Глава 20

Мирон

Я быстро вылетел из подъезда Марьяны и поторопился навстречу Марку с трудом сдерживая желание плюнуть на все, вернуться и…

Дальше лучше не представлять. Не представлять совсем, иначе меня разорвет нахрен! Выдержка моя трещала по швам, особенно после проведенной вместе ночи, когда высочество спала у меня на груди, доверчиво прижимаясь всем телом. А я не спал. Я страдал. И планировал с самого утра собрать ее вещи, закинуть Марьяну на плечо и увезти жить к себе. Чтобы каждую ночь ерзала на мне, пытаясь устроиться поудобнее, чтобы во сне неосознанно тянулась еще ближе.

Медаль мне! Две! За отвагу и выдержку! Хотя, возможно, мой пыл просто остудила высокая температура – или, наоборот, повысила градус до предела.

Марк стоял у моей тачки, задумчиво ковыряясь носком ботинка в земле. Выражение лица у него было такое же зверское, как у меня.

– Как дела? – щелкнув брелоком, поинтересовался я у брата.

– Примерно как у тебя, – внимательно взглянув мне в лицо, натянуто улыбнулся Марк, – Мир, может, нас сглазили, а? Ну, та цыганка с рынка… Не может нам обоим одновременно так не фартить!

– Время будет – еще раз на рынок съездим, порчу снимем, – хмыкнул я, устраиваясь за рулем. – Где твоя машина?

– В ремонте! – всплеснул руками Марк. – Ночью сломалась. Я ее в автосервис к знакомым загнал.

– А Оля тебя пожалела и пригласила к себе?

– Пожалела? Пригласила? Она бессердечная жадина! Я всю ночь вокруг нее страдал, а она меня на диван спать уложила.

– Мне было хуже. Марьяна спала со мной.

– Что, все так плохо? – ужаснулся Марк, – а с виду такая, что ого-го.

– Заткнись и даже думать о ней в таком контексте не моги! – предупредил я.

– Фу таким злобным быть, – засмеялся Марк, – я так понял – твоя садистка просто пришла спать к тебе под одеялко и спокойно уснула, пока ты страдал?

Я сильно сжал зубы, снова гася желание развернуть машину и вернуться под то самое одеяло. Но не судьба.

Подъехав к родному отделению, припарковал машину, и мы с братом пошли на ковер к начальству. Начальство было не просто не в духе – начальство было в бешенстве. Сидя за своим столом, Виктор Михалыч барабанил пальцами по столешнице и буравил нас с братом тяжелым взглядом.

– Демидовы, – всплеснул руками Данилов, – заходите, садиться не надо. Штаны можете снять уже сейчас. Вазелин по дороге купили или так потерпите?

– Что случилось? – нахмурился Марк.

–– Прокуратура на нас проверку наслала. По большому секрету сообщили, что стуканул один из прокурорских на вас, придурков!.

–– На обоих? – уточнил Марк.

– Понимаешь, товарищ прокурор вас не различает и не уверен, кто именно из Демидовых бил ему морду, а кто стоял на стреме, – заржал Данилов.

Я сжал кулаки, решив, что прокурора я просто закопаю. Терпила, мля!

– Что у вас случилось?

Данилов резко поднялся и подошел к нам.

– Кому лицо раскрасили?! – рявкнул он.

– Костину, – выдавил я.

– Да? – брови Данилова поползли вверх, – ну давайте я пожму вам руки за выполнения благого дела. Только какого хрена в рабочее время?!

– У нас был выходной, – хмыкнул я.

– Выходной, мля! А теперь у вас отпуск, а у нас проверка! Отстранены от работы, пока все не выяснится! Оба! В кабинетах ничего не трогать, собрали вещи и скройтесь с моих глаз. С Костиным сами разбирайтесь, в нерабочее время, мне еще разборок с прокуратурой не хватало! Дела сдадите Шишкину и Попову! Свободны!

– Есть! – гаркнули мы разворачиваясь.

– Эй, парни! – уже спокойно позвал Данилов, – прикрыть не смогу, простите. Придется самим.

