Глава 15

Рита

Пожалуй, в университет она не пойдёт. Как-то… да никак. Не выдержит она просто, сорвётся на первом встречном, потому что внутри клокочут эмоции, рвутся наружу и держать их в себе неимоверно трудно. Лучше домой, побыстрее, и уже там можно хоть кричать, хоть биться головой об стену.

Рита даже толком доехать не смогла, пришлось выйти из маршрутки раньше на несколько остановок и топать пешком. Просто невозможно оказалось находиться среди людей, терпеть толкотню, тычки в переполненном транспорте. Так что быстро не получилось, но не только из-за этого.

Она, конечно, не ослепла, сразу заметила машину, стоящую напротив подъезда, но даже подумать не могла, пока дверь не открылась, пока водитель не вылез, застыл, поджидая.

Только его сейчас и не хватало. Да чтоб он провалился вместе со своей тачкой.

– А ты что здесь делаешь?

– Тебя жду, – как само собой разумеющееся выдал Шелест. – Хотел до универа подкинуть.

– Не надо, – получилось почти спокойно.

Рита ещё пыталась сдержаться, не задев, проскочить мимо, но он ляпнул с абсолютно незамутнённым видом:

– Ты откуда?

И старательно выстроенная, из последних сил поддерживаемая преграда пошла трещинами.

– А ты сам не догадываешься? – вырвалось с шипением, словно раскалённый пар из недр вулкана, и пришлось стиснуть зубы на несколько мгновений, чтобы унять ненужный тремор в голосе. – Вы… так значит вы действительно всё это подстроили? Специально? Чтобы нас поссорить?

– Мы? – недоумённо переспросил Шелест. – Кто «мы»?

Лицемер!

– Да не прикидывайся уже! Опять переигрываешь.

Он сосредоточенно нахмурился, заверил:

– Да здесь я точно ничего не подстраивал. Не собирался я вас ссорить. Честно, случайно вышло.

– Случайно?

Неужели он считал её совсем тупой идиоткой?

– Ага, конечно. Ты не видел, что там написано, когда на звонок отвечал? И даже не представляешь, что парень может подумать, если услышит в телефоне своей девушки голос другого парня, который говорит, что она сейчас слишком занята?

Шелест, кажется, немного смутился. Или опять просто удачно сыграл, когда спросил с особым напором и многозначительностью:

– Ну ты же ему сказала, что у нас ничего не было? Сказала?

Рита зажмурилась, замотала головой.

– Нет! Не сказала. – Усмехнулась, хмыкнула. – Не успела. Он уже… с ней. А теперь… – ещё помотала головой, развела руками, заключила пренебрежительно: – какое это имеет значение?

– С ней? С кем? – У Шелеста по-прежнему очень натурально получалось изображать недоумение и непонимание. – Он, что…

Нет! Нет! Рита не желает слышать ещё и от него, она уже и так знает, поэтому с трудом удалось подавить желание заткнуть уши. Она просто отпрянула, поскорее двинулась прочь, но Шелест зачем-то её нагнал, ещё и ухватил за руку.

– Рит, ну подожди.

Вот тогда она и не выдержала, сорвалась на крик.

– Чего тебе? Чего тебе ещё от меня надо? Тебе мало того, что уже случилось? Ты и сейчас приехал, чтобы убедиться, насколько хорошо ты всё испортил? Радуйся! У вас отлично получилось. Вы просто мастера людям гадить. Просто идеальная парочка. Даже странно, почему вы не вместе?

Шелест торопливо осмотрелся, потом произнёс хоть и негромко, но уверенно и резко:

– Успокойся. У тебя истерика.

Но Рита не могла успокоиться, даже если бы захотела, потому что все заграждения давно рухнули, и неуправляемый поток слов и эмоций вырвался наружу, унёс в никуда последние крохи воли, стыдливости и здравого смысла.

– А что, повода нет? Мне должно пофигу быть? Что мой парень изменил мне с другой, потому что решил, что я тоже, первая, изменила ему… – она подступила к Шелесту почти вплотную, ткнул указательным пальцем ему в грудь, – с тобой. – И никакого дела больше не было ни до дрожи в срывающемся голосе, ни до хрипоты, ни до предательски шмыгающего носа. – Мы хотели эту неделю пожить вместе, у него, потому что его родители как раз уехали, и квартира пустая. А я… вместо этого… – Рита сглотнуло распиравший горло ком, чтобы не мешал, судорожно втянула воздух, провела рукой по лицу и опять глянула Шелесту в глаза. – Поприкалывался, да? Очень весело было? И кто из вас такой сообразительный? Всё это придумал. Один развлечётся со мной, другая пока переспит с моим парнем. Довольны? Хорошо провели время?

