Глава 13. Рациональный подход
«Знание — сила.
И когда женщина получает это «знание»,
осознаёт свои силы —
она становится страшной сукой»
Утро следующего дня я встретила в отличном настроении. Знаете, когда становится ясно, что за тараканы шастают в голове твоей пары, когда ты хотя бы чисто теоретически способна отследить логическую (заметьте, «логическую» только по мнению этой самой пары!) цепочку поступков — мир становится проще.
«В конце концов, у какой девушки парень «дебилом» не был?! Хотя бы единожды… что довольно сомнительно! Это я сейчас говорю о единичном случае, а не оценке его поступков!»
— Лера…
Тихий голос Таши в совокупности с лёгким постукиванием двери, вызвал умильную улыбку. Из подруги получилась прекрасная мама, несмотря на всю её робость и вечное смущение. Только ради Киры Наталья Машкова могла превратиться в настоящую львицу. Страшно представить, кем станет Натик, когда Ящеров сделает ей ещё одного ребёнка… предварительно наградив своей фамилией!
— Лерочка, открывай…
Выполнив просьбу «мамочки», встретилась с её встревоженным взглядом. Было видно, что Машковой хочется задать вопрос о вчерашнем представлении (пусть произошедшем не на её глазах, но в пределах слышимости половины острова), только переживания на счёт моих чувств, которые обязательно всколыхнёт её любопытство, не позволяли спросить прямо.
— Через тридцать минут выезжаем. Тебе помочь вещи собрать?
— Заходи.
Не успела подруга детства сделать и шаг, как в комнату, ухитрившись протиснуться перед сестрой, занырнула Вика, возмущённо проходя к своим сумкам.
— Я от тебя балдею, Валерия! Ты совсем совесть потеряла! Выгнала меня в одном сарафане… хоть бы ночнушку дала!
Глаза Вики блестели таким довольством и торжеством, что поверить в её возмущение было ой, как непросто.
— Ну… если ты спала у Макарова, то ночнушка тебе уж точно не понадобилась… Что? Серьёзно?! А Майкла куда дели?
Я открыла рот от удивления, когда Вика отчаянно покраснела, обиженно засопев.
— Воропаева! У тебя нет ни стыда, ни совести! Твой друг просто оказался воспитанным мужчиной, а ты подозреваешь его в… ничего такого не было… Стенли твой и Антон спали в зале. Там и диван и кресла раскладываются, так что никто без комфортабельного места не остался.
— Чего тогда моросить? Что?! Я ничего! Молчу… просто порадовалась за «воспитанного мужчину».
Швыряя вещи, как попало, ухмылялась, искоса наблюдая за такими непохожими сёстрами.
Таша — жгучая брюнетка со смуглой кожей и тёмными глазами, была практически не отличима от коренных жителей Канарских островов. Вика же, внешне похожая на ангела, со светлыми волосами, завивающимися на кончиках, с голубыми мягкими глазами, с трудом принимающей загар кожей, беленькой, выдающей собеседнику эмоции блондинки с потрохами — девушка не только на испанских островах сразу определялась всеми встречными, как «турист», Ташкевич, в принципе, казалась чем-то неземным.
«Как вообще кто-то смеет ей названивать и угрожать — я не понимаю!» — Вспомнив о «сталкере» Бельчонка, статус которому выбрала сама Вика, напряглась.
— Вика, ты звонила дяде Роме?
Мой пристальный, многозначный взгляд Ташкевич расценила правильно.
— Да. Они работают над этим делом… но пока глухо.
— Ясно, — промямлила хмуро, хватая расчёску, быстро приводя себя в порядок, морально готовясь к тяжёлому разговору.
— Девочки, хватит болтать… мальчики нас ждут… завтрак остывает…
— Ташка, закруглялась бы ты баловать Ящера своей стряпнёй. Привыкнет, будешь потом вечной мультиваркой!
— Не умничай! И, кстати… мы завтрак вместе готовили!
Таша высунула язык, совсем как её пятилетняя кроха, демонстрируя предел своего воспитания.
