Глава 11. Обратная сторона наших желаний
«На свете много чужих нервов —
ни к чему трепать свои!»
*неизвестный*
Мы сидели под навесом яхты Рикардо Кабальеро, приехавшего за нами к вечеру ужасного из дней моей жизни, наступившего, словно откат, сразу за самыми необыкновенными сутками, проведёнными в компании Виктора.
«Ненавижу! Убила бы!» — Лишь мысленно произнеся его имя, испытала удушающий приступ ярости, едва сдержав улыбку на губах, слушая шутки американского Мишки, который сыпал юмором направо и налево, став спасителем дружеской атмосферы, так как ни Руслан, мрачный и хмурый, ни Таша, вся нервная и дёрганная, ни тем более я или Виктор — никто из нас не то, что разговаривать, даже смотреть друг на друга не хотел.
На Стенли и Ташкевич-младшую были все надежды, и то, последняя сошла с дистанции «месть убогому упырю», которой подруга сама дала такое название, стоило нашей группе пессимистов заметить на палубе яхты, причалившей к пристани, Макарова Антона, стоящего рядом с Рикардо.
Возвращаться на виллу Зарецкого, оказалось очень тяжёлым для меня испытанием.
Когда Кабальеро предложил нам посетить Испанию, куда он направлялся по делам, внезапно нарисовавшаяся экскурсия совершенно не вдохновила. Более того, Виктор сам отказался от дружеского предложения, ссылаясь на скорую свадьбу Русика и Таши, до которой оставалась всего неделя, поэтому сейчас яхта держала курс к берегам острова Гранд-Канария, где, собственно, и располагалась вилла Рыча.
Несмотря на обиду и бешенство, состояние мужчины меня волновало. Пристальный взгляд стритрейсера, то и дело возвращающийся ко мне и Стенли, был полон тоски и боли. Моё боковое зрение, никогда не подводившее, секло изменение выражения лица Зарецкого, сильно отличающееся от маски равнодушия, которую тот надевал, стоило мне направить на мужчину прямой взгляд.
Кто бы знал, как это меня раздражало!!!
Вика грубо огрызалась на насмешки Макарова, будто поставившего себе в программу минимум доведение блондинки до состояния аффекта, поэтому никак не реагировала на мои многозначные взгляды, застыв в позе копенгагенской русалочки, присев на белый пуфик вместо камня, устремляя свой взор в бесконечные просторы океана, мало помогающего закипающей от негодования красотке своей красотой и безбрежностью.
У меня было совершенно не то настроение, чтобы вмешиваться в диспут Бельчонка с Антоном, да и просто прислушиваться к нему. По типу Русика и Таши, мы с Зарецким не сводили глаз с Киры и Майкла, изредка бросая друг на друга взгляды, переполненные не любовью и нежностью, как взгляды жениха и невесты, а сожалением и разочарованием.
Ящеров был в бешенстве.
Я не знала, о чём парни разговаривали, уединившись, как только Кира, наконец, накаталась на детской площадке отеля, отпуская Зарецкого, но недовольство на лицах друзей сменилось странной лютостью, я бы даже сказала непримиримостью, что не могло меня не насторожить. Даже внезапно полюбившаяся Виктору «возня с ребёнком», как любил выражаться о заботе о детях сам стритрейсер, не могла меня отвлечь от упрямых хмурых переглядываний Рыча и Ящера, в которых последний чуть ли не небесную кару обещал другу.
Казалось, ещё немного, и мужчины взорвутся от эмоций, переполнявших их без того взрывные натуры!
«Может, Зарецкий сказал что-то важное Ящеру? Вот бы Русик рассказал мне! А если…»
Мы практически прибыли к одному из причалов порта Гуанартеме, когда любопытство вытеснило и обиду, и общее недовольство Зарецким, которого хотелось придушить собственными руками, заполняя собой до основания.
Простое хамство и нехарактерную бывшему опекуну жестокость я категорически точно отказывалась признавать, как мотив отказаться от меня после ночи любви и долгожданного признания в своих чувствах!