Он не пытался ни оправдываться, ни возражать, ни насмехаться, ни торжествовать, даже успокаивать больше не пытался, просто открыл пошире дверь своей тачки и всё так же негромко предложил:

– Хотя бы сядь в машину, там и истери. Чтобы людей не пугать.

– А мне плевать на людей! И на машину твою тоже плевать! – Рита размахнулась, саданула ногой по распахнутой перед ней двери, та закрылась с громким хлопком. – Понял? А тебя я…

Шелест не пожелал слушать дальше, но и говорить ничего не стал, просто обхватил поперёк туловища, попытался притиснуть к себе спиной и, наверное, даже заткнуть. Но она сразу задёргалась.

– Отпусти, скотина! Отпусти! – Принялась отцеплять от себя его руки. – Не смей до меня дотрагиваться!

Он стиснул её ещё сильнее, сдавленно прошипел в ухо:

– Не отпущу, пока не замолчишь.

– Отпусти! Или я закричу, – продолжая извиваться, пригрозила Рита.

А он не испугался, ещё и предложил:

– Ну давай. Ещё громче.

– Ты… ты…

Огромный жёсткий острый ком всё сильнее распирал горло, и его жутко саднило, царапало каждым новым прорывающимся сквозь связки звуком. Ещё и с силой сдавившие руки мешали как следует вздохнул. И пока Рита беспомощно трепыхалась, пробуя выдавить из себя хоть слово, в голове непонятно откуда возникла мысль: вот если бы сейчас её кто-то обнимал настолько же крепко. Тоже хотел успокоить, но не так, заткнуть и смять, а по-настоящему – посочувствовать, пожалеть, поддержать. Тот, кому доверяешь, кого любишь, кто родной и близкий. А это точно не Шелест.

– Отпусти! – ещё яростней прорычала Рита

Он разжал руки, и она сразу метнулась прочь, к подъезду. На ходу нащупала в кармане ключи, с размаху приложила «таблетку» к гнезду, нетерпеливо рванула на себя дверь, взбежала по лестнице, вздрагивая от удерживаемых рыданий, кое-как открыла замок, ввалилась в квартиру.

Как она очутилась в своей комнате, Рита уже плохо помнила, а когда немного пришла в себя осознала, что лежит на кровати, уткнувшись лицом в промокшую от слёз подушку. Горло саднило ещё сильнее, даже дышать больно. И в груди болело, жгло, но уже не слишком нестерпимо. Потому что на «слишком» просто не осталось сил. И вообще ничего не осталось. И Рита просто зажмурила глаза, ощущая, как проваливается в тёмную без единого проблеска темноту.

Зато там вроде бы было спокойно, по крайней мере, она больше ничего не чувствовала. Совсем-совсем ничего не чувствовала.

Проснулась Рита часа через полтора, по-прежнему ничего не чувствуя, разве кроме желания… хотя, скорее, нежелания. Просто нежелания. Не хотелось абсолютно ничего – ни спать, ни вставать, ни лежать. Мышцы были ватные, и в голове вата. Словно она тряпичная игрушка, набитая, чем-то мягким, пухлым и почти невесомым.

А, нет, кое-чего всё-таки хотелось. Пить. В горле и во рту сухо до жжения, даже губы толком не облизнуть, и Рита нехотя поднялась, добрела до кухни, налила в кружку воды, и, пока пила, зачем-то развернулась к окну, посмотрела в него. Наверное, хотела увидеть конец света.

Но мир по-прежнему существовал – ничего ему не сделалось. Зря она понадеялась. Реальность не исчезла, не рассыпалась в прах. И ещё – напротив подъезда по-прежнему стояла машина. Всё та же. А рядом с ней торчал Шелест. И стоило Рите выглянуть в окно, он почти в тот же момент, вскинул голову, скользнул взглядом по этажам.

Она отпрянула, спряталась за штору, но он точно успел заметить, и какое-то время ещё смотрел, будто ждал, что она опять покажется, а потом запустил руку в карман, достал телефон.

Неужели решил позвонить?

Нет. Просто мазнул пальцем по экрану и поднёс мобильник к уху.