— Главное, чтобы с белком не переборщили! — Хихикнула Вика, тут же отхватывая от старшей сестры подушкой по голове.
— Извращенка, кто бы говорил! Что-то я, проснувшись раньше всех, Макарова, проходя мимо гостиной, не заметила ни на диване, ни на одном из кресел. Ты, благодарная моя, за собой бы лучше смотрела!
Настроение немного поднялось от едких, но добрых подколок подруг, поэтому за стол, поставив в коридоре саквояж к остальным сумкам друзей, присела возле Зарецкого, широко улыбаясь… естественно, не в его сторону.
Его пристальный взгляд, вновь и вновь возвращающийся ко мне, я собиралась игнорировать и впредь.
Считать Витю пустым местом — это, конечно, был бы прекрасный выход из положения, да только это казалось несправедливым по отношению ко мне.
Я задалась целью выбешивать Рыча. Настолько испортить его трудовые будни, которые, были прочно переплетены с моими собственными, в связи с нечаянным партнёрством, насколько только способна испортить именно я!
Тем не менее, когда шумный завтрак весёлых переговоров был прерван мои едким замечанием, все удивлённо примолкли.
А поле для камней мне предоставил, как ни странно, Кира. Девочка училась быть самостоятельной, и, как это бывает, с требованием: «Я сама!», кинулась наливать сок в свой стакан. Так как графин был тяжёлым для нашей лапуси, её рука немного дрогнула, проливая яблочный сок на скатерть, часть из которого попала на моё платье.
— Тётя Лера. Прости, я не хотела!
С невозмутимым видом улыбнувшись, успокоила ребёнка:
— Да ничего страшного, солнышко. — Взяв салфетки, протёрла забрызганные рюши бордового нечто, имеющее вид лёгкого платья, в котором я планировала лететь домой. — Я не обижаюсь, правда. У меня еще и опекун — дебил…
Благодаря нервному молчанию, мне стал прекрасно слышен скрип зубов того самого рядом сидящего опекуна.
— А мама говорит, что такие слова говорить нельзя. Они плохие…
— Это дааа… Только и опекун оказался тем ещё гов…
— Так! — Резко поднялась Таша, гневно сверля меня строгим взглядом, при этом умудряясь мило улыбаться своей дочурке. — Кирюша, ты наелась? Тогда пойдём, я покажу тебе, какие качели на заднем дворе дядиного Витиного дома есть!
В голове щёлкнуло.
— И Вику не забудьте. Кирочка, ты себе не представляешь, как тётя Вика умеет высоко качаться!
Вика уныло надула губы, поднимаясь с места, пока племянница восторженно подпрыгивая на месте, умиляла своих родителей непосредственной детской радостью. Ташкевич боялась пропустить, представляя себе, что сейчас начнутся «столовые баталии», да только я планировала нечто иное. Возмездие подождёт. Я умирать не собиралась в ближайшие пятьдесят лет… да и подавать месть принято холодной.
Видимо, мою стервозную натуру неплохо изучили все, потому что, как только девочки вышли, Стенли пробормотал что-то на счёт своих вещей и оставил меня наедине с «братьями».
— Воропаева!
— Заткнись. Я с тобой не разговариваю.
— В самом деле… — поморщился Антон, всегда негативно реагируя на агрессию.
— Лера. — Серьёзный взгляд Руслана утихомирил моё желание врезать Зарецкому от души, возвращая к реально необходимому разговору.
У меня было не настолько много времени, чтобы тратить его на бесполезную перепалку с Рычом.
— Мальчики, у нас проблема. — Резкая смена беседы на серьёзный тон заставила мужчин недоумённо приподнять брови. — У Вики появился тайный обожатель, и чтобы вы поняли, насколько всё серьёзно, это он убил Аргона…
Ходить вокруг да около — был не мой стиль подачи информации. Эта вечная интрига, без которой не снят ни один фильм, всегда раздражала.
