Глава 10. Чужая душа
«Чужая душа — потёмки,
именно поэтому психологи слушают своих клиентов,
а не спешат дать им советы…»
*автор*
Зарецкий Виктор
Как только Таша, Вика и маленькая Кира, точная копия Ящера-старшего, отошли от моей принцессы, Руслан нахмурился, поймав мой взгляд, которым я смотрел на новое дополнение нашей компании, вызывающее у меня только желание быстро это «дополнение» исправить любым известным способом… желательно удушающим.
О том, что компания друзей прибудет на день рождения Леры с небольшим, неизвестным мне ранее дополнением, узнал в первый же день нашего перелёта, ещё до того момента, как взбешённая Воропаева выскочила из спальни, в которой каких-то шесть часов назад выжала из меня все соки, пробудившись от простого невинного поцелуя, когда я положил её сонную. У меня не хватило сил на то, чтобы оставить мягкую податливую принцессу, как обычно бормотавшую признания в любви.
Это было невозможно!
Это было подло!
Это было восхитительно!
Лера пахла абрикосами, солнечными, сладкими… знакомый запах её кожи сорвал крышу, разбивая в дребезги все принципы и заветы. У меня не хватало сил оторваться от неё.
Снова и снова я вдыхал аромат кожи любимой принцессы, как тот «парфюмер», теряя последние остатки разума.
Тихие всхлипы девушки, разбавленные моим протяжным стоном, немного отрезвили, приводя в чувство, однако понимание того, что я уже в ней, что моё тело живёт своей жизнью, категорически отказываясь подчиняться разуму — всё это стало той жалкой причиной, благодаря которой я нашёл себе оправдания, прикрывшись восторженным откликом нетрезвой девушки.
Ощущал ли я себя мерзавцем? О, да! Я не только ощущал себя мерзавцем! Я ненавидел себя всего целиком, но отказаться от робких трогательных ласк Леры… это… легче сдохнуть!
Я брал девушку снова и снова, утопая в любви и её полной отдаче чувств, презирая себя на нарушение клятвы другу, не понимая, как выкарабкаться из ямы, которая кому-то могла показаться сущим бредом.
Патовая ситуация, выхода из которой не существовало, убивала меня.
«Мне надо только свыкнуться с окончательной потерей девушки! Надо окончательно отступиться от неё!» — Стучало у меня в висках, когда я выбрался на свежий воздух, ныряя в холодную воду огромного бассейна, едва сумев оторваться от собственного искушения души и тела.
Смысл похищения принцессы стритрейсеров тут же поблёк, когда прочитал сообщение от Антона.
Пытаясь придумать, как остановить время или хотя бы немного замедлить его, я связался с Кабальеро.
«Двойное похищение?!» — Смеялся Рикардо, когда я рассказал ему о своём плане, не находя ничего смешного в шутке известного итальянского предпринимателя, рестораны которого пользовались популярностью как на материке, так и на Испанских островах, коих насчитывалось немало.
Лера согласилась на миникруиз по Канарским островам — и это хоть как-то помогло настроению окончательно не упасть ниже плинтуса. Словно злой рок, неизвестный мне янки просто наглым образом отбирал у меня последние часы с Лерой.
Я был не готов!
Я был растерян!
Я был в ярости!
Если я думал, что на яхте ситуация в корне поменяется, то чертовски ошибся!
Лера не подавала никаких признаков, что хотя бы что-то помнит из произошедшего с нами прошлой ночью, только мне это никак не помогло.
Словно дорвавшийся до еды, я как те девки, вечно сидящие на диете, буквально истекал слюной, не имея сил оторвать свой взгляд от невысокой фигурки Воропаевой.
Мужчины, отирающиеся возле моей принцессы на расстоянии менее пяти метров, вызывали у меня стойкое желание утащить девушку обратно на виллу.
Я понял, что моя идея, воплощённая в жизнь, оказала совсем не то действие, на которое я рассчитывал.
