Глава 9

Ольга Мне не было так хорошо уже… даже и не вспомню, когда в последний раз мне было вот так – легко и непринужденно. Даже несмотря на то, что я даже имени мужчины, сидящего напротив, не знаю. Да мне уже и не нужно это. Мне просто… Эйфорично. Еда прекрасна, дорогие напитки выше всяких похвал. Мне просто хорошо сейчас. И в голове слегка шумит. И что-то в теле происходит странное, щекотное. – Мне изменил муж. Представляешь? В моем доме. Он просто взял и втоптал все, на что я молилась годы. В грязь за одну секунду, – зачем я рассказываю все это незнакомому мужику? Чего жду? Сочувствия? От такого же, как Мишка, искателя приключений? Чего я хочу? – Ну и дурак твой муж. Ты знаешь, мужья очень часто дураки, – он смотрит на меня прищурившись. Рассматривает неприкрыто, от чего по телу бегут колючие мурашки. – И ты? – А чем я отличаюсь от других? – Тогда объясни мне, чего вам дуракам не хватает? – ухмыляюсь, пытаясь хоть как-то отвлечься от гипнотического воздействия на меня этого странного Мистера икс. – Перчинки, молодого тела, остроты? Я не понимаю. Любовь, забота становятся неинтересны? – Знаешь, я своей жене с работой изменял, – его улыбка сейчас горькая и кривая. – Карьеру строил, лез к вершинам, что-то копошился. И просмотрел очень важную вещь. А потом оказалось, что я жизнь профукал. Променял на работу. Все потерял. – Короче, первые пятьдесят лет в жизни мальчика самые сложные, – хихикнула я глупо. – Вы начинаете ловить кайф на стороне. И у каждого он свой. Только больно от чего-то тем, кто вас любит. – А ты его любишь? Я молчу. Потому что не знаю. Что сказать. Потому что я сама уже не знаю, что чувствую. И этот незнакомец мне сейчас ближе и понятнее мужа, с которым я прожила двадцать лет. – Он ведь сейчас точно не один. И опять оскверняет мой диван. Я это знаю, чувствую. И знаешь что… Спасибо за ужин. Я поеду домой. Посмотрю в наглую рожу мужа. И закончу свои страдания. Плевать на месть. Я просто должна убедиться. – Это не очень хорошая идея, Ольга. Ну увидишь ты изменщиков на диване твоем? Что тебе это даст, кроме лишней боли? Ты и так знаешь, что он неверен. Или думаешь тебе станет легче, если ты выволочешь из своего дома за косы дешевую девку? Не станет. Поверь, я воробей стреляный. А потерять ты можешь больше я ведь прав? – Да пошел ты, воробей, – прошипела я. Он абсолютно прав, а я дура. Но не признавать же этот прискорбный факт перед маньяком, который гнет из себя человека-паука. Тоже мне, таинственный наглец. – Что ты пристал ко мне вообще? Я вскакиваю со стула, наверняка сейчас похожа на ведьму. Господи, ну что ты сидишь? Останови меня. Просто не дай наделать глупостей. Он сидит подперев щеку пальцами. Правильно. Кто я такая? Мои глупости его совсем не касаются. Еще и подумает, что я ненормальная, да и полевать. – Сядь, – оооо. А он, оказывается, умеет быть властным. Голос его спокойный. И я физически хочу ему подчиниться, не могу противиться. Но врожденное упрямство спасает. – А то что? – Оль, ну будь благоразумной. За руль тебе нельзя. Такси в это время хрен поймаешь. Бомбила… Нарваться можно на какого нибудь придурка пострашнее твоего мужа. – Пешком пойду, – рявкнула я. – Ладно. Поедем вместе. Если идиотизм предотвратить не получается. Нужно его возглавить. В нашем случае, возжопить. Только чур, не рыдать потом у меня на плече, и не говорить, что я тебя не остановил. – Не дождешься. Я слезинки не пророню по предателю. И тебе тоже за руль нельзя, так-то, – хмыкнула я. Странный мужик, если не сказать больше. Странный, но притягательный, интригующий. Действует на меня как удав на кролика. Никогда