Антон шумно вздохнул, пока парни пытались прийти в себя. Шок постепенно заменила ярость, когда я продолжила:
— Он, как хозяин, считает, что Вика должна его слушаться. В тот день он разозлился, что Ташкевич развлекается в клубе, а не ночует дома… — я обязана была договорить, но мой голос затих, стоило Антону поднять на меня прямой жёсткий взгляд. Макаров — беззаботный весельчак и вечный шутник среди стритрейсеров, сейчас был на себя не похож.
— Лера…
Отвлёкшись на голос Зарецкого, отмерла, вопреки здравому смыслу посмотрев на Ящерова:
— Мы всё рассказали Роману Ивановичу. Дядя Рома заверил нас, что быстро найдёт эту тварь… да только… Он звонил вчера… сказал… сказал, что Вика улетела без его дозволения… Русик. Он обещает выпотрошить Киру.
Стакан в руке Ящера лопнул.
Кровь, как недавно яблочный сок, брызнула на скатерть, а мужчина даже не замечал этого.
Лицо байкера исказилось в бешеной ярости. Его рука продолжала сжимать осколки стакана так сильно, что костяшки пальцев побелели.
— О, Господи! Что тут у вас происходит?! — Таша, едва переступив порог комнаты, узрев кошмарную картину, быстро приблизилась к будущему мужу.
Никто подруге не ответил.
Мужчины продолжали молчать, переваривая услышанное, пока подруга бегала за аптечкой, предусмотрительно лежавшей в одном из подвесных шкафчиков кухоньки, где девушка успела почувствовать себя хозяйкой за эти сутки.
Бережное внимание Таши, её нервное бормотание постепенно вернули лицам моих мальчиков нормальный цвет.
Рука Ящера, забинтованная марлевой повязкой, смотрелась довольно странно на теле смуглого брюнета, чьи чёрные глаза были темнее грозовых облаков.
— Какой-то кошмар. Вас на минуту оставить уже нельзя, — бормотала Таша, убирая перекись водорода с остатками бинта в аптечку.
Внезапно, Руслан притянул девушку к себе, упершись лбом ей в живот, крепко обняв за талию.
— А ты и не оставляй.
Никогда не отличаясь сентиментальностью, ощутила, как у меня запекло в носу от наворачивающихся на глаза слёз.
— Знаешь, что я подумал? — Вскинул голову Рус, натянуто улыбнувшись своей недоумевающей невесте. — А давай слетаем в Голливуд. Ты же хотела мне школу свою показать?
— А… а как же свадьба?
— А что? Свадьба через неделю, — спокойный голос стритрейсера убедительно расставлял приоритеты, — мы успеем. Тем более ты говорила, что тебе документы управляющей надо оставить… про нотариуса ещё что-то точно бормотала… я помню!
— Удивительно, — хитро улыбнулась Таша, проведя пальцами по чёрным волосам своего жениха. — Ты же был занят другим делом?
— Что бы вы, женщины, там себе не придумывали на счёт работы кровотока между двумя головами, а на функцию ушей качественный секс не влияет.
— Очень смешно. Хватит глупости говорить, Кира идёт.
— Мне так понравилось!!! — Восторженно запорхала малышка, рождая в душе вопрос: «Как вообще кому-то в голову может мысль такая прийти?! Навредить ребёнку!!! Как язык у этого недоумка повернулся сказать такое?!»
Макаров резко поднялся с места, когда следом за Кирой в комнату вошла Вика, и, как по волшебству, со стороны коридора на пороге широкой столовой материализовался Майкл, видимо, уже успевший упаковать вещи.
Антон криво улыбнулся, спрятав в глубине глаз тот ужас, который ещё недавно в них отражался:
— Радуйся, Стенли! Мы все летим к тебе в гости!
Майкл опять быстро захлопал ресницами, срывая у Таши несколько нервных смешков.
— Я… я очень рад.
— Я не могу… Мне надо домой. — Вика стала судорожно покусывать губы, а её взгляд метался от одного хмурого стритрейсера к другому.
Ташкевич побледнела, что-то прочитав на мужских лицах, тут же переводя взгляд на меня.