– Мы справимся, – хищно улыбнулись мы и вышли из кабинета.

– Не горячись, Мир. Спокойствие, только спокойствие, – зло сжимая кулаки, успокаивал меня Марк. – В следующий раз морду ему бью я.

– Вставай в очередь, – решил я, доставая из кармана вибрирующий мобильный.

Звонил отец.

– Да, – ответил я, медленно шагая к своему кабинету.

– Бери Марка и быстро ко мне на ковер! – рявкнул прокурор. – Опять мою фамилию и честь мундира позорите?!

Я сжал зубы и уставился в потолок.

– Полчаса, Мирон! – процедил отец и отключился.

– Наше дело труба, да? – уныло пробормотал Марк.

– Поехали, отец не любит ждать, – напомнил я.

До здания прокуратуры доехали молча, каждый думал о своем. Я насчитал тридцать три способа убийства Костина и девять способов незаметно спрятать труп.

А в своем кабинете нас уже ждал Демидов Михаил Юрьевич, отец и прокурор.

– Никого не избили по дороге? – вместо приветствия поинтересовался отец.

– Нет, но если встретим Костина – добьем, – пообещал Марк.

Папа поперхнулся воздухом.

– Сели, оба! – выдохнул он. – Я слушаю.

Мы с братом сели на посетительские стулья и дружно замолчали.

– Я с вас сам погоны сниму, – клятвенно пообещал батя.

– Па, это личное, – решительно ответил я.

Отец хлопнул ладонью по столу:

– Личное – это когда никто не знает! Вы что, не научились бить морды так, чтобы на этих мордах синяков не оставалось, и в нерабочее время?

Мы с Марком обалдело переглянулись.

– Марьяна Калинина имеет какое-то отношение к вашим разборкам? – продолжал отец, откидываясь на спинку кресла.

Я резко поднял голову, встречаясь с насмешливым взглядом бати.

– Марк, это в сторону Калининой «поплыл» Мирон? – развернулся отец к Марку.

Брат кивнул.

– И что, конкурентов за сердце дамы нужно бить в рабочее время в здании прокуратуры? – уже спокойнее уточнил папа.

– Он ей угрожал. Марьяне, – выдал Марк стратегически важную информацию. – Несколько лет преследовал.

– Не понял, – напрягся папа.

Я зыркнул на Марка:

– Ты откуда знаешь?

– Фаня рассказала, – пожал плечами моя точная копия.

– Что еще? – отвлек нас голос отца.

– Ничего. Отец Марьяны тоже при погонах, но они с сестрой и братом боялись ему все рассказать. Она и Миру не призналась, но, па, я сам видел, как Калинина убегала от Костина в окно! Своими глазами. Вот Мирон и не сдержался. У младшего из ларца правда все серьезно!

– Угрожал и преследовал, значит… – задумчиво повторил отец и перевел взгляд на меня. – Влюбился, значит?

Я пожал плечами, пытаясь вспомнить, когда моя личная жизнь стала достоянием всей нашей неугомонной семьи. Зная своих родственников, могу смело сказать, что впору не Марьяну к себе увозить, а просить политического убежища в Германии, потому что семья у меня дружная и с фантазией… И если уж решили помогать, то лучше собирать вещи и пытаться прорваться к канадской границе.

Папа снова отвлекся, в этот раз на мобильный. Приподнял брови и тут же сменил тон, потому что звонила моя любимая бабуля – Неонилла Альбертовна. Эту женщину обожали мы все, но особенной чертой характера бабушки было ее умение держать в тонусе всех. Даже генерального прокурора!

– Неонилла Альбертовна, – пропел папа, – что-то случилось?

– Михаил, – свойственным только бабушке тоном, от которого хотелось выпрямиться и отдать честь, произнесла бабуля, – я звоню узнать, что там случилось у Мирона.

Все! Пора рыть окоп и зачищать пути отступления. Потому что в ход пошла очень тяжелая артиллерия!

– Ничего, – прокашлялся папа.

– Я все знаю, Миша, не нужно мне врать, – пожурила отца бабушка, отчего грозный начальник покраснел как мальчишка.

