Глава 8

Настя

Сегодня суббота и получается сорок дней со дня смерти моего отца. Отца, которого я так ни разу и не увидела.

Я знаю о нем лишь из редких рассказов Рустама. И эти рассказы были до того, что происходит сейчас между нами.

После того, как он сказал, что мы едем к моей бабушке, я пыталась выведать у него еще хоть что-нибудь об отце, но Рустам резко прекратил этот разговор и даже закрылся в кабинете.

И эту ночь я впервые провела одна. И почувствовала как будто ломку. Мне не хватало его объятий. И вообще его присутствия рядом. И от этого мне становилось страшно. Раньше со мной такого не было.

В субботу утром Рустам входит в спальню уже в костюме. Бросает на меня быстрый взгляд и говорит, глядя в окно:

— Нам пора ехать. Собирайся. Я жду тебя внизу.

И передо мной опять стоит прежний Рустам. Холодный. Злой. Надменный. Без теплоты в глазах. Что я сделала не так?

— Рустам, — обращаюсь к нему, — почему ты такой?

— Какой? — поворачивается он ко мне и пристально смотрит.

— Не знаю, — я сажусь на кровати и натягиваю на себя одеяло. Сейчас мне хочется укрыться от всего происходящего. Спрятаться.

Рустам подходит ко мне и проводит рукой по волосам.

— Не придумывай, Настя.

Поднимаю на него взгляд. Пытаюсь прочитать в его глазах ответ. Найти причину. Но он отводит взгляд в сторону.

— Собирайся. Нехорошо опаздывать. Нас ждут, — говорит уже мягче, отпускает меня и выходит из комнаты.

В дом моей бабушки мы едем молча. Повод располагает. И потом я ужасно волнуюсь. Заметив это, Рустам берет мою руку и кладет ее себе на ногу.

— Настя, все будет хорошо, — слабо улыбается. — Мария Эдуардовна хорошая женщина. И она очень любила твоего отца. Значит, не может к тебе плохо относиться.

— А кто еще там будет? — интересуюсь я.

— Бывшая жена Миши с сыном, еще несколько родственников. Не бойся. Я же с тобой.

Обнимает меня за плечи и прижимает к себе.

Мы подъезжаем к красивому ухоженному дому. Рустам помогает мне выйти из машины.

Нас встречает худая высокая женщина с очень строгим лицом.

— Здравствуйте, Мария Эдуардовна, — Рустам чуть приобнимает ее. — Как самочувствие?

— Спасибо, Рустам. Держусь, — и ее взгляд сразу же устремляется на меня.

— Это Анастасия, — говорит Рустам.

Воцаряется тишина. Я стою и не знаю, что делать или говорить дальше.

— Ну, здравствуй, Настя, — наконец, произносит женщина и протягивает мне руку. — Я Мария Эдуардовна. Мать Мишеньки. Твоего отца.

Я протягиваю ей руку в ответ и чувствую, как тонкие холодные пальцы сжимают меня.

— Проходите, — говорит она и мы с Рустамом идем за ней в дом.

В большой комнате приспущены шторы. Полумрак. В центре накрыт стол и за ним уже сидят люди. Стоит нам войти, все их взоры устремляются на меня. И я понимаю, что многие из них ждали моего прихода.

А мне хочется спрятаться куда-нибудь. Хотя бы за спину Рустама. И я инстинктивно поддаюсь назад. Но Рустам удерживает меня за руку. Показывает на стул, куда можно сесть и садится рядом.

Дальше идет поминальный обед. Я уже была на таком однажды. Когда поминала маму. На девять дней. На другие даты денег не хватило. Да и тот обед был гораздо скромнее сегодняшнего.

Я задумываюсь, что мне нет и двадцати лет, а я уже побывала на поминальных обедах по обоим родителям. И слезы сами подступают. Чувствую, что сейчас разревусь, и понимаю, что это будет неправильно за этим сдержанным, таким строгим и холодным столом.

