Глава 14

Рустам

Никогда в жизни я не предполагал, что какая-то маленькая несносная девчонка сможет стать единственной, кого мне будет хотеться. Хотеться так, что голова раскалывалась от мыслей, а яйца сводило судорогой.

В ней не было ничего особенного. Абсолютно ничего. Но почему мне хотелось именно ее?

Я взял ее тогда. В самый первый раз. И потом взял. Я всегда получал то, что хотел. Ни одна телка не могла отказать мне. Ни одна.

Секс давно стал для меня лишь физиологической потребностью. Чем-то обыденным.

Поэтому, почувствовав необъяснимую тягу к Насте, я попробовал заглушить ее. Я просто трахнул сначала Лику. А, когда и это не помогло, трахнул какую-то шлюху из эскорта.

Но все было не то. Не то. Не так. Бесило и раздражало. И это постоянное чувство неудовлетворенности. Вроде, и трахнулся, а легче не стало. Даже наоборот.

Не хотел признаваться в истинной причине. Пытался запрятать свои догадки куда подальше.

Но стоило увидеть ее. И все. Никаких догадок — только убеждение. Она. Вот источник моего раздражения.

И я понял. Мне надо ее трахнуть. Просто трахнуть. Как раньше. Ничего сложного. Я уже делал это. И она всегда была готова. Хотела этого. Даже когда я делал вид, что не хочу. Пытался оттолкнуть ее.

Но не в этот раз. Это была уже не та Настя. Не та на все согласная сломленная девочка.

Не дала.

Вот просто взяла и не дала.

Я мог взять силой. Но, глядя ей в глаза, понял, что не хочу этого. Не хочу, чтобы она плакала и стонала подо мной от боли и обиды. Хочу услышать другие стоны. Как тогда, в те три дня, что мы были вдвоем. Только она и я.

Я потом много раз вспоминал, что эти три дня были самыми счастливыми в моей жизни. И не потому, что я мог трахать ее, когда захочу. Нет. Вернее, не только поэтому.

Мы разговаривали. Вместе ели. Смотрели фильмы. Стояли под струями теплой воды. Все делали вместе. И мне стало этого не хватать.

Но это и пугало меня.

Я ни к кому еще так не привязывался. Ни к кому. И никогда. Я и не жил ни с кем.

Но пришла она и все сломала. Все испортила. Меня испортила.

Зачем мне одна, когда вокруг сотни? Зачем просить, когда можно взять?

А еще она затеяла какую-то игру. Дразнила меня. То подпускала, то останавливала. Заводила и бросала. Изводила. Заставляла хотеть ее до того, что я не мог спать.

Но самое сложное — это было скрывать это все. Нельзя было показать ей, как мне хреново. Нельзя.

В машине она не хотела. Дома у меня тоже не хотела. В доме у Марии Эдуардовны не хотел я.

Оставалось одно — увезти ее куда-нибудь. И тут я вспомнил, что как-то она обмолвилась, что ни разу не была на море. Она вообще нигде не была. Наследница миллионного состояния, которая ни разу не видела моря.

Пора было исправлять это упущение.

Но просто так она бы точно со мной не полетела. Опять начала бы свои игры. И тогда я придумал эту конференцию. Оставалось выбрать, куда лететь. Главное, чтобы было недолго.

Каждый час ожидания, как мне казалось, убавлял у меня годы жизни.

Да и провести десять часов или даже сутки с Настей в самолете было бы адской пыткой.

Испания.

Ну и что, что эта страна безнадежно отстала в плане телекоммуникаций, которыми занималась наша компания? Главное, что там было море, уединенная вилла и всего четыре часа полета.

И вот мы, наконец, одни. В радиусе ста метров никого кроме нас. Нет ни Артура, ни Марии Эдуардовны. Никого, кто мог бы помешать мне воплотить все то, о чем я так долго мечтал.