– Эээ, – папа страдал косноязычием только в присутствии бабушки.

– Помоги мальчику, Стеша сказала, что он влюбился.

И я вдруг понял, кто зачинщик семейного произвола. Фаня, которая задалась целью нас с Марьяной «помирить».

– Зря рыжую в детстве не пороли, – шепотом озвучил мои мысли Марк.

– Неонилла Альбертовна, не волнуйтесь, я все решу, – елейным тоном пообещал папа.

– Надеюсь. Михаил, я желаю нянчить правнуков, – сообщила ба и отключилась.

Папа выдохнул, еще раз взглянул на экран – убедиться, что бабушка не слышит, и тихо, но смачно выругался.

– Значит, так! Я сейчас не могу просто остановить служебное расследование, – заговорит батя, – мне нужны сутки, чтобы Костин сам забрал заявление, потому что – если я сейчас позвоню кому следует – могут подумать, что это кумовство.

Генеральный прокурор очень дорожил своей честно заработанной кристально чистой репутацией.

– Поэтому вы оба, раз уж вас отстранили, идете в подчинение к Логинову, у нас по делу депутата работы во, – отец резанул ребром ладони по горлу, – поможете там. К Костину не приближаться, узнаю – посажу в обезьянник, – веско пообещал он. – Поняли? Свободны!

*******

Я глянул на часы, которые показывали уже семь вечера, и снова набрал номер Марьяны. Телефон был недоступен. Я выругался сквозь зубы, всеми органами предчувствуя неладное. Утром Марьяна ответила на сообщение, написав, что все в порядке, на занятия по вождению она не попала, а отправилась в офис к сестре. И я успокоился. Ненадолго. Ровно до того момента, когда ее телефон вдруг оказался вне зоны действия, мать ее, сети!

– Я звонил Ольге, – подошел ко мне Марк, – она сказала, что Марья в офис сегодня не приезжала.

Я мысленно выругался, набирая номер сестры. Недоступен. То же самое было и у всех оставшихся членов ОПГ именуемого в узких кругах Всадницы Апокалипсиса.

– Писец Костину, – прокомментировал ситуацию Марк и нервно хмыкнул.

И именно в тот момент ожил мой мобильный.

– Приезжай в отделение, – напряженно велел мне Давыдов.

– Что случилось? – рявкнул я.

– Справедливость восторжествовала, – таким тоном ответил Захар, что переспрашивать расхотелось.

Бросив все и крикнув Логинову, что мы отчаливаем, мы с Марком сорвались в отделение. Я прыгнул за руль, одновременно закрывая дверь, заводя мотор и клятвенно обещая себе больше над Шведовым и Давыдовым не ржать, когда их вторые половинки творят полнейший беспредел, который сами называют борьбой за справедливость. Единственный, кто смотрел на их выходки философски, был Макар, который и сам засветился в девчачьих авантюрах как активный участник.

– Мир, выдохни! – завопил Марк, когда я на всем ходу с трудом вписался в поворот.

– Выдохнул, – рявкнул я, увеличивая скорость.

Грудную клетку сжимало от беспокойства, а я нервно вертел руль, обгоняя едущие впереди машины. Выпорю! Вот честное слово, выпорю и рыжую всадницу возмездия, и новоприбывшего стажера Апокалипсиса, которая зовет себя Марьяной! Зато теперь я от души проникся страданиями своих друзей, которые уже прошли три стадии принятия. Я пока находился на второй – гнев!

Притормозил у отделения полиции, выдохнул, стараясь успокоиться, и выскочил на улицу, широким шагом приближаясь к входу. Открыл дверь, шагнул внутрь и внимательно посмотрел на дежурного – тот, пряча ухмылку, молча указал мне направление. Эту компанию знали уже все!

– Кого арестовали? – обернулся я.

– Никого. Патрульные хулиганов привезли. Там все ваши и мужик пьяный, орет, что прокурор, но документов с собой нет. Выясняем, – пожал плечами дежурный.

Марк за моей спиной обалдело крякнул, а я сжал кулаки. Сердце грохотало так, что, казалось, разорвет грудную клетку, я же призывал на помощь всю свою выдержку.