— Лера, — улыбнулся Майкл, осторожно беря меня за руку, — может, вернёмся в Лос-Анджелес? Там ты никогда не была такой грустной…
«Кто тебя просит делать такие громкие выводы и наблюдения?!» — так и хотелось мне огрызнуться, но спокойный добродушный молодой мужчина ничем не заслужил то раздражение, которое бушевало в крови, поэтому я постаралась как можно искреннее улыбнуться, отрицательно покачав головой.
— Пока не могу, Майкл. У моих друзей свадьба. Я не хочу пропустить такое долгожданное событие! Да и встречу нового года никто не отменял. Боюсь, я настолько привыкла к Кирюхе, прячущейся под ёлкой в новогоднюю ночь, что смогу вернуться в Голливуд только в середине января, проведя новогодние каникулы в кругу моей семьи, членом которой стал каждый из сидящих здесь друзей.
Настроение компании стало ещё траурнее, погружая всех пассажиров яхты в тишину. Даже Макаров заткнулся, наконец, отстав от Бельчонка, что в некотором роде изумило.
«Что не так? Я что-то не знаю?!»
Белоснежная красавица Рикардо пришвартовалась к частной стоянке для яхт, которую испанцы ласково называли «марина», и мы, опять в некоем унынии, расселись по машинам, направляясь на виллу Рыча, решив, ради Киры, побыть на острове Гранд-Канария до завтрашнего вечера, хотя бы немного дав насладиться ребёнку теплым южным солнцем, перед тем, как вернуться в холодный климат зимнего края.
Только приближение скорого вечера радовало безмерно, так как дальше играть роль довольной жизнью девушки у меня уже не было сил. Хотелось забиться в тёмный уголок, чтобы никто не видел меня и не слышал, завывая, как тот одинокий волк, на луну, потеряв свою пару.
«Сволочь!» — стиснув зубы, отвернулась от гостеприимного хозяина, показывающего ребятам комнаты на эту ночь, как специально оставляющего меня напоследок.
Догадываясь, что Зарецкий собирается «поговорить», переплела наши с Майклом пальцы, кивнув головой в сторону комнаты, где у Виктора и меня однозначно был секс, так как мой организм меня никогда ещё не подводил в подобных тому наблюдениях:
— Где находится моя комната — я помню. Ты не против, мы с Майклом разместимся там?
— Против! — Зарецкий стиснул челюсти, а его взгляд лихорадочно заметался по широкому коридору, где замерли ребята, застывшие, как статуи, будто таким образом тот способен помочь своему обладателю найти достаточно веский аргумент его столь категоричного отказа.
— Поясни?
Толкать стритрейсера в пропасть, уже становилось моим хобби!
— Не обязан! — Безразлично пожал плечами зеленоглазый баран, скривившись, точно ему в глотку кто дольки лимона натолкал. — Я — владелец виллы, и ты, как моя сестра, будешь придерживаться принятых в ней правил.
— Это что за правила такие?! — Желание двинуть Виктора чем-нибудь неподъёмным становилось всё сильнее. — Уж не про нравственность Вы мне тут решили провести лекцию?!
— Хотя бы о ней!
В нашу ссору, набирающую обороты и диапазон, никто не вмешивался, нервно наблюдая со стороны, как на игроков настольного тенниса.
— Думаешь, у тебя есть для этого достаточный уровень примерного соответствия ей?!
— Это не обязательно. Считай меня самодуром, если тебе так будет легче, но ты не будешь спать с янки, когда я нахожусь с вами под одной крышей!
— Лера, — быстро заговорил Майкл, осторожно высвобождая свою руку из моего захвата, разминая свою конечность, которую я немного передавила, взбесившись окончательно. — Всё хорошо. Я прекрасно проведу время с Антоном… да и Вике будет намного комфортнее с тобой в комнате, ведь их остаётся только две, если я не ошибаюсь?
Стенли так выразительно посмотрел на Зарецкого, что мне стало ещё обиднее.
«Он ему подсказывает выход из положения, что ли?! Совсем охерел?! Это и есть пресловутая «мужская солидарность»?! Козлы!!!»
