Глава 18

Мы с Ольгой стояли за кулисами, ожидая, когда нас позовут в зал для начала представления. Моя новая подруга кусала губы, скептически рассматривая себя в зеркало. Оле досталась роль Красной Шапки, я же решила играть Белоснежку. Макс просто скучал в сторонке, взяв на себя обязанности нашей охраны.

– Идите, именинник требует, – позвал нас диджей.

Мы с Олей выдохнули, еще раз поправили костюмы и… Повернув голову в сторону, я буквально приросла к полу, пытаясь вернуть глазам правильную форму и неприлично раскрыв рот.

Мамочки.

К нам, чеканя шаг, приближалась зебра с головой жирафа Мелмана под мышкой и бегемот. И я с первой секунды поняла, кто есть кто, потому что зебра меня раздражала, а бегемот…

Выключив микрофон, схватилась ладонью за сердце и тихонько взвыла, уже понимая, что что-то не так.

Ольга, стоящая за моей спиной, крякнула и опасливо поинтересовалась:

– Это кто?

– Это мы, – радостно возвестил Марк.

Его голос звучал приглушенно из-за надетой на голову головы Мартина.

– Какой к чертям Мадагаскар? – налетела я на Мирона, – вы что здесь делаете?

– Высочество, молчи! Сидите обе за кулисами и в праздник не встреваете, ясно? – грозно поинтересовался Мирон.

И я бы, наверное, испугалась, но бояться, когда тебе угрожает плюшевый бегемот, как-то глупо.

– Появишься в зале – я тебя прямо там поцелую, поняла? – продолжал угрожать бегемот, а я нервно хмыкнула и гулко сглотнула.

– Что происходит? Марк, ты что тут забыл? – налетела Ольга на зебру.

– Всегда мечтал о карьере аниматора, – промурлыкали Марк из-под маски.

Близнецы, они же Мартин и Мото-Мото, грозно отобрали у нас с Олей микрофоны и так же дружно потопали в зал.

Я схватила Ольгу за руку и повела по длинному коридору к другому входу, откуда мы могли наблюдать за представлением двух актеров.

Выглянув в зал, я с трудом сдержала крик. Именинником оказался Саша! Который в тот момент недоуменно рассматривал злющих аниматоров, явно не понимая, почему Шапку и Белоснежку на его празднике заменили на зверей из Мадагаскарского зоопарка.

– Кто именинник? – оглядывая всех по очереди, громко уточнил Марк.

– Вы праздником ошиблись, – громко сообщил ему Александр, а я только в тот момент заметила, что у него здорово распух нос, а под обоими глазами залегли яркие фонари!

В тот момент мне окончательно поплохело. Оттого, что Мирон знает про Сашу, оттого, что он вообще появился на этом празднике жизни, спасая… меня?

– Ты! – обличительно ткнул в него пальцем Мирон, забрал у Марка голову жирафа и одним точным движением нахлобучил ее на голову прокурора.

Я схватила Ольгу за руку, сильно вцепившись в тонкое запястье девушки, и закусила губу.

– Господа, ну что мы сидим? За здоровье умирающего Мелмана нужно выпить! – радостно возвестила зебра, пока бегемот молча пытался удержать голову жирафа на голове сопротивляющегося учиненному произволу Александра.

– Мелман, а ты умиральную яму уже выкопал? – громко поинтересовался в микрофон зебра. – А тонометр кому завещал?

– Не выкопал? – вместо Саши ответил бегемот. – Ну ничего, мы поможем! Официант, не стой столбом, быстро всем наливай!

Официант подобрал челюсть с пола и шустро обошел все столики явно обалдевших гостей. Думаю, таких аниматоров работники прокуратуры еще не встречали.

– Марья, что происходит? – тихонько провыла Оля, круглыми глазами глядя на учиненный беспредел. – Ты помирилась с Мироном?

– Ну, мы как бы дружим, – кусая губы, ответила я.

– Ага. Ну понятно, – пожала плечами Оля, – а вот это что за представление они тут оба устроили?

– Потом расскажу, – пискнула я, внимательно наблюдая за тем, что творится в зале.

Мирон возвестил всех, что именинник пожелал участвовать в представлении, дабы дорогие гости не заскучали. Негодование виновника торжества я чувствовала даже сквозь надетую на него голову жирафа Мелмана, а на лицах некоторых гостей явно читалось злорадство.

