Глава 17

Сева

Наверное, всему виной сон, слишком чёткий и слишком соответствующий тому, что должно было быть. Вот Сева и принял его за реальность, а то, настоящее, за нелепый, глупый, отвратительный сон. И едва проснувшись, ещё даже не открыв глаза, он наощупь нашёл Риту в кровати, придвинулся ближе, обнял.

Она лежала к нему спиной, и он провёл рукой по её бедру, прижался губами к её плечу, прошёлся по нему короткими лёгкими поцелуями, добрался до шеи. Рита зашевелилась, тихонечко засопела, выдохнула тёплым хрипловатым со сна голосом чуть недовольное:

– Сев.

И сразу перестала быть Ритой.

Более дурацкого, более ужасного пробуждения в его жизни ещё не случалось.

Наверное, хорошо, что она не развернулась сразу и не увидела выражение бесконечного разочарования, смятения и досады на его лице. Потом он сумел его притушить, даже стыдно стало – перед ней. Перед Линой. Она же не бросила его вчера, сочувствовала, терпеливо выслушивала бесконечную пьяную болтовню, жалобы, нытьё. И это ведь он затащил её в постель, потому что мало что соображал, потому что не совсем понимал, кто рядом, путал одну с другой.

Если честно, Сева вообще смутно помнил происходящее. Но это точно он – обхватил её, усадил к себе на колени, первый раз поцеловал. А она наверняка тоже была пьяна, вот и подчинилась, плохо соображая. Но сейчас в её взгляде он не замечал ни раскаяния, ни разочарования.

Лина положила ладонь на его щёку, ласково погладила, потом на секунду притронулась губами к его губам, прошептала нежно:

– Ты как? Всё хорошо?

Сева выдавил улыбку, качнул головой.

– Да.

А надо было сказать «нет». Сразу. Но он, наверное, уже тогда где-то глубоко-глубоко в душе ощутил – ничего уже не изменить. Вот неосознанно и выбрал такой ответ, а не исключительно из чувства вины, которое, чем дальше, тем становилось только сильнее, когда он видел тёплую счастливую улыбку на лице Лине, когда слышал тихий вкрадчивый голос и обращённые к нему ласковые слова. Раз за разом порывался, но так и не смог сказать – правду. И, когда Лина ушла, почувствовал облегчение, подумал, может, чуть позже она сама всё поймёт.

Сева не заметил, как выпил сваренный ею для него кофе, совершенно не ощутив вкуса. Точно так же, не осознавая, взял с блюдечка полукружье лимона, поднёс ко рту, сдавил губами, и сразу стало кисло, очень, всеобъемлюще кисло. Захотелось запить, но в чашке уже было пусто, и пришлось подниматься из-за стола, чтобы дойти до раковины. А когда распрямился, чисто на автомате, без какой-то цели, глянул в окно, и увидел… Риту.

Сева не поверил, зажмурился. Бред же. Ерунда. Наверняка другая, просто немного похожа. Ведь он уже обманулся один раз. Да ещё как. А когда опять, опомнившись, открыл глаза, запоздало пытаясь удостовериться, ошибся или не ошибся, ничего толком не разглядел, потому что девушка в последний раз мелькнула и скрылась из вида.

Он рывком приблизился к окну, почти прижался лицом к стеклу.

Нет, всё равно уже не видно. Хотел отодвинутся, но тут из подъезда вышла Лина.

Сева только ещё больше запутался. Она же ушла минут пять, а может, и десять назад, а, чтобы спуститься по лестнице, достаточно и минуты. Или он настолько выпал из реальности, что не только видит, чего нет, но и путается во времени?

И всё-таки он спросил у Лины на следующий день:

– Рита вчера приходила?

Та не стала врать, подтвердила сразу, без смущения и замешательства:

– Да.

– Зачем?

– Не знаю. Увидела её на лестнице и сказала, что мы всё знаем. И она сразу ушла.

– А почему ты мне не рассказала?

Лина раскаянно отвела взгляд, пробормотала виновато:

– Думала, что тебе будет неприятно. Боялась, что ты ещё сильнее расстроишься. Прости. Я не знала, что надо…

– Не надо, – не дослушав, возразил он. – Я просто так спросил.

Сначала он безоговорочно верил, что Рита легко променяла его на другого. Уж слишком много набралось доказательств, не только в тот день, но ещё и заранее. Но увидев её в окне, Сева засомневался – не в ней, в собственной уверенности.

Вот зачем она приходила? Чтобы во всём сознаться, заявить прямо, что бросает его? И это настолько было необходимо сделать непременно с утра пораньше? Или рассчитывала убедить, что какая-то проблема помешала ей встретиться с ним вечером, но она пришла, как только смогла. И надеялась, он поверит, чтобы и дальше его обманывать?