Это ему позвонили, и он ответил. Тем более её номер Шелест не знал. Да и зачем ему ей звонить? И почему он до сих пор здесь? Почему не уехал? Неужели простоял под окном все полтора часа? Надеялся, она одумается и выйдет, чтобы извиниться за истерику и за пинок его дорогой тачке? Или караулил? Чтобы она не наделала каких-нибудь глупостей. Но она же дома, а он на улице. Так как помешает?

Но она и не собиралась делать глупости. Ещё чего?

Шелест, даже не договорив, прямо с телефоном возле уха, уселся в машину, и та тронулась с места. А Рита сделала шаг и опустилась на стул, потому что устала стоять. Сложила руки на столе, упёрлась в них лбом.

И как ей быть дальше? «Как быть дальше?» – мысленно проговорила вопрос, растягивая слова, повторила ещё раз и ещё. Он перекатывался по сознанию, один-единственный, и больше никаких мыслей.

Рита зевнула.

Может, опять завалиться спать? Сегодня пятница, значит потом выходные, в университет идти не надо. Но понедельник всё-таки наступит, но почти через три дня, а Сева с другого факультета, который располагается в другом корпусе, и шансы столкнуться с ним – по минимуму. Это хорошо. А вот когда учишься с человеком на одном курсе в параллельных группах, по минимуму шанс его не встретить. И это… а никак. Рита не планировала мстить и ненавидеть. Даже разговаривать с ней не планировала. Больше никогда.

Мы сами придаём вещам значимость, фокусируя на них излишние внимание. Не хочешь видеть – не смотри, не хочешь думать – займи сознание чем-то другим. На словах – достаточно разумно и просто. На деле – выходило так себе.

Не удавалось, встретившись, совсем уж не зацепиться взглядом, и при этом не стиснуть зубы или не посмотреть неприязненно. Да даже игнор получался слишком показательным: будто не просто не обращаешь внимание, а ходишь, размахивая плакатом: «Я тебя не вижу! Я тебя не слышу! Тебя для меня вообще не существует!»

А иногда, сидя на общих занятиях или на скамейке на университетском стадионе во время физкультуры, Рита ловила себя на том, что уже какое-то время, не отрываясь, смотрела на Лину, и будто бы мысленно с ней разговаривала, точнее, спрашивала: «Ну и как себя чувствуешь? Всё хорошо? Ничего не смущает? И как у вас там? Нормально? Удовлетворены и счастливы? Или ничего и не получается? И нужна ему вовсе не ты?»

Во всяком случае, дни шли, а Рита ещё не видела, чтобы Сева забирал Лину после занятий. Если они и встречались, то, видимо, когда-то потом и где-то в других местах. А в университете за прошедшие с того дня недели Рита заметила их вместе вроде всего три раза: два предыдущих – в коридорах, а сейчас – из окна.

Они шли рядом – не слишком похоже на парочку – Лина цеплялась за Севин локоть, а он будто просто позволял ей держаться за себя, не брал её за руку, не обнимал. Но и не отталкивал.

А вдруг она всё-таки наврала? Понимала ведь, что Рита не станет спрашивать. А Сева по-прежнему уверен, это она изменила ему. И никто его не переубеждает. Скорее всего, наоборот, только укрепляют в заблуждении. Ведь это легко, когда доказательства достаточно красноречивы: вместо неё на звонок ответил Шелест, уехала из клуба она тоже с Шелестом.

Но ведь между ними и правда ничего не произошло, ничего такого, что можно назвать предательством или изменой. Так, может, ещё не поздно Севе обо всём рассказать?

А что касается его самого – даже если… если они всё-таки переспали, Сева поступил так от обиды и злости. И Рита уверена, больше никогда-никогда подобного не сделает. Он ведь наверняка до сих пор её любит. Так разве не заслуживает второго шанса? А она, кажется, готова простить. Потому что он ей по-прежнему нужен, потому что она тоже по-прежнему его любит.

Ничего не прошло в одно мгновение, когда она обо всём узнала. Не случилось такого – раз и как отрубило. И даже сейчас до конца не верится, не исчезает надежда. Возможно, только благодаря ей Рите и удалось продержаться все эти дни: подниматься по утрам, идти в университет, высиживать пары, беспокоиться из-за несданных зачётов, думать о предстоящей сессии, терпеть присутствие Лины, не показывая одолевающих эмоций, ложиться спать без желания не проснуться. И больше не срывать злость на Шелесте.

В последнее время он слишком часто попадался на глаза, иногда подходил, заговаривал. Девчонки с курса с нескрываемым любопытством пялились на них, когда такое случалось, но пока ни о чём не спрашивали. Наверное, ждали, что она сама расскажет, когда перестанет необъяснимо сторониться остальных и непривычно молчать. И они ведь до сих пор считали, что Рита занята. А она уже не торопилась посылать Шелеста.