И только в тот момент до меня дошло: скорее всего, на этом празднике жизни гуляли работники прокуратуры. Если близнецов раскроют, прилететь им может от души и с размахом.

– Итак, господа, у нашего Мелмана обнаружены два лишних пятнышка под глазами, а это значит… Что? – потирая копыта, громко произнес Марк.

– Что? – заинтересовался кто-то.

– Это значит, что за здоровья болезного снова нужно выпить! – ткнув в любопытствующего рукой, сообщил Марк.

Я же просто закусила косу в зубах, нервно притоптывая на месте.

Саша, наконец вырвался из захвата Мирона, нервно отбросив в сторону голову жирафа, попятился назад и… Врезался в крепкую грудь моего брата.

– Это кто? – зло выкрикнул именинник.

– Ты же просил Белоснежку, – ответил ему Макс, – она в пробку попала, а я гном.

– Восьмой, – тут же поддержал его зебра, – кушал хорошо, рос на альпийских лугах вот и вымахал под два метра ростом. Эй, Мелман, тебе плохо?

Товарищу прокурору явно было не очень хорошо, когда Макс вцепился в его плечи мертвой хваткой, явно здорово сдерживаясь, чтобы самому не выкопать «умиральную яму» и не прикопать в ней прокурора.

– Вы что, не видите, что это преступники? – обратился Саша к коллегам.

– У тебя что, барабан совсем не чирикает? – изумленно поинтересовался Марк, – где ты тут преступников увидел? И вообще, обидеть зебру может каждый, не каждый сможет убежать!

– Музыку! – перебил его Мирон, радостно взмахивая лапами.

Заиграла веселая мелодия, погас свет, а трое аниматоров подхватили окончательно обалдевшего Александра и закружили его в хороводе.

Гости уже отставили приборы, просто с любопытством наблюдая за представлением, а я нервно переступала с ноги на ногу, пытаясь сообразить, чем я могу помочь близнецам.

Выходило, что лучшей возможностью помочь было не мешать, и я покорно нервничала за кулисами, гадая, что еще может прийти в голову неугомонным братьям.

Ольгу, кажется, тоже проняло, и она в такт со мной нервно пританцовывала, кусая губы.

– Прекратите! – потребовал Александр.

– Тише ты, сейчас своим ультразвуком всю посуду в рЭсторане побьешь, – шикнул на него бегемот.

Саша уже с трудом сдерживался, бледнея на глазах, отчего синяки стали казаться еще ярче, а неугомонный Мирон продолжил:

– Конкурсы!

И таки устроил работникам прокуратуры конкурс матерных частушек. И если бы кто-то когда-то мне сказал, что под бдительным оком зебры и бегемота прокурорские работники будут распевать: «Наливай кУме гОрилки стаканчик, бегает по полю весело кабанчик!», – при этом исполняя нижний брейк, – я бы не поверила.

Александр, видя, что гости поддерживают не его, а с удовольствием делают то, что говорят им аниматоры, как-то заметно скис, а двое из ларца в компании Макса веселились от души.

– Если гусар прожил до тридцати лет, то это хреновый гусар! – громко произнес тост на тридцатитрехлетие Александра Мирон, и все гости поддержали его дружными аплодисментами.

Я заметила, что двум майорам явно был дан талант свыше организовывать и вести за собой толпу. Они настолько увлекли гостей, что те поддерживали любые идеи близнецов, даже самые бредовые.

Когда же зебра и бегемот сообщили, что концерт окончен, гости грустно выдохнули, а кто-то достал из кармана пачку денег, дабы предложить аниматорам остаться «еще на часик».

Аниматоры скромностью не страдали. Поэтому забрали у щедрого гостя деньги и быстренько умчались за кулисы, еще раз объявив, что концерт окончен.

Братья подхватили нас с Ольгой за руки и потащили к выходу. Мы с подругой не сопротивлялись и покорно топали к выходу, еще не отойдя от пережитого шока.

Мы вышли на улицу, прошли к углу здания, где стояли два знакомых внедорожника. Мирон подвел меня к своей машине, одним резким движением снял голову бегемота, нервно отбросил ее на заднее сидение, молча развернулся ко мне, схватил за шею, притягивая к себе, и впился в губы поцелуем.