— Ладно… «любимый»! Раз ты не хочешь увидеть один из пеньюаров, который я купила на выделенные «братцем» деньги… — многозначительно хмыкнув, зашла в спальню следом за Валерией, тихо хихикающей себе под нос, стоило той увидеть реакцию Рыча и Стенли на моё «сожаление», высказанное на идеальном английском языке.
— Чувствую, эти сутки будут самыми незабываемыми не только у Зарецкого, но и у Мишки!
Я стояла молча, чувствуя, как слёзы набегают на глаза, готовясь опять пролиться обильными солёными потоками влаги.
— Как же он меня бесит!!!
— Если бы, Валерия… если бы…
Я так устала от постоянной необходимости «держать лицо», что первой приняла ванную, заваливаясь на широкую постель, чистую и свежую, засыпая тут же, даже блондинки не дождавшись, чтобы задать ей пару вопросов, которые спровоцировало постоянное «бодание» Ташкевич и Макарова, не дающего подруге прохода.
Из-за похищения Зарецким, я так и не выяснила, кем был тот, кто названивал Виктории по ночам, как маньяк, смеясь с неопределённого сотовой связью номера телефона.
«Неужели это, и правда, Макаров?! Надо обязательно спросить!» — с этой мыслью я и заснула, уставшая от самого утомительного в мире чувства — обиды.
* * *
Когда солнце стало припекать, я, пролежавшая с шести утра без сна, решила сжалиться над заговорившим животом, который обещал ещё чуть-чуть и заговорить языком с нецензурной бранью.
Вика так же, как и я, лежала неподвижно на кровати, только в отличие от меня, Ташкевич реально спала. Кошмарная соня!
Пять лет назад, когда мы прилетели обиженной компанией в Лос-Анджелес, мне понадобились ровно сутки, чтобы понять: почему тётя Марина попросила Наташку присмотреть за двоюродной сестрой во время прохождения ею практики! Таких «танков» мне ещё не приходилось видеть! Вика спала даже тогда, когда я включала акустическую систему на всю мощность, пытаясь пробудить дрёму, которая — «я уже встаю…ещё секундочку».
Внезапно на тумбочке Бельчонка завибрировал телефон. Не желая слушать раздражающий звук, хотела было подняться, как Вика меня опередила, даже не дав айфону заиграть на полную мощность звука, изумляя меня своей скоростью.
Я притворилась спящей, поэтому своё злобное шипение подруга прикрутила на минимальный звук, в конце разговора с неизвестным чуть ли не превратившись в плюющую ядом кобру. Мне даже жалко стало настрадавшегося от угроз собеседника блондинки, пока Ташкевич не замолчала, резко подскочив с кровати.
— Что ты сказал, ублюдок?! — Перешла Вика на конкретную ругань, буквально трясясь от бешенства. — Да что ты о себе возомнил?! Чёртов недоносок! Только попробуй ещё раз мне позвонить! Я найду тебя, и вырву на хрен твои яйца! Сукин сын!!!
— Оу-оу-оу! — Притворяться спящей больше не было реальным. Резко сев на кровати, с удивлением смотрела, как Вика топчет свой айфон, благо разбив только защитное стекло. — Бельчонок, ты в своём уме? Что с тобой? — Блондинка повернулась ко мне лицом, а её тело стало сотрясаться в тихих рыданиях. Я вскочила с постели, тут же хватая девушку в успокоительные объятья, которыми та со мной вчера так щедро делилась. — Это Макаров, что ли? Так я ему сама пойду что-нибудь оторву…
— Нет… это не Антон, Лера. Я не знаю, кто — он! Этот ненормальный… он… он хочет свести меня с ума.
— Я не понимаю, расскажи всё по порядку.
Последующий за моей просьбой час я слушала изливания души запуганного Бельчонка. Вика, реально доведённая до активной тревожности, как бы определил состояния девушки знаменитый Фрейд, была на грани.