Последней каплей стало желание именинницы. У меня пропал дар речи, когда Лера потребовала поцелуй, когда я пришёл будить адски привлекательную принцессу стритрейсеров… а вместе с даром речи пропал барьер, исчезновение которого я заметил, сопровождая Воропаеву по магазинам, сидя около примерок, в которые она раз за разом входила, выбирая платья, брюки, сарафаны, в итоге ничего не выбрав.
Мне понадобилось несколько минут, чтобы поблагодарить Кабальеро, сказав, что никакого вечера в Ла-Альдеа-де-Сан-Николас-де-Толентино не надо. Попросив встретить Ящерова и его спутников, будь они не ладны, предупредил Рикардо, что мы с Лерой останемся пусть на соседствующем с Гранд-Канарией, но другом острове!
«Я не могу без неё! Не готов отпустить!» — Приняв решение остаться с девушкой на максимально возможное время, затянул развлечения в парке. — «Ещё одна ночь! Только одна, и я найду в себе силы отпустить Леру…» — уговаривал сам себя, словно подросток, веря идиотскому шёпоту страха, поселившегося внутри.
Едва нас проводили в номер для новобрачных, выбранный Рикардо, как в насмешку, побег Леры спровоцировал во мне давно забытые инстинкты. Хотелось поймать её, увести чуть ли не к самому ядру Земли, чтобы любить Воропаеву до последнего вздоха, до последнего стука сердца, полностью отдаваясь принцессе стритрейсеров чуть ли не в рабство, лишь бы никто нам не мешал!
Ноги сами привели меня к душевой кабинке, запотевшей от горячего пара, исходившего от соблазнительного тела красавицы, толкающей в пропасть, одним только видом надевающей на меня табличку с надписью «Предатель».
Спонтанное посещение ванной обернулось провалом, стоило мне услышать злобное бормотание о скорой свадьбе.
Бешенство, соединившись с решительностью, толкнуло на действие. Сорвав с себя рубашку, быстро избавившись от брюк, вошёл к Воропаевой, испуганно шарахнувшейся к кафельной стене душа, как только девушка услышала моё многообещающее заверение.
Насытиться милой улыбкой, лукавым взглядом, родным абрикосовым ароматом кожи девушки оказалось невозможным за одну ночь!
Стоны Валерии убивали наповал, делая эрекцию каменной, продляя удовольствие соблазнительной принцессы стритрейсеров где только можно. Душ, кровать, пол, ванна, вся в лепестках роз, комод — я не мог остановиться, насыщаясь оргазмами девушки, будто вампир кровью.
Когда Лера заснула, я думал, что задохнусь от горечи понимания: мне не справиться одному! Я не смогу отпустить любимую вредную гонщицу! Разве можно отказаться от той, ради которой сердце бьётся?! От той, которая смотрит с любовью и преданностью?!
«Она сама должна от меня уйти, бросить, отказаться от меня окончательно и бесповоротно, оставить в прошлом… в том прошлом, где Сергей ещё жив…» — Моя клятва лежала тяжёлым камнем на душе, не позволяя вздохнуть полной грудью. Я не мог нарушить своё обещание, стереть его из памяти или забыть.
Воропаев был для меня не просто другом. Он был братом! Эти узы трудно объяснить непонимающему… что-то вроде рассказать слепому о цвете травы… ты либо понимаешь, что такое клятва, что такое её нерушимость — или нет, другого не дано.
Как бы я ни любил Леру, но нарушение клятвы стало бы для меня кошмарным поступком… как, впрочем, становится каждое прикосновение к девушке, запрещённое погибшим гонщиком.
Сейчас я мучаюсь сам, а отступив от слова, мы с Лерой мучились бы оба.
Семейная жизнь превратилась бы в ад, разъедающий меня изнутри мысленным укором. Воропаева не понимала бы, что происходит, злясь и психуя.
Неожиданное сообщение, угроза от белобрысой стервы, стало для меня, в некотором роде, выходом.