Мирон собственнически прижал меня к своему телу, облаченному в массивный плюшевый костюм бегемота, не давая ни секунды передышки, с силой обхватил ладонью затылок, терзая мои губы своими: жесткими, требовательными, голодными.

Я попыталась что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался только сдавленный стон, когда пальцы товарища майора вывели узоры у меня на затылке. По всему телу пробежали мурашки, я дернулась и снова застонала. Колени ослабли, а я посильнее вцепилась в плечи Мирона, чтобы не пасть к его ногам и не растерять последние остатки самоуважения.

Мирон раздвинул языком мои губы, нагло вторгаясь в рот и сплетаясь с моим. Мне казалось, что земля уходит из-под ног, а в голове не осталось ни единой мысли. И, когда майор тихонько застонал мне в губы, я сама привстала на носочки, сильнее прижимаясь к нему, и ответила на поцелуй.

Мир вокруг нас взорвался разноцветными всполохами фейерверков. Я провела рукой по волосам Мирона, прижимая его еще ближе, забыв обо всем в его руках. Майор зарычал, наматывая мою косу на кулак, и я почувствовала, как он стянул с волос резинку, распуская их. Зарылся пятерней в волосы, проводя по всей длине, и снова застонал.

Я окончательно потеряла голову, отвечая на его поцелуй, сплетая свой язык с его. Все тело буквально горело, низ живота ныл и пульсировал, а руки Мирона настойчиво задирали подол моего платья.

Я снова провела ладонью по его волосам, задевая лоб. Очень горячий лоб…

– Мирон, ты горишь, – с трудом оторвавшись от его губ, прошептала я, все еще цепляясь за его плечи, чтобы не потерять опору.

Сердце колотилось так сильно, что мне казалось: его стук слышат все в радиусе пары километров. Кровь прилила к щекам и зашумела в ушах, а ноги все еще были ватными и плохо слушались хозяйку.

– Я пылаю, Марья, – согласно закивал майор и недвусмысленно наклонился, чтобы продолжить то, чем мы занимались мгновение назад.

– Я серьезно, – возразила я, прикрывая ладонью его губы.

Мирон выдохнул, недовольно нахмурился, а я снова прижала руку к его лбу:

– У тебя температура!

Мирон смешно скосил глаза вверх и шепотом выругался.

– Марьяна, я знаю отличное лекарство, – томно промурлыкал он.

– Я тоже. Жаропонижающие и постельный режим. У тебя дома есть лекарства?

– Есть. Кровать и ты, – сглотнув, согласился Мирон.

Его глаза блестели, но уже не возбуждением, а дыхание сбилось. И, кажется, тоже не от поцелуя.

– Тогда ко мне, – решила я, – снимай костюм, ты и так весь горишь.

Мирон сморщил нос, но покорно повернулся ко мне спиной, позволяя расстегнуть почти незаметную молнию, вшитую в костюм. Снял его и небрежно забросил на заднее сидение.

– Может, в больницу? – нервно закусив губу, предложила я.

– Или сразу в морг. Потому что у моей козы так же было, и бедняжка умерла через неделю. Высочество, не нужно делать трагедию из обычной простуды, – отмахнулся Мирон. – Поехали к тебе, – закончил он уже другим тоном.

Майор сделал шаг, и его неожиданно повело. Я быстро схватила его за руку, осматриваясь по сторонам, но машины Марка, как и его самого, уже не было. Брат Мирона еще и Ольгу с собой увез.

– Я сейчас Максу позвоню, попрошу, чтобы он сел за руль, – пробормотала я, доставая из кармана мобильный.

– Сама сядешь, – жестко велел Мирон и протянул мне ключи от внедорожника.

– Ты с ума сошел? – округлила я глаза, – жить надоело?

– Я свою жизнь доверяю только тебе, – заглядывая мне в глаза, серьезно сообщил Мирон. – Садись за руль, Марья. Или твои преподаватели не настолько хороши, как ты пытаешься мне доказать?

– Ладно, – нервно выдохнула я, отбирая у него ключи, хотя поджилки предательски тряслись, – поехали!

Мирон победно улыбнулся, распахнул передо мной водительскую дверь, помог устроиться на сидении и подвинул его вплотную к рулю, чтобы я могла достать до педалей.