Я и Настя. Которая стоит сейчас у окна и смотрит на море. Да, наверное, ей сейчас это интереснее и важнее, но мне уже плевать.

Я вижу только ее. И хочу только ее. И ничто теперь не остановит меня.

Она оборачивается и я читаю в ее глазах смятение. Конечно, она знает, зачем она здесь. И что мне надо от нее больше всего.

Боится? Может быть.

Хочет? Уверен, что да.

Притягиваю ее к себе. Маленькая девочка. Сколько у нее не было? Дольше, чем у меня точно. Крышу сносит от осознания, что там все также узко.

— Настя, — шепчу в губы и прижимаю к себе. Толкаюсь бедрами.

Член уже давно натянул ткань боксеров и брюк. И сейчас от прикосновения к ней дергается. Просится на свободу.

Тяну с нее майку наверх. Откидываю ее в сторону.

— Рустам, — выдыхает она, когда руками сжимаю груди.

— Что? Опять нет? — расстегиваю лифчик и сбрасываю его.

Провожу языком сначала по одному соску, потом по другому. Они тут же твердеют. Упираются мне в язык.

— Нет? — поднимаюсь и смотрю ей в глаза, закручивая пальцами соски.

Она прикусывает губу и стонет.

— Хватит, Настя. Игры закончились.

Беру ее за задницу. Приподнимаю. И несу на кровать.

Здесь она гигантская. В самый раз. Хотя это не единственное место, где я трахну Настю.

— Девочка моя, — я ложусь сбоку от нее и начинаю ласкать.

Целую в губы, прикусывая и оттягивая. И рука мнет набухшие груди.

— Там уже мокро? — кладу ладонь ей на джинсы и провожу, слегка надавливая.

Настя смущается. Так и не привыкла еще.

— Проверим? — спрашиваю.

Расстегиваю замок на джинсах и просовываю руку в трусики. И чуть не кончаю от одного лишь прикосновения.

Надо успокоиться. Иначе я разочарую не только себя.

Застываю на мгновение. Просто держу там руку. Но тут Настя сама приподнимает бедра.

Опять целую ее и провожу средним пальцем между складками. Она тяжело вздыхает. Прямо мне в рот.

Нажимаю на палец и он сразу же покрывается ее влагой.

Даже не сомневался в ней.

Обвожу по кругу вокруг клитора, не отрываясь от ее губ.

Настя выгибается, отводит руки за голову и хватается ими за спинку кровати.

Вынимаю руку и быстро стягиваю с нее джинсы. Она остается в одних трусиках.

Сгибаю пальцы и ногтями скребу по трусикам.

Настя стонет.

— Рус…

— Что, девочка? — ухмыляюсь, сильнее надавливая пальцами. — Не надо? Мне остановиться?

Сейчас, видя ее нетерпение, мне хочется отомстить ей. Хотя бы немного помучить. Как мучила она меня. На долгие мучения у меня у самого не хватит терпения.

Убираю руку и кладу ей на живот. Она отцепляет одну руку от спинки кровати. Берет мою руку и ведет ее вниз. Возвращает на место.

Я наклоняюсь и с улыбкой шепчу ей в ухо:

— Теперь понимаешь да, что я чувствовал?

Хватит. Довольно. Я не в силах больше терпеть.

Сдираю в нее трусики.

Быстро расстегиваю свою брюки и стаскиваю их вместе с боксерами.

Настя с любопытством смотрит на член, который почти касается моего живота.

Рукой опускаю его и приставляю к складочкам. Настя сама раздвигает шире ноги, раскрываясь передо мной.

Головка уже упирается в дырку.

Я стараюсь медленно, стиснув зубы, аккуратно протиснуться в нее, но терпения уже не хватает.

Тогда я отрываюсь от нее, приподнимаюсь, чтобы видеть ее лицо. Выхожу из нее почти полностью, оставляя лишь половину головки в ней. А потом резко и сильно ударяю бедрами. И сразу же полностью вхожу в нее.