– Мир, не трогай ремень, дома будешь Пиночета изображать, – заржал Марк, – Пошли.

И мы пошли. В кабинете Давыдова уже сидела вся банда и три ее предводителя: Влада, Аня и моя сестра. Марьяна сидела в центре между Владой и Аней; все четверо как-то странно покачивались. Макар стоял у окна, угрожающе рассматривая девчонок и нервно грызя зубочистку, Давыдов наматывал круги вокруг стола, Ярослав подпирал стену, а Рома с Семёном совершенно спокойно сидели на стульях.

– Мирон, – расплылась в улыбке мое высочество.

– Ой, – икнула Стеша, а я повернулся к Яру:

– Они что, пьяные?

– В зюзю, – подтвердил мои догадки зять, – ты еще прокурора не видел, он вообще лыка не вяжет, но орет на весь обезьянник, что работник прокуратуры. Даже драку пытался затеять.

– И что? – обалдело уточнил я.

– Ничего. Здесь Давыдов был, – махнул рукой в сторону Захара Ярослав, – теперь тот сидит прикованный наручниками и обещает со всего отделения снять погоны.

– А нам наручники так и не выдали, – тоскливо выдала Стефания.

– И домой Захар их теперь не берет, – поддержала ее Аня.

Давыдова знатно перекосило, но майор снова продемонстрировал стальную выдержку, за год натренированную Анечкой, и промолчал.

– Что случилось? – зарычал я, оглядывая всю четверку по очереди.

Девочкам до моих взглядов не было никакого дела, те пытались удержаться в вертикальном положении, но алкоголь усилил гравитацию, и все четверо клевали носами, угрожая сверзиться на пол и уснуть прямо здесь.

Мы с парнями переглянулись, соображая, что делать с этим пьяным взводом борцов за справедливость, когда Стефания полезла в задний карман и достала мобильный.

– Рома, что случилось? – повернулся я.

– Пусть девочки расскажут, – сдерживая ухмылку, махнул рукой Роман, – я вообще не понимаю, почему вы всегда так нервничаете – мы с Семёном рядом и в обиду их не дадим.

– Лучше бы вы им беспредел творить не давали, – процедил Яр.

– Это невозможно, – философски заметил Сёма, – тут либо помогать, либо не мешать.

В принципе, мы все были с ним согласны и напряженно ожидали, что выдаст Стефания, которая уже включила телефон и пыталась кому-то дозвониться.

– Алло, пап! – обрадовалась сестра, когда ей ответили, – папа, мне срочно нужен ордер на обыск!

Ярослав громко хлопнул ладонью по лбу, Захар облокотился о край стола, громко выдыхая, а мои глаза приняли идеально круглую форму.

– Я не пью, пап, – пьяно пыталась доказать отцу Стефания.

Кажется, отец пообещал принять меры, потому что Стеша мгновенно выпрямилась и даже перестала заикаться на каждом согласном звуке.

– Нужен ордер на обыск прокурора Костина, изъять нужно видео с его компьютера. Мы с девочками подозреваем, что он заставлял дочерей влиятельных людей заниматься с ним любовью, или не заставлял, не знаю. И снимал все это на камеру, чтобы потом их шантажировать.

Четыре челюсти майоров и одна мажорская полетели на пол.

– Откуда знаю? Ну, я мимо проходила… Ярослав? Тут! Дать трубочку? Яр, тебя, – Стеша нетвердо протянула супругу мобильный. Бледный Ярослав забрал телефон, прислонил его к уху и ровно минуту слушал разъяренную речь отца.

– Я разберусь, – пообещал Шведов, сбрасывая вызов. – А если вы сейчас же нам не объясните, чем вы занимались весь день, обещаю, что утро вы встретите в вытрезвителе, а следующие пятнадцать суток проведете в обезьяннике! В разных камерах!

– Мы решили нанести преви… преве… вентивный удар, – заговорила Влада, – потому что прокурор обижал Марьяну.

– Да! – поддержала ее Аня, – мы хотели испортить его ретупацию… Ой! Репутацию!.. и просто хотели попасть с ним в отделение за хулиганство, а потом опубликовать о нем статью. Но с самого начала все пошло не так!