Нелепо. И ничуть не похоже на Риту. Или он её совершенно не знает? Не сумел разгадать за полтора года?

А вдруг он действительно не так понял? И те объяснения, о которых Лина упоминала ещё в клубе, вовсе не настолько бредовые? Но тогда… тогда получалось, что именно он, сам, всё испортил.

Да нет! Ну какие ещё могут быть варианты? На Севин звонок к ней ответил Шелест, и из «Хаски» она уехала тоже с Шелестом, и не позвонила, не попыталась хоть как-то оправдаться, почему не дождалась, как договаривались. Но ведь потом Сева ни разу не видел их вместе, хотя и не следил, конечно.

Он вообще ничего не понимал, путался в предположениях, в желаниях. Все следующие дни жил, словно в тумане, ничего не пытался сделать сам, а просто плыл по течению, больше чем в жизнь погружаясь в учёбу. Но, наверное, было бы ещё хуже, если бы не Лина.

Она постоянно присутствовала рядом, но не утомляла и не навязывалась. Поддерживала, старалась угодить, отвлечь от дурацких мыслей, не оставляла в одиночестве. А ему как раз и нужна была чья-то безоговорочная преданность, уверенность в ком-то.

Хотя и чувство вины перед ней не оставляло. Из-за того, что он её использовал, из-за того что принимал её участие, прекрасно осознавая, что вряд ли сможет дать взамен то, что она от него хотела. И по отношению к ней, это, конечно, было свинством – так ничего и не сказав, не признавшись по-честному, что вряд ли у них что-то получится, увидеться с Ритой, рассчитывая предложить той начать всё с начала.

С начала не получилось. Вообще никак не получилось. И теперь Сева смотрел сквозь оконное стекло, как она обнимается с Шелестом. И при этом сам обнимал, другую, которая… которая была от него беременна.

Но зато теперь-то всё ясно и очевидно, расставлено по местам чётко и уже окончательно. Всё сложилось, как сложилось, и ничего не изменить. Как оказалось, он уже невольно сделал выбор, с кем быть. А когда приехал домой, вошёл в квартиру, не удержавшись с досады саданул кулаком в стену и тут же услышал:

– Что такое случилось, что ты косяки сшибаешь?

Отец. Сева не ожидал застать его дома, думал, ещё никого нет. Но тот нарисовался в прихожей, видимо, привлечённый громким хлопком двери, и как раз застал нужный момент.

– Ничего, – огрызнулся Сева.

Отец не обиделся, не возмутился, состроил дурацкую физиономию крайнего недоумения, проводил взглядом до самой комнаты. Но и пяти минут не прошло, как снова напомнил о себе. Коротко стукнул в дверь и, не дожидаясь ответа, вошёл. Хотя и остановился на пороге, поинтересовался:

– Может, всё-таки расскажешь, что у тебя случилось?

Ну, наверное, да, он прав, лучше рассказать – прямо сейчас, не откладывая. Потому что всё равно когда-нибудь придётся.

– Случилось. И не только у меня.

Отец озадаченно вскинул брови, наклонил голову, но прежде чем продолжить разговор, прошёл к столу, плюхнулся в рабочее кресло, видимо, осознав, что быстро и коротко не получится. И только тогда спросил:

– И что это значит?

– Что значит? – повторил Сева за ним, собираясь с силами, чтобы наконец-то выговорить вслух. И то не вышло напрямую, только через обходные пути. – Ты скоро станешь дедушкой.

Отец громко выдохнул и опять вскинул брови.

– Рита… беременна?

Уж лучше б действительно вышло так, но…

– Нет, не она, – возразил Сева, добавил, чтобы признание не звучало совсем уж по-идиотски. – Она мне изменила.

Отец выдал короткий смешок, покачал головой.

– И в честь этого ты обрюхатил другую? Своеобразный способ решения проблемы.

Он, как всегда, был раздражающе прямолинеен. А Сева, как всегда, ждал от него другого – участия, понимания, дельного совета. И сейчас молчал.

А о чём тут говорить, если вот так? Он и сам может над собой посмеяться, только от этого нихрена не легче. Но отец продолжил, уже без подколок и сарказма, вполне по-деловому, без ненужных комментариев.

– И кто она?

– Однокурсница.

– Твоя?

– Нет.

– И она непременно собирается рожать?

– Да, – кивнул Сева. – Говорит, боится, что, если сделает аборт, больше не сможет иметь детей. И что любит меня, поэтому не хочет избавляться от… – он запнулся, потому что тоже не так-то легко оказалось произнести, признать, присоединить к себе, – ребёнка.

– Ну раз любит, – отец развёл руками, – женись.

Как это у него прозвучало – будто нечто само собой разумеющееся.

– Ты серьёзно?