«Паршивец! Думаешь, мы не доберёмся до вашего отеля, испугавшись океана?! Да я из Питера прилетела! А Майкл вообще из Лос-Анджелеса!!! Допросить твоего друга, добродушного пухляка, не составило труда, так что, надеюсь, у тебя хватит ума расставить все точки над «Ё», когда завтра я зайду в дверцы твоего логова, в компании НОРМАЛЬНОГО ЗНАЮЩЕГО ЧЕГО ОН ХОЧЕТ ОТ ЛЮБИМОЙ ДЕВУШКИ Майкла!!!»
Девять слов, бьющие в виски нервным эхом, составленные так, чтобы Лера окончательно отказалась от меня, сорвались из пересохшего от обречённости рта, едва симпатичный молодой янки протянул мне руку, поздравив мою любимую тёмно-русую красавицу с днём рождения.
— Виктор Зарецкий — брат Валерии… Приятно познакомиться с будущим мужем сестрёнки!
Пожимать руку американцу, который вдруг посчитал себя достойным быть с моей принцессой, было до одури тяжело. Раздражение, плескавшееся внутри неприятной липкой субстанцией, разъедало душу.
— Валерун, а покажи-ка свою комнатку, мне не помешает припудрить носик. Терпеть ненавижу судоходный транспорт!
Белобрысая стерва испепеляла меня взглядом, а я не мог шевельнуться, видя в чёрных глазах Руслана отражение сотрясающейся от беззвучных рыданий девушки, стоящей позади меня.
— Мамочка, а почему тётя Лера плачет?
Тоненький голосок маленькой Киры вырвал моё сердце окончательно.
Спина застыла, превращая меня в камень.
«Она свободна…» — несмотря на осуществление задуманного, на успешный предполагаемый итог, легче не стало.
Я будто летел в пропасть, сорванный, как та гнилая груша, конечной точкой которой становится превращение в неприятную жижу.
«Клятва сдержана! Почему ты не радуешься?!» — Вопрошая мысленно, чувствуя себя отныне пустой оболочкой, ничего не слышал вокруг.
Ящеров ругался, как Чарли Чаплин, выступая в немом кино, которым стала для меня моя никчёмная серая жизнь, потерявшая былые краски. Таша что-то нервно бормотала, косясь в сторону совсем ещё молодого юнца Майкла, непонятливо хлопающего яркими синими глазами, пока маленькая девочка смущённо дёргала меня за руку, привлекая к себе внимание.
— Дядя… — было первое слово, которое я смог услышать, постепенно приходя в себя, — ты — плохой…
— Да… — присев на корточки, слушал установившуюся тишину, рассматривая девочку с шоколадными глазами и чёрными вьющимися волосами, очень напоминавшую маленькую Леру, несмотря на несоответствие возраста и кровных связей.
— Ты обидел тётю Леру — Боженька тебя накажет! — Нахмурилась копия Ящерова, поджав негодующе маленькие губки.
— Да…
Девочка нахмурилась, задумавшись о чём-то, а я боялся выпустить из ладоней её руку, будто это она вернула мой слух, и именно от неё зависит работа остальных рецепторов моего организма. 152e1bc
Внезапно личико девочки засияло, что-то поняв:
— А хочешь, я тебя сделаю добрым?
По гравию послышался стук туфель возвращающихся девушек, а у меня затряслась рука от страха, что я не смогу и дальше делать вид, что обида Леры задела меня сильнее, чем её саму, так быстро справившуюся со своим разочарованием.
«Нельзя! Ни малейшего шанса нельзя ей предоставлять, чтобы усомниться в моих словах, моей подлой натуре…» — Я был готов делать всё, что угодно, только бы отвлечься от боли, поселившейся в груди, стоило моим глазам встретиться с ледяным взглядом любимой.
Маленькая девочка — была всё для меня!
— Как? — Хрипло обратился к юной «Ящерке», концентрируя всё своё существование на детском силуэте, якорем привязавшем к пустой оболочке.
— Тут качели есть… — хитро улыбнулся кудрявый ангелок, вынуждая меня встать, потянув за собой, подальше от подошедших девушек, которые стали весело хохотать с молодым Стенли, изумляя чету Ящеров. — Пошли… покатаешь меня — расскажу…