Казалось бы — дурачок какой… звонит симпатичной девушке — с кем не бывало? Ну — настойчивый — часто звонит с неопределённого номера по ночам… ну — немного неадекватен — говорит, что «исправит все недостатки своего «алмаза», превратив свою любимую в бриллиант…
В общем, сначала я несерьёзно восприняла страх Вики, приготовив заурядный совет: «обратись в полицию», однако всё изменилось, когда Ташкевич начала излагать методику её «огранки» конченым маньяком. Мне стало ясно, почему Вика так быстро проснулась и приняла вызов.
— Всё началось, когда я прилетела в Россию… — дрожащий голос Бельчонка вздыбливал волоски на моих руках. — Звонки на мой телефон стали поступать сразу после открытия «Мотодрома». Я, честно, думала, что дурацкие сопения в ухо — это самое неприятное из всего, что мне приходилось слышать… даже грешным делом подумала на Макарова. Только это был не он. Когда Зарецкий увёз тебя из клуба, мы с Антоном и Катей остались праздновать твою победу, особенно после того, как Рыжик отвёз Карину в аэропорт, самолично запихнув истеричку в самолёт. Он был постоянно со мной… когда этот… этот придурок позвонил мне, Антон танцевал, окружённый толпой девиц… я ещё злилась на него… не важно, — махнула Ташкевич, заметив мой недоумённый взгляд. — Это не то, о чём ты подумала.
— Я молчу.
— Так вот… этот сталкер первый раз тогда заговорил. Его голос был изменён, — глаза Вики засветились лихорадочным страхом, — я тогда так сильно испугалась… это было до жути похоже на фильмы про маньяков, клянусь!
— Успокойся. Водички хочешь? — Протянув стакан с прозрачной жидкостью, не знала, как помочь Вике избавиться от страхов. — Ты в полицию обращалась?
— Я… я не стала тревожить отца, и как оказалось, правильно сделала! После его угроз найти меня и наказать за поздние прогулки, мне было так страшно ехать на такси… в общем, я переспала с Макаровым…
— Эээ… это самая странная логика, которую я когда-либо слышала.
— Не перебивай! Дослушай! Я предупредила Ташу, что останусь ночевать в нашей квартире, мою же комнату не занимали квартиранты. Однако, после угроз психа, ехать к чужим людям как-то не захотела. Называй, как хочешь, но мне было не по себе. — Вика примолкла, внезапно сникнув. Прошло не меньше минуты, прежде чем девушка продолжила: — А когда я проснулась… мне стало ещё больше не по себе.
— Господи, да что случилось-то?! Антон настолько плох?!
— Не говори глупостей! — Ташкевич бросила на меня злобный взгляд, тут же мрачнея. — Нет. Его собака… она лежала под дверью квартиры… вся в крови…
— ЧТО?! Аргон?! Что случилось с Аргоном?!
Я всегда любила красивую овчарку Макарова, которой, если не ошибаюсь, было около десяти лет. Пусть Аргон был нечистокровной овчаркой, всего лишь дворняга, найденная нашей компанией на Автобусной улице Питера во время одного из заездов, но он был настолько миленьким, что Макаров сразу же забрал его к себе домой, сказав, что чёрный пушистик напоминает ему Русика в детстве, и что он не может оставить его мёрзнуть на улице. Помню, мы тогда ещё долго смеялись! Аргон реально неописуемый красавец!
— Его выпотрошил кто-то прямо под дверью квартиры… — «убила» меня Вика своим тихим шёпотом, всхлипнув. — Знаешь, я ещё никогда не видела, как мужчины плачут… это было ужасно!
— Я… О, Господи, какой кошмар!
— А когда приехал Руслан, и мальчики отправились… оправились на кладбище домашних животных, ОН опять позвонил… спрашивал… спрашивал, усвоила ли я урок.
Закрыв рот ладошкой, в немом ужасе не могла вытянуть из себя ни слова.
— Он сказал, что следующей выпотрошит Киру… — казалось, у меня сердце остановилось. — Я… я так испугалась! Я никому не сказала! Я ночевала дома, не отходила от Кирюхи… а он перестал звонить. Уже подумала, что легко отделалась, прилетела на твой день рождения… а он опять… мне так страшно, Лера! Он говорит, что накажет меня, что я без разрешения улетела!
Глухие рыдания Вики били прямо в сердце, как кардиостимулятор, заставляя тело работать, действовать.