– Если нас остановят, я права никогда не получу, – пробурчала я себе под нос, – а если папа узнает, то ближайшие десять лет вообще из дома не выйду.

Мирон, покачиваясь, обошел машину и устало опустился на пассажирское место. Хотя товарищ майор пытался выглядеть бодро, я видела, что ему плохо. Он тяжело дышал, а глаза так и норовили закрыться.

В тот момент я действительно испугалась за него. Настолько, что готова была против его воли отконвоировать в больницу и заставить врачей хоть что-то делать. Грудь сдавило от волнения, а я решительно завела мотор, переключила передачу и выехала с парковки, кусая губы и каждые несколько мгновений косясь на Мирона, который просто растекся по сидению и облизывал пересохшие губы.

Я не помнила, как доехала до своего дома – так сильно нервничала. Опомнилась только, когда пыталась криво припарковать его машину под раскидистым деревом. Мне казалось, что я даже не дышала всю дорогу, потому что стоило только вжать педаль тормоза в пол и выключить зажигание, как в глазах потемнело, а я жадно вдохнула воздуха.

– Мирон, – жалобно обратилась я, прикоснувшись к плечу задремавшего майора.

Он не реагировал!

– Мир, – повторила я, тряся его за плечо.

Майор открыл глаза, посмотрел на меня мутным взглядом и хрипло поинтересовался:

– Приехали?

– Да. Пойдем, – закивала я как китайский болванчик.

Мы вышли на улицу, я быстро обежала машину, хватая Мирона под локоть и вернула ему ключи от машины. Мир нажал на кнопку, автомобиль мигнул фарами, оповещая, что сигнализация включена, и мы медленно прошли к моему подъезду.

Мирон обнял меня за талию, прижимая к своему телу, и, кажется, окончательно вжился в роль умирающего лебедя, потому что вероломно и коварно опустил руку мне на бедро и сильно его сжал.

Я легонько хлопнула по наглой конечности и недовольно развернулась, но наткнулась на жалобный взгляд Мирона, который еще и невинно захлопал ресницами.

Тяжело вздохнув, решила никак не комментировать ситуацию. Прислонила магнитный ключ к подъездному замку и пропустила Мирона вперед. Мы быстро поднялись по лестнице, я распахнула входную дверь и велела:

– Входи, раздевайся и сразу в постель.

– Марьяна, если бы ты знала, как я мечтаю услышать те же слова, но в другом контексте, – признался Мирон.

Я снова покраснела, шустро сняла обувь и быстрым шагом скрылась в кухне. Достала аптечку, выискивая нужные лекарства. Вытащила две таблетки, градусник, налила в стакан воды и прошла в комнату, где Мирон медленно и лениво снимал одежду, стоя ко мне спиной.

Зависнув на входе, я не могла оторвать взгляд, ловя каждый жест. То, как Мир медленно поднял руку, снимая футболку. На то, как перекатывались мышцы спины от каждого движения. Майор поежился, словно ему было очень холодно, выдохнул сквозь зубы и наклонил голову, расстегивая молнию на джинсах. Медленно снял их, демонстрируя обычные белые боксеры и… Миньона. В полной боевой готовности.

Я гулко сглотнула, сильно сжимая стакан в ладони, а Мирон насмешливо произнес:

– А говорила, что ролевые игры не любишь, – при этом недвусмысленно намекая на то, что я все еще щеголяла в костюме Белоснежки.

– Ложись, – пропищала я, потому что голос не слушался.

Лаская меня взглядом, Мирон покорно забрался под одеяло, а я протянула ему градусник, заботливо поправляя майору одеяло, и села на край кровати.

– Пить хочешь? – сочувственно поинтересовалась у него и тут же протянула стакан с водой.

Мирон благодарно кивнул и залпом выпил все его содержимое. Запищал градусник, на крохотном экранчике которого красовались цифры 38,5.

– Нужно выпить жаропонижающее, – настояла я, – сейчас еще воды принесу.

Соскочила с места, убежала в кухню, налила еще один полный стакан и заставила Мирона выпить две таблетки. И когда он обессиленно опустился на подушки, сообщила:

– Мне нужно переодеться.

Схватила свою домашнюю одежду и быстро утопала в ванную комнату. Смыла макияж, расчесала волосы, переоделась, а когда вышла, Мирон уже спал, свернувшись калачиком.