— Мне надо в туалет, — шепчу Рустаму.

— Там, по коридору направо, — отвечает он. — Все в порядке?

Киваю.

— Простите, — встаю с места и выхожу из комнаты.

Закрываю за собой дверь и просто стою у стены. Накатывает сразу все: и стресс от нового знакомства, и тяжесть воспоминаний, и ощущение, что большинство за столом не рады меня видеть.

Решаю пока не возвращаться туда. Иду по коридору и вижу открытую дверь. Решаю спрятаться там. Это оказывается кухня.

Захожу и прислоняюсь к холодильнику. Его дверца приятно холодит кожу, даже через одежду. Закрываю глаза и меня немного отпускает.

Но тут я слышу шорох. Открываю глаза — никого. Но шорох повторяется. Иду на звук. За шкафом на коленках сидит мальчик лет десяти и шелестит оберткой от шоколадки. Он сразу же вскидывает на меня взгляд и прячем шоколадку за спину. Поднимается на ноги и теперь уже грозно смотрит на меня.

— Привет, — говорю я с улыбкой. Я люблю детей.

Он внимательно осматривает меня и только потом произносит:

— Привет.

— Что ты тут делаешь?

— Не твое дело, — бурчит он.

— Ты прав, — соглашаюсь. — Если хочешь, я уйду.

— Постой, — вдруг произносит он и хитро смотрит на меня. — А эта не ты та сука, которая решила забрать мои деньги?

Впадаю в ступор. И даже не знаю, от чего больше: от того, что меня обвинили в желании украсть, или что маленький мальчик назвал меня сукой.

— Вообще, меня Настя зовут, — отвечаю, придя немного в себя. — А тебя?

— Я Данил, — все еще ухмыляясь, отвечает он.

— Что там у тебя, Данил? — киваю ему за спину.

— Вот, — показывает шоколадку.

— Угостишь?

Он пожимает плечами и протягивает мне упаковку. Отламываю кусок и кладу в рот.

— Ммммм, вкусно. Спасибо, — говорю с улыбкой.

— Только маме не говори, — шепчет Данил и оглядывается на дверь. — Она говорит, что я толстый и мне нельзя есть больше сладкое.

Это признание сбивает меня с толку. Мне хочется сказать ему, что он совсем не толстый, но ведь маму надо слушаться. Поэтому просто отвечаю:

— Хорошо. Это секрет. Но ты тоже не говори, что я его ела.

— Почему? А тебе кто запрещает? Тоже мама? — тут же с любопытством спрашивает он.

— Нет, — отвечаю уклончиво. — Но, поверь, мне тоже есть кому запрещать.

— Эх, — тяжело вздыхает он. — А я думал у взрослых все по-другому.

— Нет, Данил, все также. Ну, ладно, я пойду. Видишь, ты можешь сидеть тут и есть шоколадку, а мне надо идти. Вот так получается.

Он опять тяжело вздыхает. Глажу его по голове и оставляю одного с шоколадкой.

Возвращаюсь в комнату. Там уже идет неспешная беседа и на меня обращают внимания гораздо меньше.

Обед подходит к концу и гости постепенно расходятся.

— Данил, иди сюда! — слышу голос той самой женщины, которая обвинила меня в том, что я была подстилкой ее бывшего мужа.

Оборачиваюсь. Точно. Она. И мальчик бежит к ней. Сын?

— Маргарита, пусть Данил на выходных останется у меня? — говорит Мария Эдуардовна.

— Хорошо, — отвечает женщина. — Только не давайте ему сладкое! Ему нельзя.

— Я помню, Маргарита. Не стоит каждый раз напоминать мне об этом. Я пока в своем уме.

Женщина недовольно поджимает губы. Наклоняется к мальчику и говорит ему строгим тоном:

— Так, Данил, веди себя хорошо. И помни, о чем мы договаривались. Да?