Моя обида на Зарецкого, как и его слова, казались теперь глупыми и мелочными. Это такая ерунда, по сравнению с угрозой жизни нашей малышки!
— Надо рассказать твоему отцу! Шутки в сторону, Бельчонок! Сотрудник СБР быстро найдёт этого утырочного ублюдка! Сейчас Кира в порядке, далеко от Питера… звони немедленно и расскажи всё, как есть!
Уговаривать долго Ташкевич не пришлось. Через десять минут разговора с Романом Ивановичем, Вика уже облегчённо рыдала в голос, избавляясь от накопившегося страха, которым обязательно нужно делиться с родными, так сказать, сбрасывая балласт.
Дядя Рома, всегда собранный и спокойный, приказал Вике не рыдать, заверив, что со своим напарником найдёт недоумка и так «накажет», что тот даже слово такое забудет.
Я верила надёжному опекуну Таши и отцу Бельчонка, воспитавшему двух девочек с одинаковой любовью и нежностью, что далеко не часто встречается у родных папочек, не говоря уже об опекуне, удочерившим сироту, пусть та и приходиться его жене племянницей.
Просьбу дяди Ромы — не посвящать больше никого из ребят («всё-таки подготовка к свадьбе идёт полным ходом!») — мы согласно приняли. Не хотелось Ташке предоставлять шансов, найти очередную лазейку, чтобы снова сбежать из загребущих рук Ящера.
К концу разговора и я, и Вика немного успокоились, поэтому, когда виновница скорого торжества вошла к нам в комнату, впуская вперёд бегущую «пиранью», с восторгом влетевшую в Викины объятья, мы с Бельчонком лишь переглянулись, расслабленно выдохнув, тут же направляясь за «матерью» нашего семейства, кормилицей и вечно причитающей по поводу худющих фигур «див» Наташей, приготовившей чуть ли ни пир на весь мир, пока мы спали!
— Господи, я так долго в хорошей форме не продержусь! Мне надо записаться на бокс, — вымолвил Руслан, откинувшись на спинку своего стула, как только пирог из персиков был съеден до последней крошки, три куска из которого прикончил именно темноглазый брюнет, с восторгом разглядывающий свою будущую жену, при этом держа маленькую непоседу на своих руках.
— Зачем? Будешь меня колотить? — Хитро улыбнулась Таша, вызывая умильную улыбку у каждого сидящего за столом своим глупым предположением.
— И я хочу! — подскочила Кира, хватая новоявленного отца за обе щеки, обращая всё его внимание на свою маленькую копию.
— Детка, а тебе зачем?
— Чтобы по мордяке получать! — Воскликнула негодница, а я, сделав глоток сока, чуть не подавилась от смеха, грохнувшего со всех сторон. Напиток чуть носом не пошёл.
— Это всё твоя кровь! — Привычно для «мамочек» разделила Таша повадки поведения ребёнка, приписывая самое нелепое папаше.
Русик вовсе не обиделся.
Гордо посмотрев на маленькую разбойницу, стритрейсер важно кивнул, уверенно заявляя:
— Это точно! Твоей, заячьей, тут и не пахнет! — Таша сделала вид, что надулась, скрестив руки на груди, пока Русик не подхватился с места, чтобы поднять хрупкую невесту-балерину на руки, заставляя и дочь, и мать завизжать с разницей в эмоциях.
Казалось, испуг и восторг смешались в крови каждого присутствующего, не обойдя стороной даже Стенли, который не понимал русской речи совсем.
Майкл сидел рядом со мной, умиляясь русским мужчиной и его семьёй, даже не подозревая, что Ящеров только наполовину русский.
«Да и вообще! Среди мужчин, таких, как Русик, один на миллион!» — Мои глаза скользнули по недоумку, которого выбрало моё дурное сердце, и я тут же встретилась с его пристальным взглядом, замирая, словно пойманная в сети рыбка.
Зарецкому понадобилось не меньше минуты, чтобы прервать наш зрительный контакт, при этом, мужчина, словно задыхался от нехватки кислорода. Его грудная клетка стала заметно подниматься и опускаться, будто Витя несколько километров пробежал без остановки.
