Глава 26

Марк

Конечно, Марк прекрасно слышал, как она орала чуть ли не на весь универ, что он не её парень и никогда им не был. И ведь правда же. Почему тогда услышать об этом оказалось настолько болезненно?

Может, из-за интонаций, которые подразумевали примерно следующее: «И как ты мог предположить такую фигню?» Или из-за того, кому эти слова предназначались, из-за легко считываемого желания непременно перед ним оправдаться, даже если уже бессмысленно.

И почему тогда он должен в подобном участвовать? Чтобы вселенская справедливость восторжествовала?

Рита опять психанула, обиделась, сбежала, а Марк не бросился следом. С чего бы? Ещё и подумалось, что сейчас этот, её бывший, Сева, за ней помчится. Но тот, наоборот, застыл, словно пыльным мешком пристукнутый, уставился в глаза, выдавил из себя:

– У вас и правда ничего не было до…

Марк не стал дослушивать, перебил:

– А тебе-то теперь какая разница? У тебя жена есть. Любимая. Ещё и беременная. Раньше надо было спрашивать. Прежде чем с её подругой трахаться. А сейчас просто оставь её в покое. А сам живи давай, долго и счастливо. С той, какая досталась.

Сева сразу прочухался, стиснул зубы, ещё и завёлся.

– А Риту тебе оставить, да? – усмехнулся, произнёс с вызовом: – Надеешься на что-то? Только, ты же сам понимаешь, зря стараешься. Сам же слышал, ей до тебя никакого дела. Не нужен ты ей. Она меня любит.

– Ага, – Марк скривился, снисходительно хмыкнул и вывел медленно и чётко: – Но ты всё просрал.

Он прекрасно видел, Сева едва сдержался, чтобы не съездить напряжённо сжатым кулаком по его прекрасной физиономии, да и сам был не прочь ответить взаимностью. Но толку-то? Оба правы. И оба в пролёте. Разве чисто чтобы выплеснуть негатив, сорвать злость, избавиться от разочарования и досады.

К тому же благовоспитанные интеллигентные мальчики решают проблемы не на кулаках, а на словах. Правда от некоторых слов только сильнее хотелось набить друг другу морду. Единственно, что смогло остановить – время жалко тратить. И Марк всё-таки побежал – да, побежал следом – чтобы быть посланным конкретно и однозначно.

Но ладно, да и хрен с ним. Марк уже в тот же вечер спокойненько снял эту самую «Заю», как говорится, не отходя от кассы – прямо у себя в клубе. И даже домой её не потащил, обошлись гостевой гримёркой.

У него вообще никогда с девушками проблем не было, он точно знал, к какой и как подкатить, и выбирал в зависимости от собственного настроения.

Иногда, совсем не хотелось заморачиваться, тогда Марк отдавал предпочтение той, которая сама приходила просто снять на ночь парня и не скрывала намерений, не делала вид, как большая часть, что она чрезвычайно ценный трофей и её надо долго и старательно завоёвывать.

И что самое забавное эти, из большинства, действительно считали, что не такие как все, а абсолютно оригинальные, гордые и неприступные. Но на самом деле разница заключалась только в том, что на пришпиленном их же собственными руками ценнике к тем самым гордости и неприступности было пририсовано на ноль больше.

Вместо милой уютной кофейни – пафосный, сияющий поддельной позолотой ресторан. Вместо одной пошловатой насыщенно бордовой розочки – букет побольше, очень побольше, тяжёлый и неудобный. И всё, зачёт.

Ещё и бесплатный цирк в придачу – наблюдать, как она таскается с этим гербарием, не зная куда его деть, и изнывая от неудобства, но не выпускает из рук. Чтобы и сейчас все увидели и заценили, и чтобы позже пофоткать его и выложить в сеть в расчёте, что подружки сдохнут от зависти.

Немного пообщавшись, Марк мог довольно точно определить, какой понадобится бюджет, и почти никогда не ошибался. Конечно, были и нормальные девушки – таких тоже немало – но зачем их трогать, когда не настроен на что-то серьёзное. Проще подцепить такую вот недотрогу, чуток поиграть по её дебильным правилам, пока она изображает неприступность, иногда даже потратиться, а больше наобещать. И бросить её, когда надоест или начнёт слишком доставать, тоже проще простого – ничуть не парит.

Да и в постели с такими скучно. Они ведь все считали, что особенные, что им достаточно ноги раздвинуть, и ему только от того, что допустили, уже офигеть какое удовольствие и счастье.

Поэтому чаще он всё-таки выбирал ту, которая, как и он сам, искала только секс без обязательств и не ломалась показательно. В такую и вложиться не стрёмно. Но она и не будет требовать, потому что ей тоже от тебя ничего не надо, помимо постельной страсти.

Рита не относилась ни к одной категории, и в то же время сразу ко всем. Нещадно динамила его, но не потому что набивала цену с расчётом продаться подороже, но не возразила против секса. При этом не сделала из него событие вселенского масштаба, о котором можно говорить только с благоговейным придыханием, хотя и на «просто переспали чисто для удовлетворения потребностей» получилось непохоже. И была нормальной. Вроде бы. Почти. По крайней мере, так казалось со стороны.

Марк с удовольствием забыл бы её напрочь, вычеркнул бы из памяти – вот зачем она ему сдалась? – но не получалось. Заноза.

Хотя он и правда пообещал себе – всё, хватит! Раз его послали, раз велели больше никогда не подходить, он и не будет.