Прерывисто выдохнув, Вика сжала свой телефон двумя руками.
— Мне нельзя задерживаться…
— Что ты выдумываешь? — Беззаботно усмехнулась Таша, ласково поправив кудряшки на голове Киры. — Можно подумать, тебя кто способен ограничивать в действиях. Ты же у нас всегда была себе на уме.
— Я… я маме обещала…
— Ничего! — Рявкнул Антон, подозрительно резко теряя доброжелательное лицо. Я с папой твоим поговорил — он не против!
— Макаров, заруби себе на носу — со мной в таком тоне разговаривать нельзя! Я возвращаюсь в Питер и точка!
— Я с тобой, — наконец, подала голос, поднимаясь из-за стола, чтобы сменить платье.
— Ну, уж нет! — Сухо заметили сзади, ловко подхватывая меня под локоть.
— ЭЙ! Зарецкий, ты не сильно прихерел?!
Виктор цепко потянул моё сопротивляющееся тело на выход, явно настроенный поговорить серьёзно.
— Отвали! — Приложив неимоверные усилия, высвободилась из мужского захвата, от которого на руке завтра точно появятся синяки, не позволяя парню втянуть меня в свою спальню. Застыв в пустынном коридоре, оградившем нас от внимания свидетелей, злобно развернулась к бывшему опекуну.
Зарецкий был в ярости. За пятнадцать лет, что мы с ним знакомы, мне ещё ни разу не приходилось видеть его в таком состоянии. Бледный, рот плотно сомкнут, что губы побелели, глаза приобрели странный оттенок, который зелёный цвет никогда ещё не имел. Серые крапинки радужки нависшего надо мной в опасной близости Рыча выглядели так, будто в болотистой местности посыпал град, тем самым украсив сверкающими льдинками тёмно-зелёную топь. Это было настолько красиво, что я зависла.
— Лера… — попытался ласково прошептать Витя, потянув свою руку, желая коснуться моего лица.
— Нет! Не смей! Вообще меня не касайся! Я же ещё вчера всё тебе объяснила русским языком!!!
Лёгким толчком Рыч прижал меня к стене коридора, преградив пути к отступлению, уперев свою руку в стену с одной стороны, положив вторую на мою талию с другой.
— Мне плевать, что ты там вчера чирикала! Сделаешь, как сказал! — Властный тон угрожающе тихого голоса, который Виктор никогда себе не позволял, разговаривая со мной, промурашил до кончиков пальцев.
— Ты… ты мне никто, так что — два шага назад, и впредь продолжай держать эту дистанцию! — Голос дрогнул, но постепенно набирал силу. — Больше мне опекун не требуется, а братом моим, как ты, наверное, уже успел догадаться, тебе никогда не стать! Серый умер!
— Ты всегда с твердолобым упрямством отводила мне роль будущего мужа…
— Больше нет! Будь спокоен — рядом с собой твою фигуру я больше не вижу совсем! — Зарецкий мстительно прищурился, когда я ткнула указательным пальцем в его грудь, ловко высвобождаясь из ловушки его цитрусового аромата. — … и… Я не «чирикала», Витюнюшка, я говорила на полном серьёзе: не приближайся ко мне! Сделай вид, что меня больше нет!
Виктор снова побледнел, цветом лица напоминая Питерский снег, который скоро нас будет встречать.
— Это здесь совершенно не при чём. Если с угрозами всё так, как ты говоришь, то Виктория подверглась не простым забавам подростка! Воропаева, у тебя есть мозги?! Ты должна…
— То, что я должна — прописано в конституции, остальное по моему усмотрению. Понял? Я не оставлю Вику одну!
— Она будет ни одна! С ней будет Антон, я, Роман Иванович…
— И я тоже буду с ней! Разговор окончен.
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, решила закругляться с бесполезным разговором.
Бешеное рычание и удары чего-то за моей спиной практически не пугали. Несмотря ни на что, я прекрасно понимала, что чувствует Зарецкий.
Пусть он кичится своей клятвой и впредь, да только я ему не безразлична.