Данил кивает.

— Ну, хорошо. Тогда до свидания, Мария Эдуардовна, — обращается Маргарита только к хозяйке дома. — Я в воскресенье заеду вечером.

— Хорошо, Маргарита.

Они сухо прощаются, не обнимаясь, и Маргарита уходит, напоследок бросив на меня насмешливый взгляд.

К нам подходит Рустам.

— Анастасия, — обращается он ко мне, — я поеду.

— А я? — тут же спрашиваю я.

— А ты останься, — говорит он, не глядя на меня. — Мария Эдуардовна хочет познакомиться с тобой поближе.

Жалобно смотрю на него. Нет, Рустам, пожалуйста, не оставляй меня. Я хочу поехать с тобой. Но он, не глядя на меня, кладет руки мне на плечи и слегка сжимает. Отпускает и подходит к Марии Эдуардовне.

— Держитесь, Мария Эдуардовна. Миша не простил бы себе, если бы из-за него Вам стало плохо, — говорит он и тоже обнимает ее за плечи.

Идет к двери и оборачивается. Кидает на меня прощальный взгляд.

— Когда ты приедешь, Рустам? — спрашиваю я.

— Я позвоню, — сухо отвечает он, опустив взгляд, и уходит.

Вот так запросто оставляет меня в чужом доме. Даже не поцеловав и не сказав, когда же заберет меня к себе.

Рустам

Оказавшись в доме Михаила, в доме его матери, я еще больнее ощущаю в груди немой укор. Ведь то, что сейчас происходит между мной и Настей, — это предательство. Ведь я обещал… И предал. Не сдержал слова. Поддался инстинктам.

И даже сейчас, когда Настя жалобно смотрит на меня и ищет ответа, что все будет как прежде, я не могу сопротивляться. Мне хочется обнять ее, прижать к себе. Провести рукой по волосам. И впиться в ее мягкие сладкие губы.

Но я не должен. Уверен, что для Марии Эдуардовны это будет шоком. И она, конечно же, не одобрит это все.

Сухо попрощавшись с Настей и выйдя из дома, наталкиваюсь на Маргариту.

— Ну, что, Рустамчик, трахнул уже эту самозванку? — усмехается она.

Пропускаю это мимо ушей и иду к машине.

— Думаешь так прибрать к рукам Мишины акции? — кричит она мне в спину. — Интересно, что бы сказал Миша, узнав, что ты трахаешь его дочку?

Она говорит это слишком громко. Могут услышать. Поэтому я разворачиваюсь и быстро подхожу к ней. Хватаю ее за руку и тяну подальше от дома.

— Что? Не нравится правда, Рустамчик? — усмехается она. — Сходи на могилку Миши и спроси родительского благословения.

— Сука, — рычу я. — Заткнись. Иначе я тебя заткну. Чего ты добиваешься?

— Правды, Рустам. Всего лишь правды.

Я останавливаюсь. Теперь мы уже на приличном расстоянии от дома.

— Правды? — говорю, глядя ей в глаза. — А правда, Маргарита, в том, что Анастасия станет одним из акционеров компании. Хочешь ты этого или нет.

— Еще надо проверить, — шипит она, — настоящая ли она дочь Михаила!

— Это не обсуждается! Есть воля Михаила. И она не обсуждается! Поняла?! А если будешь и дальше хуйню нести, я найду способ заткнуть тебя! Поняла?!

— Да все я поняла, Рустамчик, — она наигранно улыбается. — И Артур все понял.

Я хмурюсь, услышав это имя.

— А ты думал все такие идиоты и ничего не понимают? Как Марии Эдуардовне-то объяснять будешь? Что трахаешь ее внучку. Просто трахаешь. Как обычно, да, Рустам? Просто трах. Ничего не значащий.

Я уже давно отпустил ее и сейчас просто стою и выслушиваю весь это бред, который она несет.