Настя вскрикивает и широко распахивает глаза. Смотрит на меня.

— Больно, Рус, — хнычет.

Целую ее в губы.

— Знаю, маленькая, — шепчу в них. — Это все твое долбанное воздержание. Сейчас дядя Рустам все починит.

Опять впиваюсь в нее. Языком ласкаю ее изнутри.

И начинаю медленно двигаться в ней. Выхожу лишь чуть-чуть и аккуратно вхожу обратно. Еле сдерживаю себя.

Такие движения не приносят нужного облегчения, но я заставляю себя потерпеть. Ещё немного.

Наконец, чувствую, что мышцы Насти расслабляются. Член уже мягко скользит в ней.

Отпускаю ее рот. Хочу услышать стоны. Это как знак.

И она даёт мне его.

После того, как я немного ускоряюсь, у нее изо рта начинают вырываться стоны в такт моим движениям. Пока едва слышные.

Встаю, сажусь на колени, хватаю ее за бедра и приподнимаю.

Удерживая так, начинаю со всей силы долбить ее.

Почти полностью выхожу и сразу же резко вбиваюсь. До самых яиц.

Комнату заполняют стоны и хрипы. А ещё звуки шлепков.

Я, наконец, получаю то, о чём мечтал столько дней, но понимаю, что все ещё мало. Я пока неудовлетворен.

Выхожу из нее и переворачиваю на бок. Быстро целую. Приподнимаю одну ногу и ввожу член. Опускаю ногу.

Удерживая ее за плечо, сразу задаю бешеный темп.

Настя выгибается. Царапает простыню и закусывает подушку.

Я слышу лишь ее частое дыхание.

Просовываю пальцы ей в рот, заставляя отпустить подушку. Потом беру за подбородок и поворачиваю к себе.

— Давай, маленькая, кричи, — хриплю ей.

Она смотрит на меня каким-то потерянным взглядом. Хватает за руку. Вцепляется в нее.

И, наконец, из ее рта вылетают первые крики. Пока ещё тихие, сдерживаемые. Она никак не может отпустить себя.

Но подносит мою руку к своему рту и засовывает туда два моих пальца.

Я замираю на мгновение от этой картины.

Выгнутая спина Насти. Растрёпанные волосы. Осоловелые глаза. Мои пальцы, снующие туда-сюда у нее во рту.

— Сука, — рычу я.

Забираю у нее свою руку. Хватаю ее за талию и разворачиваю к себе спиной. Она покорно встаёт на колени и опирается на локти.

Но я беру ее за горло и, наоборот, приподнимаю.

Толкаю к спинке кровати, которая упирается в стену.

Прижимаю Настю к ней. Она кладет руки на стену.

Коленкой раздвигаю ей ноги и опять вхожу.

Вдалбливаюсь в нее так, что ее складочки впечатываются в рельефную спинку кровати.

Настя стонет, повернув набок голову и прижимаясь одной щекой к стене.

— Рус… — различимо в ее стоне.

— Маленькая стерва, — отвечаю я. — Теперь заплатишь за все. Поняла?

Сжимаю чуть сильнее горло.

Из нее вырывается хриплый стон.

— Будешь отрабатывать прощение, — у меня у самого стоны глушат слова. — Будешь послушной девочкой?

Но Настя лишь стонет в ответ. Мои толчки в нее стали ещё сильнее и ещё чаще.

Чувствую приближение долгожданной разрядки. Наконец-то, я кончу в нее. Как раньше. Заполню ее своей спермой.

Настя выпячивает зад мне навстречу. Тогда я просовываю руку и сразу же нахожу твердый бугорок.

Всего лишь касаюсь его и Настя вскрикивает.

Обвожу вокруг него пальцем.

— Рус, — стонет Настя.

— Как ты должна меня называть? — прикусываю мочку уха и несколько раз быстро надавливаю на клитор.

