23. После бала

– Ваше величество, вы были великолепны! – такими словами поприветствовала меня маркиза Анси на следующее утро. – В Бельфере только о вас и говорят! Все отмечают и вашу красоту, и ваш интерес к нашим традициям.

Мне было приятно это слышать. И пусть от собственного супруга я не ждала ничего хорошего, мне хотелось стать для шелларцев хорошей королевой. Что же до тайн прошлого, то я надеялась, что когда Венсан снова уедет на охоту, то, может быть, хотя бы в его отсутствие моя главная фрейлина и слуги окажутся разговорчивей.

Пока же я занималась тем же, чем и прежде – гуляла по саду, занималась рукоделием (в котором, признаюсь, я была не очень сильна) и много времени проводила в библиотеке.

Именно в библиотеке меня однажды и застал Венсан. Я как раз читала книгу древних легенд Шеллара, и поскольку в ней встречалось много уже вышедших из употребления слов, то достала с полки и шелларско-альканийский словарь.

Его величество не сразу меня заметил – я сидела в кресле с высокой спинкой, – и вздрогнул, когда я, обозначая свое присутствие, кашлянула. И когда он понял, что это я, то снова неприятно для меня удивился – как будто бы до этого он полагал, что я вовсе не умею читать.

– Надеюсь, мне не запрещено пользоваться вашей библиотекой, ваше величество? – я могла промолчать, но предпочла полезть в занозу.

Он пожал плечами:

– Разумеется, нет, сударыня. Я просто не думал, что вам будет это интересно.

Да за кого он меня принимал? За неграмотную крестьянку? Хотя нет – за девицу, которой интересны только наряды, драгоценности да светские сплетни.

Он скользнул взглядом по лежащему на моих коленях словарю, и на его губах появилась ироничная улыбка.

– Если вы надеетесь произвести впечатление на меня, сударыня, то совершенно напрасно.

Я задохнулась от возмущения. Напыщенный павлин – вот он кто! Думает, что всё в Шелларе вертится только вокруг него. Я лишь на секунду задумалась, подыскивая для ответа язвительные слова, но вышел из библиотеки прежде, чем я их нашла.

Я невольно сжала кулачки.

А на прогулке мадемуазель Пикард еще больше вывела меня из себя.

– Кажется, на балу вы всё-таки не удержались, сударыня, и приняли участие в том странном танце – я слышала, как об этом говорили слуги на кухне. Да, в глазах челяди это добавило вам популярности, но разве к этому должна стремиться королева?

– Это – мои подданые. Мой народ, мадемуазель! – я рассердилась так, что чеканила каждое слово. – И их мнение для меня тоже много значит.

Но мадемуазель не так-то легко было смутить. Она только поджала губы и хмыкнула:

– Это не ваш народ, сударыня. То, что вы обманом вышли замуж за его величество, еще отнюдь не сделало вас королевой.

Формально она была права. И хотя я могла позволить себе не обращать внимания на ее слова, точно так же думал и сам его величество. А вот его отношение игнорировать было куда трудней.

В этот день я отправилась в карете кататься по городу не с маркизой, а с мадемуазель Кессейн. Ариэла оказалась отличной собеседницей – она так легко и интересно рассказывала об улицах и площадях, по которым мы проезжали, что было понятно, как сильно она любит Шеллар и родной город.

– А вот памятник королю Арланду – отцу вашего супруга, – сказала она, когда мы вышли из кареты на большой красивой площади.

Мужественное, с орлиным носом лицо короля, обращенное в сторону гор, показалось мне смутно знакомым. Да, Венсан был похож на отца, но я была почти уверена, что уже где-то видела изображение самого Арланда – быть может, в дворцовой галерее.

– Давно ли мой супруг правит страной? – спросила я у Ариэлы.

– Уже лет пятнадцать, ваше величество! – ответила она. – Он вступил на престол, когда был еще очень молод. Я тогда была еще совсем маленькой и, конечно, не помню этого. То, что случилось с его родителями, было ужасным.

Я резко остановилась.

– А что с ними случилось, мадемуазель?

Я уже пыталась найти сведения о семье Венсана в находившихся в библиотеке хрониках, но то ли на эту тему был наложен запрет, то ли соответствующие книги просто хранились в другом месте.

– О, ваше величество, птица Сирин наложила на них проклятье! – Ариэла произнесла это почти шепотом. – Какой-то чужестранец разорил ее гнездо, и это привело к страшным последствиям.

Я содрогнулась – и вовсе не от холода, хотя на улице действительно стоял мороз.

– Вы совсем замерзли, ваше величество, – по-своему истолковала мою дрожь мадемуазель Кессейн и потащила меня к карете.

Она болтала без умолку и всю обратную дорогу, но архитектурные достопримечательности Бельфера, о которых она рассказывала, сейчас меня не интересовали. Я делал вид, что слушала, сама же думала о своем.

Неужели иностранец, разоривший гнездо священной для шелларцев птицы Сирин – это мой отец? Да, он говорил, что в молодости пытался поймать эту птицу, но безуспешно, и похоже, сам той охоте большого значения не придавал. И мог ли он не знать, к каким последствиям привела его охота?

И если мои догадки верны, то можно ли оправдать этим поведение Венсана? И не означает ли это, что он ищет способ снять то проклятье, каким-то образом задействовав в этом меня? Но спрашивать об этом Ариэлу не было никакого смысла – она не могла этого знать.