— Ну, ладно, Рустамчик, пойду я. Что толку с тобой разговаривать? Ты ведь всегда делаешь только то, что хочется тебе. Да? Пока.

Она обходит меня и идет к своей машине. Но останавливается через пару шагов, и произносит, качая головой:

— Бедный Миша…

Сука. Я злюсь на нее. На себя. И на Настю. Я ведь и правда не хотел трахать ее. Хотел сдержать данное обещание. Но она… Она сама! Такая же как все! Чего она ждет от меня?

Да, и что я могу дать Насте? Мы ведь только трахаемся. Да, меня тянет к ней. Я хочу ее. Но и это проходит. Как и все другое. А что потом? Свадьба и дети? Ну, уж нет. Мне это точно не надо. А ей надо. Наверное. Всем бабам это надо.

Кроме Лики. Вспоминаю о своей безотказной подружке, про которую почти уже и забыл за всеми этими событиями.

Тут же набираю ее номер и говорю, что приеду через полчаса. Она, как всегда, рада меня видеть.

— О, Рустам, давно не заглядывал, — как обычно улыбается она, открыв мне.

Не говоря ни слова, захлопываю дверь ногой и разворачиваю ее к себе спиной. Надавливаю на спину и задираю тонкий халатик. Одним движением разрываю трусы и расстегиваю ремень и ширинку. Член не стоит колом и меня это напрягает. Достаю его из боксеров и начинаю рукой помогать себе.

Но то ли мысли не о том, то ли зад Лики не выглядит достаточно возбуждающим, но член очень медленно каменеет. Да что, блять, такое?!

Разворачиваю опять Лику к себе лицом и давлю на плечи, заставляя сесть передо мной на колени. Она все понимает без слов. Довольно улыбается и сразу же берет в рот. Вылизывает, скользит губами. Очень умелая. В отличие от Насти…

— Сука! — со злостью произношу это вслух и Лика испуганно смотрит на меня снизу вверх, полагая, наверное, что делает что-то не так.

Беру ее за затылок, удерживаю его и сильнее ударяюсь бедрами. Еще глубже вхожу в ее опытный рот. Лика покорно принимает член почти полностью.

Наконец, он стоит так, как и должно быть. Сам рукой толкаю голову Лики, не обращая внимания на ее всхлипы. Зажмуриваюсь и стараюсь не думать ни о чем.

Надо просто трахнуть кого-то еще. Кроме Насти. Сука! Опять! Не думать о ней. Не думать.

Вот, передо мной стоит телка на коленях и профессионально отсасывает. Мне же ахуенно? Да. Член торчит колом? Да. Что еще нужно? Почему в башке то и дело всплывает этот жалобный взгляд и вот это ее: «А я?»

Что «ты», блять?! Что «ты»?!

За своими мыслями не замечаю, как давно уже отпустил голову Лики и только ее голос приводит меня в чувство:

— Рустам, с тобой все в порядке?

Открываю глаза и опускаю взгляд вниз. Лика держит в руке опять обмякший член.

— Сука! — зло отпихиваю ее от себя и заправляю член в брюки.

Открываю дверь и выбегаю прочь. Пока еду в лифте, разбиваю зеркало. На костяшках порезы и капли крови падают на асфальт, пока иду к машине. Но боли не чувствую. Вообще ничего не чувствую. Только злость.

И тут раздается сигнал телефона.

Включаю. Сообщение от Насти.

«Рустам, я скучаю».

Три долбанных слова. Как последний круг сегодняшнего ада.

Вырубаю телефон и бросаю его на заднее сиденье.

Настя

Как только двери за Рустамом закрываются, я чувствую какое-то опустошение внутри себя. Во мне как будто что-то обрывается и падает. И, вроде, ничего страшного не произошло ведь. Я осталась у матери своего отца. У бабушки. Рустам не выставил же меня из своего дома или не оставил где-то на улице, высадив из машины.