Настя протяжно стонет и пытается свести ноги.

— Ну! — рычу я.

— Дядя Рустам… — как будто из последних сил шепчет она.

Громко рычу и впиваюсь зубами в плечо. Сильно кусаю ее. Но она не обращает на это никакого внимания. Лишь ещё больше выпячивает зад и стоны сменяются криками.

Я интенсивнее тереблю клитор и ещё ускоряюсь.

Вот сейчас. Я чувствую это. Сейчас. Сука.

Замираю и чувствую, как начинают сокращаться мышцы вокруг моего члена. Ещё глубже толкаюсь в нее, хотя и так уже полностью в ней. Зажмуриваюсь и ловлю каждый импульс, посылаемый в мозг.

Сука! Как же ахуенно! Как же ахуенно! Не помню, когда в последний раз было так.

Крики Насти ослабевают. Но тело ещё дрожит и член сжимает волна наслаждения, накрывшая и ее.

Провожу рукой по складочкам.

Настя стонет.

Отпускаю ее плечо и смотрю на красные следы от зубов. Целую туда.

Разворачиваю ее к себе и крепко обнимаю. Впиваюсь в податливые обессиленные губы.

Она покорно приоткрывает рот и просто позволяет мне делать в нем то, что я хочу.

Ее глаза закрыты и руками она держится за мои плечи.

Отвыкла. Быстро выдохлась. Придется возобновить регулярные тренировки.

Языком провожу по губам. Потом по шее. Ключицам.

Отрываюсь.

Беру на руки и иду с ней в душ.

— Рус, — непонимающе шепчет она, открывая глаза.

— Ты ещё не заслужила прощения, — строго говорю я, ставя ее на ноги и включая воду.

Утром я просыпаюсь от легких прикосновений. Кто-то нежно, едва касаясь, гладит мое лицо. Скулы, нос, лоб, подбородок. Потом ощущаю теплое дыхание на глазах. Открываю их. Рядом со мной сидит Настя. Смотрит на меня и гладит рукой. И этот ее взгляд и эти прикосновения! Что-то бередят во мне.

В последний раз так на меня смотрела и так дотрагивалась до меня мама. Это было много лет назад.

И вот теперь Настя сидит и заставляет меня нервничать.

Нет, девочка! Не надо! Перестань! Не дергай во мне эти струны! Я не достоин. И ты. Ты. У тебя еще будет что-то более светлое в этой жизни.

А вот это во мне не трогай. Я уже привык жить без этого.

Поэтому беру ее за руку и отвожу от своего лица. Тяну на себя.

— Проснулась? — хватаю за задницу.

Сколько раз я вчера ее трахнул? Не помню. Мне кажется, это не прекращалось, пока она просто не отрубилась после очередного оргазма. Кончал я в нее уже в спящую, как мне кажется.

Она зачем-то надела какую-то тряпку на себя. Это точно лишнее. Поэтому снимаю ее через голову и всасываю сосок.

— Рус, — стонет Настя. — А как же конференция?

Черт, помнит ведь. Не все сознание вчера вытрахал значит.

— А что конференция? — спрашиваю недоуменно я, скользя пальцами по позвоночнику сверху вниз и просовывая указательный палец между ягодиц. Она инстинктивно сжимает их. Член тут же упирается ей в бедро.

— Ну, мы же сюда ради нее прилетели? — спрашивает она.

Смотрю ей в глаза — она и правда в это верит? И понимаю, что да.

— Конечно, — отвечаю и целую ее в грудь. — Но сегодня мы туда не пойдем.

— Почему? — дыхание у Насти уже сбилось и я бедром ощущаю, как становится мокро у нее между ног.

— Ну, потому что, во-первых, сегодня там организационный день. Нам там делать нечего. А, во-вторых, есть более важные дела.