«Вот почему так? Почему некоторым везёт определиться со свой второй половинкой чуть ли не с первого взгляда?! Да, многие из людей не признают любовь с одного взмаха ресниц, однако это неверие не прекращает её существование, как таковой! Может, я недостаточно хороша для Вити? Почему он так просто от меня отказался?!» — Мне в голову не приходило вероятное стечение обстоятельств, при котором я бы смогла отказаться от Зарецкого, чуть ли не дав ему благословение на совместную жизнь с другой! — «Да я его скорее придушу, идиота такого!»
Я сидела тихо, слушая голоса друзей, не обращая внимания на попытки втянуть меня в активные споры на тему выбора дизайна и оформления предновогодней свадьбы или выбора тамады.
Мысли занимала только своя собственная чуть ли не драма, да новая Викина…
«Триллер, ёлы-палы!» — фыркнув про себя, уловила незаметные подмигивания Макарова, который указывал мне на что-то, что лежало передо мной на столе, — «… и детектив!» — добавила, усмехнувшись, надеясь, что Роману Ивановичу удастся разрулить ситуацию с преследованием до завтрашнего дня, иначе прилёт в Питер, уже сейчас начинающий меня нервировать, выльется в массовую истерию всей компании. Если дело не выгорит, я собиралась рассказать друзьям всё, как на духу, так как не предупредить родителей Киры о возможной угрозе жизни их малышки — это самый отвратительный из известных мне поступков! — «Бедная Вика… Страшно подумать, что вертится в голове моего Бельчонка!»
Дотянувшись до айфона, увидела, что так и не сняла сотового режим «Не беспокоить!». Непрочитанное сообщение, пришедшее беззвучно, ждало активности от своего получателя, и я не стала тянуть резину, открывая смс от Рыжего.
«Малая, есть предложение… интересует?»
«Ну?» — Тут же ответила я, крайне заинтригованная контекстом.
Макаров быстро застрочил с дальнего угла стола, пока Стенли стал рассказывать истории из жизни своего милого детства, даже не догадываясь, что половине из нас словосочетание «родительская любовь», как нож в сердце.
«У нас сегодня состоится «мужской разговор». Если хочешь «попасть» на него… чтобы понять причину дебильного поведения твоего визави — с тебя причитается нехилая услуга!»
«Интересует. Я в деле. Готова выслушать подробности! Все необходимые услуги предоставлю!»
«Отлично! Тогда наберу тебе сегодня вечером… будешь слушать собственными ушами, только старайся не сопеть громко! Об услугах поговорим сразу после «мужского разговора».
Некая секретность, даже шифровка, немного раздражала.
Я себя никогда не позиционировала с ролью шпиона в детстве, и сейчас играть в секретного агента мысли не возникало, поэтому раздражение достигло пика, начав нагнетаться ещё с утренним пробуждением и выяснением Викиных проблем.
«Говори сейчас, если не хочешь остаться облапошенным, потому как я не могу давать обещание в выполнении услуг от себя… вдруг ты там намылился мне в трусики залезть?»
Макаров, прочитав сообщение, укоризненно покачал головой, сдвинув брови в одну сплошную светло-русую линию, бросив украдкой взгляд на Вику.
«Всё с тобой понятно!» — Я довольно растянула губы в улыбке, понимая, наконец, на чьи трусики направлена цель этой переписки.
«Ладно… забей. Я тебе в любом случае наберу! Ответишь на мой простой вопрос после прослушанного — хорошо. А нет — так нет…»
«Собака! На жалость давит!» — Внезапно мне вспомнилась потеря Аргона, и я зависла, погрустнев.
— Что с тобой? — спросил Виктор, при взгляде на которого, настроение пропало окончательно.
— Всё прекрасно! — пожала плечами, заметив, что ребята стали подниматься из-за стола, намереваясь отправиться на террасу, чтобы поплавать в бассейне, даже не пытаясь прислушиваться к нашей беседе. Вика взяла Майкла под руку, будто прикрываясь им от Антона, которого блондинка явно сторонилась, здорово испугавшись того случая с Аргоном.