Это все я понимаю разумом.

Но сердце чувствует иначе. Я остро ощущаю, что за всем этим стоит что-то еще. Именно поэтому он даже не посмотрел на меня перед уходом.

А ведь я помню, как он шептал мне в душе, прижимаясь всем телом, что должен видеть меня постоянно. Иначе его накрывает.

А сейчас… Он просто захлопывает дверь. Даже не говоря, когда же он заберет меня.

Меня пронимает дрожь.

— Ну что, — от мыслей отрывает голос Марии Эдуардовны, — поможете мне убрать со стола?

— Конечно, баб, — отвечает Данил и я иду следом за ними в столовую.

Мы убираем посуду в полной тишине. Чувствуется некая скованность. Кроме того, повод для встречи не располагает к веселым разговорам.

Данил смотрит на старинные настенные часы и говорит:

— Бабуль, можно? Ты же обещала. Уже почти семь.

— Хорошо, иди включай, — отвечает Мария Эдуардовна.

Данил бежит в какую-то комнату. Мы идем за ним.

Он включает телевизор. На экране мелькают футболисты.

— Ты любишь футбол? — спрашиваю его.

— Да! — отвечает он, не отрываясь от экрана телевизора. — Сегодня Кубок Чемпионов!

— А сам играешь?

— Нет, — с грустью отвечает он. — Но дядя Рустам обещал показать меня тренеру. Я очень жду этого. Дядя Рустам говорит…

Он не договаривает, потому что матч начинается и все внимание Данилы теперь приковано к телевизору.

Понимаю, что сейчас его лучше не отвлекать.

— Пойдем, Настя, в кабинет, — вдруг произносит Мария Эдуардовна. — Не будем ему мешать своими разговорами.

Встает и выходит из комнаты. Я следую ее примеру.

— Садись, — показывает она мне на диван, когда мы заходим, по всей видимости, в кабинет, а сама что-то достает из шкафа.

Потом садится рядом со мной. В руках у нее альбом с фотографиями. Она открывает его и показывает мне фотографии отца разных лет.

Внимательно вглядываюсь в лицо человека, которого я хотела увидеть все свое детство и юность.

Мария Эдуардовна рассказывает мне о нем. И немного о себе. Потом просит меня сделать то же самое. И я рассказываю ей вкратце о своей жизни, опуская некоторые подробности.

— Ты сейчас у Рустама живешь? — спрашивает она.

Киваю. Она берет мою руку и гладит ее.

— Если хочешь, можешь переехать ко мне. Дом большой. И это и твой дом, Настя. Я буду рада, если ты останешься здесь. Мне жаль, что мы встретились только сейчас. Но я надеюсь, у нас есть еще много времени, чтобы узнать друг друга. Я всегда мечтала о внучке.

— Мне надо подумать, — отвечаю уклончиво.

Уехать от Рустама? От одной этой мысли кружится голова и я чувствую приступ тошноты.

— Я отойду в туалет? — спрашиваю.

— Конечно, Настя, чувствуй себя как дома.

Вскакиваю с дивана и несусь к двери. Забежав в туалет, прижимаюсь к холодной стене.

Как дома? Я не хочу быть тут как дома. Я хочу к Рустаму.

И тут страшная мысль посещает меня, но я пытаюсь отогнать ее прочь. Нет. Он же не заставит меня переехать? Не поступит со мной так?

Но он оставил меня сегодня здесь. Оставил. Без капли сожаления.

Нет. Я не хочу так думать. Нет. Он не сделает так. Я буду умолять его. Встану на колени. Нет.

Смотрю на себя в зеркало. Взгляд побитой собаки. Умываюсь холодной водой и кое-как прихожу в себя.

Мария Эдуардовна не виновата. Ей незачем знать.

Остаток вечера мы проводим за разговорами. Данил присоединяется к нам, когда матч заканчивается.