Переворачиваю ее и подминаю под себя. Она руками обнимает меня за шею. Проводит ногтями по затылку.

Член сам безошибочно находит нужную дырку и мне остается лишь толкнуться бедрами. Он входит как по маслу — Настя буквально течет.

— Это какие более важные? — прерывисто спрашивает Настя, улыбаясь. И тут же закусывает губу.

— Вот такие, — толкаюсь в нее и скребу зубами по ключице.

— Ах, — выдыхает она. — Рус…

Я делаю еще пару толчков. Подхватываю ее за талию и переворачиваюсь вместе с ней. Теперь она сидит на мне.

— Давай сама теперь, девочка, — хриплю, сжимая ее бедра и показывая темп.

Она упирается руками мне в грудь и начинает двигаться на мне. То привставая, то обратно садясь. Я отпускаю ее. Приподнимаюсь на локтях и с каким-то безумным интересом наблюдаю, как мой член снует туда-сюда, а ее складочки то раскрываются ему навстречу, то смыкаются вновь.

Это зрелище, от которого невозможно оторваться.

Член блестит от смазки, а ее складочки покраснели. Мне так хочется их потрогать. И я не сдерживаю себя.

Большим пальцем сначала просто провожу по ним. Настя охает. Потом, не сводя глаз с этой картины, нажимаю на клитор. Он уже такой твердый и темный-темный.

Настя замирает.

— Двигайся, девочка, двигайся, — шепчу я, упираясь подушечкой пальца в клитор.

И она опять начинает скакать на мне и клитор скользит по моему пальцу. По ускорению и по тому, как часто и громко из нее вырываются стоны, понимаю, что она скоро кончит.

Беру ее за бедра и помогаю двигаться быстрее.

— Да, Настя! Да! Так! Хорошая девочка! — подбадриваю ее.

Она скребет мне грудь. Затихает на мгновение. Приподнимается высоко и резко садится. И еще пару раз и кончает.

— Рус! — кричит мое имя.

Безвольно падает на меня и содрогается. По ногам проходит волнами дрожь.

А тоже замираю. Наслаждаясь, как она стягивает мой член изнутри. И потом сам начинаю водить ее бедрами, доводя и себя.

Кончив, обнимаю ее и сжимаю крепче. Так крепко, что она вскрикивает.

— Маленькая моя, — шепчу ей на ухо. — Будешь слушаться дядю Рустама?

Кивает.

Убираю волосы и целую в шею.

Опять переворачиваю ее и целую. Лицо. Губы. Шею. Грудь. Соски. Плечи. Стараюсь не оставить ни сантиметра без поцелуя.

Ее пальцы в моих волосах.

Я так и провел бы весь день, да нет, даже все дни. Зачем куда-то ходить? Мне хорошо вот тут. В кровати. С Настей.

Но у Насти, похоже, другое мнение.

— Рус, — зовет она меня и я отрываюсь от груди, лизнув напоследок сосок. Смотрю на нее. — А можно в бассейне поплавать?

Смешная.

— Конечно. Пошли!

Целую ее в живот и встаю.

— Ой, — восклицает она. — Я забыла. У меня же купальника нет.

— Зачем он тебе?

Я стою перед ней и мне нравится видеть, как она все еще смущается от моей наготы. Старается не смотреть. Подхожу ближе.

Она опускает взгляд. Беру ее за подбородок и поворачиваю к себе.

От всей этой игры чувствую, как член опять наливается кровью. Трахнуть ее здесь или в бассейне? Второе. Этого еще у нас не было. Сжимаю член, немного успокаивая его.

— Поехали, купим тебе купальник, — отпускаю ее и иду в душ.

Я покупаю ей не только купальник, но еще и платье, которое понравилось мне на витрине. Прошу Настю примерить его и понимаю, что угадал. Самое оно для конференции.

Право выбора купальника оставляю за ней. Пусть будет сюрпризом.

