Глава 38

Николай подошел к дому: калитка настежь, а дверь заперта. Фертовский принялся мерить двор шагами. Когда надоело, сел на крыльцо, стал рассматривать фотографии, которые принес с собой.

Да, они были, пожалуй, лучшими из всего, что он сделал за последнее время. И дело, конечно, не только в его профессиональном умении увидеть всю прелесть, все своеобразие, самобытность и красоту предметов, явлений, людей. У Нади было необычное лицо, нестандартное. Николай догадывался, что за фасадом ее робости скрывается живость, эмоциональность, способность испытывать настоящие чувства. Многим женщинам, которых он встречал, не хватало естественности, искренности, он ненавидел фальшь, как человек и как профессионал. Ненавидел и порой прямо и жестко заявлял об этом, и ему было безразлично, что думают о нем другие. Разве что-то должно было измениться с появлением Нади? Ни в коем случае! Такие как Антон или Никита способны изменить себе ради женщины, и они при этом считают себя счастливыми…

Николай опять вернулся к снимкам. Вот здесь Надя в профиль. Фертовский понял, что ему хочется смотреть на этот профиль, который безупречным и не назовешь. Не назовешь и не надо. Совершенство в несовершенстве. Да, она абсолютно не тянет на безупречных и складных современных девиц, с которыми ему приходилось сталкиваться, выполняя свои профессиональные обязанности. Они, в первую очередь, старались понравиться, заученно улыбались, отрепетировано двигались. Наверное, этого требовали условия отбора для кастингов, ролей, съемок. Но, оказалось, что и за камерой они продолжали в том же духе. Словно заигрались и уже не могли остановиться. Надя была другой, он заметил это сразу.

Встреча в лесу только подтвердила его предположения. Николай видел ее неловкость, смущение, попав в капкан пня, она явно жаждала остаться одна, но Фертовский не мог уйти, не хотел. Проявив благородство, он помог Наде освободиться, тем самым ввел ее в еще большее смущение. Все это ему показалось забавным и даже трогательным, и совсем развеселило ее бегство. Он долго смотрел на удаляющуюся спину и волосы, которые развевались на ветру.

Потом дом Вадима, спор, где Надя одержала победу. Первая женщина, которая одержала над ним победу. И это его задело не на шутку, сам того не ожидая, он разозлился и наговорил Вадиму Бог весть что о Надежде. Услышав мнение брата, он понял, что Вадим тоже неравнодушен к Наде. Да, брат подтвердил догадку на вечеринке в своем доме, признавшись, что ему нравится Надя, очень нравится. Николаю в этот момент показалось, что земля загорелась под ногами. Вадим мог стать соперником? Фертовского захлестнула настоящая ревность, но он и виду не подал. Решил, что все-таки убедит себя и забудет девушку по имени Надежда.

Николай опять закурил. Часы показывали без четверти десять. Сколько он готов ждать?

Через секунду услышал, как в доме звонит телефон, громко, требовательно. Пять, десять звонков, человек решил, во что бы то ни стало дозвониться. А если это срочно?

Фертовский вышел на дорогу — ни души, где-то вдалеке слышался шум автомобиля, потом затих. Как и затих телефон в доме Вадима. Где же Надежда и Виктория?

Николай в нерешительности еще покрутился возле калитки, потом все-таки закрыл ее. Из кустов выскочил рыжий кот, остановился на середине дороги, беззвучно мяукнул и принялся лизаться, высоко задрав заднюю лапу. Услышав громкий сигнал мобильного телефона, который находился в кармане джинсов Фертовского, кот на секунду оторвался от своего занятия, возмущенно глянул на человека и отвернулся, занявшись чисткой манишки.

***

— Ба, так что же там про папоротник? — младший внук от нетерпения раскачивался на стуле, рискуя опрокинуть его вместе с собой.

— Да, конечно, главным героем растительного мира становится папоротник, с которым повсеместно связывались предания о кладах. С цветком папоротника, раскрывающимся всего на несколько мгновений в полночь, можно видеть все клады, как бы глубоко в земле они не находились. Правда, достать такой цветок едва ли не труднее, чем сам клад. По рассказам, около полуночи из широких листьев папоротника «внезапно появляется почка, которая, поднимаясь все выше и выше, то заколышется, то остановится — и вдруг зашатается, перевернется и запрыгает. Ровно в двенадцать часов ночи созревшая почка разрывается с треском, и взорам представляется ярко-огненный цветок, столь яркий, что на него невозможно смотреть; невидимая рука срывает его, а человеку никогда почти не удается сделать это. Во время цветения папоротника слышно будто бы голос и щебетание нечистой силы, не желающей допустить человека до чудного, редкого цветка, имеющего драгоценные свойства». Кто отыщет расцветший папоротник и сумеет овладеть им, тот «приобретает власть повелевать всем. Пред ним бессильны будут мощные правители, и нечистые духи будут в его полном распоряжении; он может знать, где скрыты клады; во всякую сокровищницу, какими бы замками она ни была заперта, он войдет как хозяин, ибо двери сами растворяются перед ним — стоит только приложить к замку чудесный цветок. Невидимкою обладатель его пробирается к любой красавице — и нет ничего, что было бы невозможно для него. Но, сорвав цветок, надо бежать домой без оглядки, чтобы ни кричали сзади бесы. Такова сила и власть этого цветка». И помните: земные богатства, которые он открывает, еще никого до добра не доводили. Ведь здесь замешана нечистая сила. Да, да, в эту ночь ведьмы тоже справляют свой праздник. Они собираются на Лысой горе в Киеве и празднуют там свою ночь. У них хранится вода, вскипяченная с пеплом Купальского костра, и на Иванову ночь, обрызгав себя этой водой, ведьма может лететь, куда ей вздумается. Колдуны отбирают у коров молоко, портят хлеба, водяные стремятся утащить человека под воду, леший пугает вошедших в лес, заводит их в чащобу. В этот день слепая змея медянка получает зрение на целые сутки и потому в это время делается очень опасною: бросаясь на человека, как стрела, может пробить его насквозь.

Младший внук Марьи Ивановны все-таки упал со стула, в воздухе мелькнули голые худощавые ноги. Послышалось распространенное «блин!», которое бабушка терпеть не могла. Парень самостоятельно поднялся с пола, потер ушибленный бок.

— На тебя уже начала действовать нечистая сила, — серьезно заметил брат.

— Может быть, — Марья Ивановна спрятала улыбку, — надеюсь, после этого и после всех моих рассказов вы раздумаете идти в лес за папоротником, — сказала она.

Мальчишки переглянулись.

— Мы будем с краю, далеко не пойдем, — старшему, напротив, еще больше захотелось отправиться в лес искать Иванов цвет. Рассказы бабушки только раззадорили его, кроме того, он считал себя уже взрослым, и не верил ни в какую нечистую силу, летающих ведьм, леших и водяных. Сказки все это, не более.

— Там будет много народу, будут костры, песни, — добавил он, — мы же не одни.

Бабушка покачала головой.

— Пойдете на праздник, если пообещаете мне не ходить в лес, — сказала она, оба заметно приуныли, — вместо этого у вас будет возможность загадать любое желание, если сумеете перелезть через двенадцать огородов. Вполне безобидное занятие, учитывая, что все деревенские будут на празднике.