Мы все вместе пьем чай, а потом укладываемся спать. Мне выделяют комнату наверху.

Лежа одна в чужой постели, я особенно остро ощущаю нехватку Рустама. Набираю ему сообщение. Он прочитывает его почти сразу же. Но не отвечает. Не могу заснуть и жду ответа. Но его все нет. Тогда я опять набираю ему сообщение, что хочу обнять его.

Но это сообщение зависает где-то на просторах сети. Его Рустам уже не прочитывает…

Уткнувшись в подушку, я глушу слезы обиды и незаметно засыпаю.

На следующее утро первым делом хватаю телефон. Новых сообщений нет. И мое последнее сообщение так и не прочитано…

Не знаю, что думать.

Весь день провожу в ожидании, когда за мной приедет Рустам. Отвечаю рассеянно и постоянно смотрю то в телефон, то в окно.

Наконец, когда уже темнеет, вижу в окне второго этажа, как во двор въезжает автомобиль Рустама. Мне хочется прыгать от радости и в животе как будто летают бабочки.

Бегу, перепрыгивая через ступеньки, вниз и сама открываю ему дверь. Сразу же кидаюсь на шею и целую в колючую щеку.

— Настя, — он легонько отстраняет меня, — не здесь. Давай не будем при Марии Эдуардовне.

Да, он прав. Он ведь прав. Вот почему он так сдержан со мной в этом доме.

Опять по-быстрому целую его в щеку, отпускаю и отхожу. В холл как раз выходит Мария Эдуардовна.

Они с Рустамом здороваются, что-то обсуждают. А я уже стою, с сумкой, готовая ехать домой к Рустаму.

Прощаюсь с бабушкой. Мы целуемся и она просит меня еще раз подумать над ее предложением. Киваю в ответ. И мы выходим с Рустамом из дома. Садимся в машину и выезжаем за ворота. И вот тогда я опять кидаюсь ему на шею, вынуждая его резко свернуть к обочине и затормозить.

— Анастасия! — почему-то недовольно говорит Рустам, опять обращаясь ко мне вот так. И я чувствую, как нехорошее предчувствие начинает заполнять мою душу. — Что ты делаешь? Мы так в аварию попадем! Сядь нормально!

— Рус, я соскучилась, — шепчу я и, несмотря на его слова, отстегиваю ремень и пересаживаюсь к нему на колени.

Наклоняюсь, чтобы поцеловать его, но он берет меня за талию и отстраняет от себя. Смотрит в глаза. И меня пробирает дрожь от его взгляда. Я не вижу в нем тепла. Глаза опять холодные. Неживые. Злые. Почему? Что случилось? Что я сделала не так?

— Сядь на свое место, — говорит он, четко проговаривая каждое слово.

Но я цепляюсь за шею и начинаю бедрами елозить на нем. И я чувствую, что его тело вовсе не согласно с тем, что он мне сейчас говорит. Немного приподнимаюсь и сажусь уже на явно ощутимую выпуклость в штанах Рустама. Улыбаюсь и опять пытаюсь его поцеловать. Но он отворачивается.

— Дядя Рустам, — решаю использовать еще один аргумент.

В его глазах тут же сверкает огонек, но сразу же гаснет. Он расцепляет мои руки у себя на шее и отводит их в сторону. Приподнимает меня за талию и пересаживает на пассажирское сиденье. Недоуменно смотрю на него, не в силах даже спросить: «Почему?!»

— Нам надо поговорить, Анастасия, — не глядя на меня, произносит он и заводит машину.

Всю дорогу до его дома мы едем в тишине. Тишине, которая давит и глушит сильнее, чем если бы одновременно забили в набат, включили пожарную сирену и закричали ультразвуком.

Я уже не чувствую, я знаю, что что-то плохое ждет меня там, в его доме.

— Заходи, — сухо говорит он, открывая дверь и видя мою нерешительность. — Иди в кабинет.