Потом мы заезжаем в ресторан и я, стиснув зубы, наблюдаю за тем, как Настя по-ребячьи всасывает в себя спагетти. Она даже не представляет, как эротично сейчас выглядит с этими выпяченными губами и макарониной, плавно исчезающей в ее рту.

Кое-как дожидаюсь, когда она закончит, беру ее за руку и веду в такси. Пока едем обратно на виллу, кладу руку ей на ногу и сильно сжимаю.

Опять хочу ее.

В номере шлепаю ее по попе.

— Переодевайся и в бассейн! — командую. — Я сейчас подойду. Мне надо один звонок по работе сделать.

Она, подпрыгнув, убегает в ванную с пакетом из магазина.

Я ухожу в другую комнату.

Когда возвращаюсь, до меня уже доносятся звуки воды снаружи. Выглядываю в окно — Настя ровно плывет от одного конца бассейна до другого.

Не сводя с нее взгляда, сбрасываю с себя одежду и одеваю шорты. И, если в боксерах еще хоть как-то можно спрятать возбужденный член, то в шортах он красноречиво выпячивает ткань.

Но мне стыдится нечего. Пусть видит, что ее ждет.

Спускаюсь к бассейну. Настя пока меня не замечает. Сажусь на шезлонг и наблюдаю за ней.

Заметив меня, она улыбается, подплывает к бортику и, оперевшись руками, приподнимается и выходит из воды. По ее коже стекают капли. Она покрывается мурашками.

— Нравится? — спрашивает с улыбкой, крутя передо мной своим задом.

— Очень. Нагнись еще и совсем будет отлично.

— Рус! — возмущается она. — Я о купальнике!

Ах да, на ней же новый купальник. Оглядываю ее. молодец, с выбором не подкачала.

Ярко-красный купальник. Все на завязках. Удобно. Не придется рвать. Задерживаю взгляд на сосках. Они торчат.

— Красивый купальник, Настя, — произношу вслух. — Иди ко мне. Я намажу тебя кремом. Еще не хватало, чтобы ты обгорела.

Маню ее пальцем.

Она послушно подходит. Я двигаюсь чуть назад, освобождая место для ее попки.

— Садись, — показываю глазами на место у себя между ног.

Она садится так, что ее задница почти касается моего члена. И от этого ткань шорт натягивается еще больше.

Я размазываю крем по ее плечам. Прохожусь по спине. Тяну и развязываю лифчик.

— Ой, — Настя удерживает рукой ткань спереди.

— Неудобно мазать, — объясняю я свой поступок. — Неравномерно распределится.

Спина готова. Перехожу на руки. А потом за талию придвигаю Настю к себе. Так, что она теперь плотно прижата ко мне и член упирается четко между ягодиц.

Я распределяю крем у нее на плечах. На шее. Перехожу на ключицы. Настя кладет голову мне на плечо. Я целую ее. И руками скольжу ниже. Под ткань лифчика.

— Давай уберем его, — говорю тихо и избавляю ее от верха. — Вот так гораздо лучше.

Массирую груди. Сжимаю их.

— А крем? — напоминает мне Настя.

Отрываюсь и выдавливаю на руку крем. Опять возвращаюсь к грудям. Они такие мягкие, но в то же время упругие. Еще не затисканные. Идеальной формы.

Веду одной рукой на живот. Несколько круговых движений и моя рука уже скользит Насте в плавки.

Не давая ей опомниться, захватываю сзади обе ее руки. И пальцами проникаю в складочки. Сразу же начинаю ласкать ее. Быстро, размазывая влагу, надавливая на клитор.

— Ох, — вздыхает Настя и выгибается.

Пытается освободить свои руки, но я крепко держу их.

Скребу по клитору. Настя вся извивается и от беспомощности стонет. Зовет меня.

— Рус, пожалуйста… Ой… Я не могу больше… Ох…

Впиваюсь в ее шею губами и ускоряю ласки.