– Кто бы сомневался, – закатил глаза Захар.

– Мы позвонили Костину, точнее, Марья позвонила, чтобы пригласить его на свидание. А этот гад как давай ее шантажировать, – возмутилась Аня.

Я молчал, в упор глядя на смущенную Марьяну, которой явно было плохо. Все девочки категорически не принимали алкоголь, даже на праздники выбирая кофе со сладостями, и самая малая доза для них была довольно ощутимой.

Высочество ерзала под моим взглядом, глядя строго в пол, пока я внимательно слушал рассказ Ани, даже не пытаясь предугадать их действия. Бесполезно потому что.

– Как шантажировать? – продолжил допрос Ярослав.

– Как, как? Проверками агентства ее сестры и возобновления уголовного дела на ее брата. Потребовал, чтобы Марья приехала к нему домой. Ну не чай же пить он ее позвал! И она согласилась. И к Костину пришли мы все, а Рома с Сёмой под окнами в машине ждали.

– Костин, конечно, был рад увидеть ваш милый отряд сопротивления на пороге, – язвительно заметил Макар.

– Честно – не очень, – махнула рукой Анечка.

– И вы упоили его в дюндель? – весело уточнил Марк.

– Да, – важно подтвердила Влада, – или он нас. Конь здоровый, пьет и не пьянеет!..

– Дальше, – простонал Захар.

– Дальше, пока девчонки его поили и отвлекали, я незаметно прошла в спальню и нашла напротив кровати мягкую игрушку. Ну зачем взрослому дяде плюшевый кот? Я его взяла, а там камера…

– И нам нужно было вывести его из дома, чтобы он не успел спрятать улики, – снова продолжила Стеша.

– Какие улики? – вздохнул Захар, – вы видели эти записи? Уверены, что Костин снимал это все на видео?

– Не видели, – честно признались девчонки, – но он пригласил Марьяну и поставил камеру в спальне! Поэтому мы решили, что нужно все проверить! Но если он замыслил гадость против Марьи, то мы тоже кое-что сняли, например, как пьяный прокурор начинает драку с патрульными.

– Подозреваю, что к тому моменту Костин был готов на все, лишь бы вы ушли, – едко прокомментировал ситуацию Ярослав.

– Он поддержал, – согласилась Аня, – и пока он собирался, мы спрятали его телефон и «корочку». А потом сработало мое «везение», и уже через два квартала мы встретили патрульных. Саша с ними поругался немного, когда нас попросили поехать в участок, они его чуточку побили за оскорбления сотрудников полиции, но мы ничего не видели, потому что патрульные защищались от агрессивного прокурора.

– И что? – нервно выдохнул Захар.

– И все! – развела руками Аня. – Мы снова обнаружили, обезвредили и привезли в участок опасного преступника. А ты наручники нам до сих пор не выдал! – внезапно налетела она на обалдевшего Захара.

– Пожалуй, сегодня я возьму домой пару наручников, – пообещал ей Давыдов, а Анечка покраснела.

Я вдохнул побольше воздуха и… Выдохнул.

– Это я виновата, – повинилась моя Марьяна, – нужно было просто пожаловаться папе.

– Так мы пожаловались, – обрадовалась Стеша, – только не твоему, а моему. Но он скоро станет и твоим, потому что вы же с Мироном встречаетесь, да? – с нажимом уточнила Стеша, которая роль следователя сменила на костюм купидона-двоечника.

– Да, – согласилась Марьяна и подняла взгляд на меня.

И в тот момент я понял, что уже не злюсь. Расплывшись в придурковатой улыбке, я рассматривал смущенное высочество и, кажется, физически почувствовал значения слова «поплыл».

– Забирайте свои «дрова»! – мужественно решил Марк, – с батей я все сам решу, с Костиным тоже. Серый тут? – обернулся Марк к Захару, имея в виду родного дядю Ани и лучшего друга Давыдова.

– Да, – кивнул Захар.

– Забирайте вторые половинки, мы с Серым разрулим, – махнул рукой Марк.