– Я серьёзно, – подтвердил он с напором. – А ты что хотел? Спишь с девушкой, да ещё без защиты, насколько я понимаю, так будь готов к последствиям. – А потом вздохнул, так что широко расправленные плечи немного осели, да и голос смягчился, даже наполнился сочувствием: – И в чём проблема-то? Она тебе противна? Тогда зачем с ней спал? Что ещё за любовь к извращениям?

– Не противна, – возразил Сева, – но… – Это же очевидно. – Не хочу я сейчас жениться и заводить детей.

Отец хмыкнул, покачал головой.

– А чего ж ты раньше об этом не подумал?

Да пьяный он был, в стельку пьяный, ещё и обиженный. Какое уж там «подумал»? Когда больше всего хотелось избавиться от разъедающей боли, отомстить за неё.

Отомстил.

– Мне же ещё доучиться надо. Не бросать же на середине. А семья, ребёнок – это деньги.

– Срок-то какой? – прервал отец поток его негодующих восклицаний.

– Около месяца.

– Ну так, впереди ещё восемь. – Пожал плечами, заметил невозмутимо: – Почти закончишь. Всего-то семестр останется. Как-нибудь совместишь написание диплома и работу. Или переводись на заочное.

– Тогда меня в армию заберут, – напомнил Сева, но отец опять только развёл руками, будто хотел сказать: «А я-то что сделаю». В общем-то и на словах потом тоже сказал:

– Сын, в любом случае, даже если вы не поженитесь, ребёнок твой. Поэтому ты его обязан содержать. Даже если получилось случайно, даже если ты подобного не хотел. Однако, всё равно же произошло. А раз так, ответственность в любом случае на тебе.

– Только на мне? – уточнил Сева сумрачно.

– И на ней, конечно, – исправился отец. – Но ведь она в данном случае гораздо уязвимей тебя. И зависимей. Почти полностью. Это же почти нереально совместить уход за новорождённым и зарабатывание денег. – Он цокнул языком, улыбнулся, протянул: – Ну-у или можешь нянчиться с ребёнком сам, а её отправишь работать.

Сева скривил рот.

– У тебя всё так просто.

Но отец возразил твёрдо:

– У меня – нет. Просто вообще редко бывает. – Задумался на пару секунду, мысленно возвращаясь в прошлое. – Ты у нас тоже, можно сказать, отчасти случайно появился. Хотя мы с твоей мамой уже к тому времени поженились, но тоже не хотели с детьми торопиться, лет пять планировали просто вдвоём пожить, чтобы толком на ноги встать. Время было уж больно сложное. Всё настолько неопределённо и нестабильно. Однако пять не получилось, – заключил он назидательно и тут же вывел: – Но, как видишь, в итоге всё отлично. Справились. – Потом хмыкнул. – И ты хоть познакомь нас, – замялся на мгновение, подбирая слово, улыбнулся чуть иронично, – с будущей невесткой. А то Риту мы знаем, а тут… даже имя пока неизвестно.

– Ангелина, – сообщил Сева, глядя в сторону.

– Замечательное имя, – воскликнул отец. – Многообещающее.

Опять подкалывал? Или нет?

Сева посмотрел ему в лицо, уточнил с сомнением:

– Так ты правда серьёзно насчёт женитьбы? Считаешь, я должен?

Но отец не стал отвечать конкретно.

– Решай, – произнёс. – В любом случае, уж кто-кто, а ребёнок ни в чём не виноват. И он сам по себе не вырастет. Ему родители нужны.

Но окончательно решить – это ведь и есть самое сложное.

– А жить где?

– А где твоя Ангелина сейчас живёт?

– Вроде у каких-то родственников.

Отец в очередной раз скорчил недоумённую гримасу, выдохнул многозначительно:

– Она ещё и не местная!

– Почему? Местная, – возразил Сева, пояснил: – Это родители куда-то уехали.

– Ну тогда живите у нас, – даже особо не задумавшись, предложил отец. – Места достаточно. – Прищурился. – Или ты это так на обещанную отдельную жилплощадь намекаешь? – Взмахнул рукой. – Ну, посмотрим. Если в качестве подарка на свадьбу.

Такое ощущение, что других вариантов для него просто не существовало. Но да, он всегда такой – ни на кого ничего не перекладывал, все проблемы решал сам. И мама наверняка с ним согласится. Они почти всегда заодно, всегда поддерживают друг друга, думают одинаково.

– А свадьба – это тоже обязательно?

Отец усмехнулся.

– По желанию, конечно. Можете и тайно расписаться. Но делать, так по-людски. Наверняка мама уже кучу всего себе по этому поводу давно напредставляла. Всё-таки единственный сын. Но ты сам, я так понимаю, этим не горишь. А девушка как желает? Тоже согласна тайно? Или как полагается? Вообще-то её мнение считается. Всё-таки она – мать твоего будущего ребёнка. – Он покачал головой. – И, надеюсь, ты нас в известность-то заранее поставишь, что вы там решите.