, — кивнула я.

— Удобно ли будет заказать кремацию на завтра или вы хотели бы дождаться возвращения Игната Георгиевича?

— Нет, ждать никого не будем. Завтра так завтра...

— Тогда у нас здесь все. Вопросы имущественного характера я улажу позже и по доверенности. Можем ехать?

А я задумалась, и тут же сама себе кивнула.

— Хочу заскочить еще в пару мест, если вы не против.

— Разумеется, нет, Анна Артуровна.

А спустя всего двадцать минут я уже медленно брела вдоль по набережной, мимо той самой кофейни, в которой мы так любили засиживаться с Ингой и Толиком. Словно в прошлое вернулась, не замечая, как медленно за мной тащится дорогущий черный автомобиль с личным водителем и поверенным.

Вот так — переплетенье двух жизней. Тогда и сейчас. Просто Аня Арефьева и Анна Артуровна Лисс.

Вздрогнула, кутаясь в шерстяной свитер. И улыбнулась, замечая, как из дверей кафе выходит Меркулов. Не один. В компании молоденькой девчушки: на вид и восемнадцати лет нет, коса до пояса, глаза блестят.

Так похожа на меня, что мурашки побежали по спине, оставляя после себя липкие отпечатки.

Глаза мои и Толи встретились. Я приветственно кивнула. Он в омерзении поджал губы и отвернулся, словно бы я была грязью под его ногтями.

Что ж...

Очень хорошо, что мне все равно.

Дождалась, пока парочка скроется из виду, и шагнула к кафе. Села за любимый столик, заказав себе большую чашку мандаринового латте и маковую ватрушку. А затем стиснула пальцы, не понимая, что бушует внутри меня.

Печаль?

Скорбь?

Тоска?

Все вместе, но в то же время я понимала, что бабушка ушла из этого мира с облегчением. Пережитые за последний месяц два инсульта катастрофически сказались на ее здоровье. Первый — парализовал правую руку. Второй — возможность самостоятельно передвигаться.

За ней ухаживали лучшие сиделки в лучшем доме престарелых в стране. Но по факту что? В последнюю нашу встречу она худо-бедно, но сказала, что не хочет больше жить. Не хочет мучиться.

— Это старое тело — тюрьма, Анюта. Я так устала в нем просыпаться. Раньше я мечтала дожить до рождения твоих деток. Теперь же мечтаю только о том, чтобы мои ежедневные страдания закончились...

Вот и отмучилась.

— Ну, здравствуй, Аня, — этот голос разрывной пулей выдернул меня из водоворота мыслей.

Я резко вскинула голову и задохнулась. Потому что надо мной стояла моя бывшая подруга Инга Зуева. Та самая девушка, что не погнушалась раздвинуть ноги перед моим мужчиной в день моей свадьбы с ним.

И сейчас она смотрела на меня с бесконечным пренебрежением в зеленых глазах. И язвительно улыбалась, разглядывая меня с головы до ног.

— Не против, если я присяду, м-м? Поболтаем, да? Вспомним старые добрые времена?

А я...

Отказать ей или просто молча уйти почему-то не смогла.