— Точно?
Как только дверь закрылась за Антоном, многозначно подмигнувшим мне, я встала из-за стола, начиная прибирать в тишине, будто ничего не слышала.
— Лера… тебе помочь?
— Помоги! — Опустив тарелки в раковину, резко развернулась к подошедшему с новой партией посуды мужчине, уперев руки в бёдра. — Разъясни пару ситуаций!
— Я… — Виктор сделал шаг назад, моментально бледнея. — Не думаю, что смогу помочь в этом.
— То есть твоя помощь ограничивается только исполнением желаний именинниц?! На следующий день ты только подработать посудомойкой способен? У тебя лимит какой?
— Лера, не груби.
— Я совершенно не грублю, Витюша. Ты себе не представляешь даже, насколько я могу быть грубой! Твоя сестричка из Японии сдохла бы от ужаса, если бы обладала способностями медиума, услышав мои мысли в момент обнаружения мной порченых вещей! А твои уши завяли бы, как те лепестки роз, среди которых ты с таким остервенелым желанием брал меня под предлогом дня рождения. Скотина! Как ты мог?!
— Не понимаю, что тебя так не устраивает? — Хмыкнул Зарецкий, повернувшись в сторону широкого окна, в которое были видны веселящиеся гости его виллы. Растерянность и некоторый испуг заменила холодная усмешка. — Ты неплохо провела ночь… что тебе нужно ещё? Я жениться на тебе не обещал, да и вообще на ком бы то ни было не собираюсь… Семейная жизнь не для меня. Ты что-то говорила о детях… медицинской справке Стенли… желаю тебе удачи!
Звонкая пощёчина развернула лицо одного из друзей моего брата, с которым тот возился больше всего, уделяя мерзавцу внимание, зачастую лишая того меня, и я с ненавистью посмотрела в глаза Виктора, ненавидя почему-то только себя.
— Не подходи больше ко мне никогда! Видеть тебя не могу! Больше приставучая сестра Серого тебя не побеспокоит!
— Вот и славно, — хрипло сказал Зарецкий, будто простонал, не желая верить моим словам.
— Радуйся! Сегодня день твоих желаний!!! — Я замолчала, пытаясь затолкать рвущуюся обиду, которая снова накатила новым удушающим потоком изнутри. — Ты такой же ублюдок, как и твой отец! Он бросил свою семью на произвол судьбы… бросил твою мать в пропасть! Она бы долго ещё жила, если бы удар от его предательства не подкосил женщину морально!
— У неё был я! — Не согласился со мной Зарецкий, ненавидевший мать так же сильно, как и отца.
— Да, — выдохнула я, чувствуя, как ярость угасает, повергая меня в чувство безнадёжности. — Верно… У твоей матери был ты… а у меня теперь никого не осталось…
— Не говори так, — Витя схватил меня за локоть, дёрнув к себе. Его глаза был полны беспокойства, которое я так хотела видеть ещё утром, надеясь на извинения или хотя бы старания мужчины выдать за шутку его дурацкое представление сцены знакомства.
— Не прикасайся ко мне! — Выхватив родную конечность, злобно прошипела, ткнув пальцем в грудь Зарецкого. — Не переживай: не пропаду и не сопьюсь! Уверенна, я сильнее, чем кажусь самой себе! — Развернувшись, направилась на выход из огромной столовой, проклиная грязные тарелки и привычку убирать за девочками, выработанную за пять лет совместной с ними жизни.
Виктор молча наблюдал за мной.
Я остановилась в дверях, кинув на него разочарованный взгляд:
— Терять любимого человека очень больно, Витя… я была уверена, что ты это понимаешь — тебе ведь было столько же лет, сколько мне, когда пришлось прощаться с мамой… Я никогда не думала, что именно ты заставишь меня вспомнить это чувство конечной потери… — покачав головой, заглянула в пустые глаза Рыча. — «Вот и славно»?! Серьёзно?! Что ж… Я искренне рада, что тебе не больно причинять мне горе! Дай Бог, чтобы принцип «Бумеранга» в твоём случае не сработал!