Там он усаживает меня в кресло. Сам садится за стол.

— Рустам, что случилось? — я не выдерживаю повисшей паузы. — Почему ты такой? Что я сделала не так?

Он не смотрит мне в глаза. Играет ручкой. То раскручивает ее корпус, то скручивает снова. И, в конце концов, делает это слишком сильно. Так, что резьба трескается. Рустам отбрасывает сломанные части ручки в сторону и, наконец, поднимает на меня свой тяжелый взгляд.

Мне не надо слов. Я вижу по его глазам. Он опять прежний. Это не мой Рустам. Не Рус. Это опять тот, кто сломал меня.

— Анастасия, — произносит он ледяным голосом и у меня мурашки от него, — через три дня ты переедешь.

— Куда? — вырывается у меня.

— Не перебивай, — он говорит это так, что я чувствую его ненависть ко мне. Но этого не может быть. Нет. Он не мог так быстро поменяться. Стать прежним. — Тебе уже нашли квартиру. Пока можешь собирать вещи. Деньги на жизнь будешь получать от моего личного помощника. И за тобой будут следить.

Замолкает и многозначительно смотрит на меня.

— Сразу предупреждаю об этом. Чтобы без глупостей. Это все. А сейчас иди в свою комнату.

Все? Все?!

— Но, — начинаю я.

— Никаких «но»! — сразу же обрывает он меня. — Иди к себе!

Я встаю с кресла, делаю шаг к двери, но потом резко разворачиваюсь и бросаюсь Рустаму в ноги.

— Нет, Рус, пожалуйста, не прогоняй меня, — цепляюсь за его коленки. — Я не хочу. Почему? Все, что межу нами было…

— Ничего не было, Анастасия, — он холодно смотрит на меня сверху вниз. — Все, что было, было ошибкой. Моей ошибкой. А я не повторяю одни и те же ошибки дважды.

— Но, Рус… — смотрю на него и чувствую, как подкатывают слезы. — Я не смогу… Нет… Не прогоняй меня…

— Сможешь, — уверенно произносит он.

— За что? В чем я виновата? — цепляюсь пальцами за ткань брюк и тяну их.

Наконец, Рустам касается меня. Проводит большим пальцем по щеке, стирая первую слезу. Накрывает ладонями мои руки и расцепляет пальцы. Убирает их со своих ног.

— Так будет лучше, Анастасия, — говорит уже мягче. — Я обещал. Твоему отцу обещал.

— Опять ты об этом глупом обещании!

— Замолчи! Не смей так говорить о своем отце! — взрывается он.

— Его не было в моей жизни! — не выдерживаю я. — И сейчас он делает мне только хуже! Зачем ты дал ему это обещание?! Зачем, Рус?!

— Я не знал… — вдруг произносит он, как мне кажется, с горечью, но тут же исправляется и его голос становится опять жестким. — Все! Я не хочу это обсуждать.

Слезы уже двумя тонкими ручейками бегут по моим щекам. Я даже не вытираю их.

Рустам берет мое лицо в свои руки. И их тепло сразу же согревает меня. Мне как будто дали силу. И надежду. Но всего лишь на мгновение.

— Настя, — говорит он и смотрит мне в глаза, — ты хорошая. Очень хорошая. И встретишь еще хорошего парня. Такие как ты должны выйти замуж. По большой любви. За хорошего парня.

— Но я…

— Помолчи, — все также мягко говорит он. — Так будет лучше. Поверь мне. У меня больше опыта. Совсем немного и ты станешь одной из самых завидных невест Москвы. Выйдешь замуж. родишь детей. И забудешь меня как страшный сон.

Пытаюсь мотать головой из стороны в сторону, но Рустам не дает мне этого сделать, удерживая своими руками.

— Да, Настя. Я — то, что ты должна забыть. Я помогу тебе. Как друг отца. Но на этом все. А сейчас иди в свою комнату и начни собирать вещи.