Он всё знал, и перед ним не требовалось держать лицо. Тем более после той истерики. А ещё ей просто не было до него никакого дела: есть он или нет, далеко или рядом?

Ну надо же, опять рядом. А она даже не заметила, как он подошёл, зато услышала – почти над ухом:

– И чего там интересного? – Шелест тоже уставился в окно, увидел и решительно распорядился: – Отвернись. Делать больше нечего?

Рита послушно отвернулась, привалилась к подоконнику, посмотрел на Шелеста, заметила прежнюю ничем не убиваемую безмятежную самоуверенность во взгляде, спросила, скорее, так, для проформы, потому что, когда разговариваешь, получалось не думать:

– А тебе?

– Что мне? – как обычно озадачился он, не пытаясь додумать сам.

– Тоже делать нечего? Раз вечно меня достаёшь. Ты меня преследуешь?

Бред, конечно, но это легко – ляпать первое, что приходит в голову, болтать глупости. А Шелест кивнул, подтвердил невозмутимо:

– Да.

Рита удивлённо вскинула брови.

– Ну-у, точнее, – он взмахнул рукой, – пока я тебя не знал, я тебя даже не видел. Ни разу. Честно. А теперь постоянно натыкаюсь. Я думал, это ты меня преследуешь.

Она тихонько вздохнула, поинтересовалась бесцветно:

– Для чего?

– А как иначе? – воскликнул Шелест, глянул свысока. – Я же…

Но Рита не дала ему договорить, перебила:

– Шелест, перестань. – Поморщилась. – Мне не хочется пререкаться и шутить.

Он пожал плечами, какое время молча смотрел на неё. Рита толком не видела, потому что давно отвела взгляд, просто догадывалась по повёрнутому к ней лицу, по наклону головы, или даже чувствовала это пристальное внимание. И вдруг предложил:

– Ну давай, я вас помирю?

Она вскинулась, удивлённая – ей не послышалось? – но всё-таки спросила с сомнением и затаённой надеждой:

– Как?

– Придумаю, – самонадеянно заявил Шелест. Как будто действительно собирался выполнить обещанное.

– Тебе-то это зачем?

– Не знаю, – он опять пожал плечами. – Скучно просто. А тут хоть какое-то развлечение.

– Развлечение? – переспросила Рита с неприязнью.

– Ну ладно, – торопливо оправдался он, но будто делая одолжение, – неудачно выразился. Не развлечение, дело. – Добавил раскаянно: – К тому же всё-таки не без моего участия обошлось. А я по жизни очень совестливый. Вот теперь и хочется снять камень с души.

Клоун. Трепло. А она даже поверила на какое-то мгновение, что он действительно готов помочь.

Или сделать ещё хуже. Вряд ли Сева захочет с ним даже разговаривать, а уж тем более выслушивать. Пусть лучше катится своей дорогой. А они и сами справятся, без посредников. Рита ведь уже решила, что им всё-таки стоит поговорить. Хотя бы попробовать поговорить. И, надо же, они совпали.

Разве это не доказательство, что они по-прежнему понимали друг друга и любили?

Сева первым отыскал её в университетских коридорах, нагнал, тронул за руку, окликнул негромко, но решительно:

– Рит.

Она замерла, повернулась – встретились взглядами и, наверное, с полминуты не могли ничего сказать, просто смотрели друг на друга пронзительно и отчаянно. А потом Сева всё-таки произнёс:

– Давай поговорим.

– Да, хорошо, – сразу же откликнулась она, будто испугавшись, что он передумает, или случится что-то непредвиденное и помешает. А так он хотя бы знать будет, что она не против их разговора.

Они отошли к окну.

– Рит, – опять первым начал Сева. – Я знаю, мы оба глупостей понаделали. Очень больших глупостей. И их теперь не отменишь, и, наверное, не получится совсем уж сделать вид, будто ничего не было. Всё это слишком сложно, но… без тебя мне ещё сложнее. И я в общем-то готов, ну, как-то это принять и отодвинуть в прошлое. Было и было. Главное, чтобы снова не случилось. И если ты…

Он практически повторял её собственные мысли, чуть ли не слово в слово, а Рите оставалось всего лишь согласиться, всего лишь подтвердить. Хотя нет, сначала ей обязательно нужно его заверить, что у неё ничего не было с другим. И, возможно, потом она услышит в ответ то же самое – что у него точно также ничего не было с другой.