Да и правда – нахрена ему зацикливаться на какой-то упивающейся своими страданиями девушке? Когда кругом вон их сколько. На любой вкус. А ему достаточно пару раз улыбнуться, и уже есть подходящая рядом: бесспорная красотка, страстная и горячая.

Чуть туповатая, но это мелочи. Зато никакой лишней рефлексии, безумных идей и непредсказуемости. Даже возможные проблемы и загоны заранее очевидны, ясны и понятны. Гораздо ж удобней. И спокойней.

Но стоило опять наткнуться на Риту, случайно – вот как так вышло? – и понесло. Тем более она сидела совсем одна и не выглядела ни счастливой, ни радостной. А он как раз был не один, в компании красивой эффектной девушки. Потом ещё подвалили её подружки – тоже ничего такие – и как тут удержаться, не одарить своим очарованием всех окружающих.

А что, он страдать должен? Да ни фига. Пусть убедится, что вот у него-то всё хорошо, действительно легко и просто, потому что он из-за ерунды не парится. Потому что он вообще живёт в своё удовольствие, не важно, один или с кем-то, не важно, в универе, в клубе или дома.

Вот там Марк как раз и был – совсем недавно выбрался из душа, а теперь думал, что бы такое съесть, когда затрезвонил домофон.

– Кто? – спросил он, нажав на кнопку связи.

– Я, – прозвучало совсем короткое, но ему хватило, он узнал, хотя и успел подумать, что ошибся. Ну не могло же такого быть! Но следующая фраза оказалась чуть длиннее и развеяла сомнения: – Ты дома?

Правда по содержанию получилась странной.

– А непохоже?

– Впустишь? – спросила Рита, потом предположила: – Или у тебя там… – не удержавшись, хихикнула, прежде чем произнести: – Зая?

– А если и так? – поинтересовался Марк. – Не пойдёшь?

– Да пофигу! – выдала она экспрессивно и уже не попросила, распорядилась: – Открывай.

Марк надавил на другую кнопку, отпер замок, приоткрыл дверь, даже не задумавшись – а оно ему надо? Не сам ли недавно говорил себе «Всё! Хватит!», но, видимо, просто растерялся, и обалдел, и…

На площадке раздались шаги, Рита нарисовалась в дверном проёме, ввалилась в квартиру.

– Привет!

– Чего вдруг? – опять поинтересовался Марк.

– Со-ску-чи-лась, – протянула Рита, разделив по слогам, скинула кеды и тоже спросила: – И где она?

В смысле – Зая?

– Зачем тебе?

– Как? – Она громко выдохнула, заявила уверенно: – Пойду, поздороваюсь. Поболтаем, мужиков обсудим. Не с тобой же об этом.

То есть эта малахольная реально не к нему припёрлась, а к его временной подружке, имя которой Марк даже не помнил? Потому что куда проще называть всех «солнце», «детка» и «зая». Тогда точно случайно не перепутаешь и не возникнет ненужных обидок.

– Нет никого.

После бара он отвёз Заю домой, причём не к себе, а к ней, злясь и раздражаясь от понимания, что если даже прокувыркается с ней всю ночь во всех возможных позах в пригодных да даже непригодных для секса местах, легче и проще на этот раз не станет. И всё из-за неё, из-за той, которая сейчас стояла перед ним, обиженно выпятив нижнюю губу, и выговаривала с упрёком:

– Опять соврал. Какое же ты трепло, Шелест!

Глаза ярко блестят, хотя взгляд чуть расфокусированный и мутноватый, слова непривычно растягивает и жестов слишком много, ненужных размахиваний руками. Ещё и постоянно переступает ногами, будто если замрёт на месте, не устоит ровно.

– Ты опять напилась что ли?

– Я немножко, – раскаянно призналась Рита, но тут же, подступив к нему, воскликнула с вызовом: – А что, нельзя?

– Нельзя, – отрезал Марк. – Ты же, как выпьешь, тебя вечно несёт на подвиги. – Ухватил её за плечи, тряхнул. – Ещё раз напьёшься, прибью.

– Ой, напугал, – Рита фыркнула, скривилась пренебрежительно.

– Я серьёзно. Только посмей.

– Да тебе-то что? – она зашевелила плечами, освобождаясь от его рук. – Ты мне кто? Папа? Чтобы….

– А нахрена ты тогда ко мне припёрлась?

– Ок, поняла, – сообщила Рита. – Сейчас уйду. – Развернулась, шагнула к двери, но Марк ухватил её за локоть, потянул назад.

– Стой! Никуда ты не уйдёшь.

– Уйду. Отстань! – она дёрнула рукой, надеясь вырваться из его пальцев. – Не трогай меня.

Он торопливо убрал руку, согласился:

– Хорошо, не буду трогать. – Но тут же выставил условие: – Тогда не уходи. Куда ты в таком виде?

– Куда захочу, – заявила Рита, огрызнулась: – Не твоё дело.

– Тогда не отпущу.

Это продолжалось минут пять: она вырывалась, Марк пытался удержать, и прежний бестолковый разговор. Или скорее, перепалка, которая становилась всё более экспрессивной и резкой, грозилась обернуться серьёзной ссорой.

– Отстань, Шелест! Отпусти!

– Нет!

– Отпусти, говорю!

Он отпустил, и Рита резко отпрянула прочь. То ли чересчур резко, а с координацией сейчас было не очень, то ли запнулась за что-то, то ли запуталась в собственных ногах, а может, и всё сразу. Марк не успел её поймать, она опрокинулась на сторону, правда не упала, навалилась боком на стену и уже по ней всё-таки съехала на пол и там замерла, сжавшись, спрятав лицо в ладони.