Настя отрывисто стонет в такт движениям моей руки. Сама насаживается на пальцы и елозит на них.

Еще несколько надавливаний и она натягивается как струна. На мгновение замирает. И сразу же оседает.

— Ах, — выдыхает с облегчением. — Рус…

Я отпускаю ее руки и она заводит одну руку опять за спину. Сжимает член.

— Какой он у тебя большой, Рус, — произносит неожиданно. — И красивый.

— Еще какой? — завожусь я.

— Вкусный.

— Тогда у меня для тебя десерт.

Разворачиваю ее и толкаю вниз. Она сама приспускает шорты. И вот уже она сначала пальцами, а потом и языком проходит по стволу. Вылизывает головку.

Я откидываюсь назад. Спокойно пережить это невозможно.

На следующий день я решаю сводить-таки Настю на конференцию. Правда, она не совсем по теме нашей специфики нашего бизнеса, но понять это Насте будет точно сложно.

Для проведения конференции организаторы выбрали аудиторию университета.

Мы сидим в ряду с другими такими же посетителями. Настя внимательно следит за докладчиком. Перевод того, что он говорит, мы слушаем в наушниках. А говорит он откровенную чушь. Я-то это понимаю. А вот Настя нет.

Поэтому меня забавляет наблюдать за тем, как она даже что-то записывает.

Решаю ее расслабить.

Оглядываюсь и придвигаюсь к ней поближе. Она все также внимательно следит за докладчиком.

Тогда я опускаю руку под стол и кладу ей на ногу. Слегка сжимаю. Настя вздрагивает и выпрямляет спину. Но на меня не смотрит.

Мои движения не видны никому. Все происходит под столом.

Веду рукой вверх под платье. Настя быстро оглядывается по сторонам и шипит на меня:

— Рус.

Смотрю на нее невинным взглядом, а мизинцем уже провожу по трусикам.

Настя тоже заводит руку под стол и пытается убрать мою руку. Но я никак не реагирую на это. Тогда она сводит ноги, зажимая мои пальцы у себя между ног.

— Рус, — шепчет и умоляюще смотрит на меня. — Перестань. Пожалуйста. Я же слушаю.

— Слушай. Я уши твои не трогаю, — отвечаю я, глядя ей в глаза, и раздвигаю рукой ноги.

Глажу ее через трусики и чуствую, как начинает пульсировать. Как там становится горячо и влажно.

Просовываю руку в трусики и Настя громко выдыхает и закусывает губу, заметив, что кто-то обернулся на ее звук.

А я, не сводя взгляда с докладчика, начинаю настойчиво, несмотря на ее попытки помешать мне, ласкать ее.

Настя жалобно смотрит на меня и хватается обеими руками за край стола. Сжимает пальцы до белых костяшек.

Вижу, что ей стоит больших усилий сдерживать стоны.

Останавливаюсь на мгновение и она пользуется случаем и шепчет мне укоризненно:

— Тебе не стыдно?

Вместо ответа просовываю указательный палец в нее и обрисовываю внутри круг.

Плевать мне кто и что подумает. Я вижу их всех в первый и, надеюсь, в последний раз.

Настя почти ложится на стол. Но начиает двигать бедрами в такт моим движениям в ней.

И тут я резко вынимаю руку из ее трусиков и складываю руки на столе

Теперь уже Настя разочарованно смотрит на меня. Понимаю ее.

— Рус… — шепчет она.

— Что, Настя? Чего-то не хватает? — наклоняюсь и шепчу ей уже в самое ухо. — Теперь ты понимаешь, каково было мне?

Да, наверное, жестоко. Но мне хочется наказать ее. (3303c)

— Может, домой пойдем? — трусь коленкой о ее. — Хватит ерунду слушать?

— Нет, Рус, — разочаровывает она меня. — Я останусь.

— Сука, — шиплю и отодвигаюсь от нее.