со мной не случалось подобного. – Ты очень невнимательная. Я же говорил, что вожу из рук вон плохо, – он снова щурится. Смотрит на меня, как на неведому зверушку, с насмешкой и жалостью, как мне кажется. Ненавижу обычно такой взгляд. Но от его глаз мне от чего-то не хочется спрятаться. – Ну вот. Ты еще и шофер так себе, – я скалюсь. – И я никогда не рыдаю ни на чьих плечах. Особенно на плечах не пойми кого. – Зато у не пойми кого есть водитель, – о, черт, ухмылка у нег как у Фауста, или кто из высшей нечисти еще по земле там бродил? Воланд? Он точно искуситель. И я уже жалею, что выдумала дурацкую авантюру. И что вообще пошла ужинать с чертовым инкогнито. Но не признавать же, что дурацкий Мистер Икс был изначально прав? А я изначально идиотка. – А еще… Мы подъезжаем к моему семейному гнезду спустя час. Я совсем не хочу видеть ничего. Я сейчас ненавижу чертов дом. И сидящего рядом, спокойного как удав, мерзавца, я тоже ненавижу. Почему он не удержал меня от глупости? Может потому, что ему плевать? Или самому интересно? Или просто решил так изощренно поиздеваться. Или… Миллион или. Черт, он ведь даже адреса моего не спросил. – Еще не поздно передумать, – прошептал Икс. – Я уже тебе говорила, что мне плевать на твое мнение? – словно черт меня за язык дергает. Или шипучка, выпитая мной в ресторане. Или и то и другое. Но… Я дергаю на себя ручку дверцы. Выбираюсь из шикарного черного авто представительского класса. Интересно, кто же он все таки? На таких машинах ездят только очень непростые люди. На таких машинах, с молчаливым водителем и адресом, который я ему не называла. – Ну, иногда самые умные женщины становятся дурами. – Это ты меня дурой назвал? – господи, ну зачем я его дразню. Мистер Икс раздувает ноздри, но внешне совершенно спокоен. – И не ходи за мной. Сама… – Наделаешь идиотских глупостей. О которых потом будешь жалеть? Даже не сомневаюсь. Мишкина машина стоит во дворе. Он точно не один дома. Так торопился, что не загнал в гараж любимую тачку. Я едва передвигаю ноги. И странным образом твердые шаги чертова Мистера Икс за моей спиной придают мне уверенности. В моей кухне горит сет, и в холле. Первый этаж. Можно заглянуть в окна. Можно. Но надо ли. Сопящий за моей спиной конвоир прав был во всем. Я и так все знаю. Я знаю. Они на моем диване. Гибкое тело любовницы Мишки я рассматриваю в деталях. Стою, открыв рот и смотрю, как длинные ноги обхватывают бедра моего мужа. Мне стыдно и ужасно гадко. А прелюбодеи не замечают ничего вокруг. Дожила, подсматриваю в окна. В мои окна, которые я самолично намыла неделю назад в выходной. Как знала, что пригодится. Рассматривать крах своей жизни лучше через прозрачное стекло. Не розовое хоть и слава богу. Вздрагиваю, услышав тихий звук камеры телефона. Он меня выводит из транса. Отвлекает от созерцания сплетенных тел. И очень хочется сбежать. И… – Ты извращуга еще? – шиплю я, тихо. Черт, если Мишка сейчас узнает, что я не дура слепая, то все мои старания могут пойти крахом. Он отзовет доверенность. И я не смогу его уничтожить. Срываюсь с места, бегу со своего двора. Бегу как воришка. Мистер икс останавливает меня уже за воротами. Хватает за плечи. Разворачивает лицом к себе. Слезы обжигают щеки, кажется до волдырей. Злые слезы. Он был прав. Лучше бы я не видела как мой муж сгорает от страсти в чужих объятиях. И мне хочется помыться металлической теркой для сковородок. И… – А говорила, что не будешь рыдать на моем мускулистом плече, дуреха, – тихий шепот мужской мне кажется громоподобным. И сердце ломится в ребра, до боли и треска. Оглушает. – А поехали к тебе, – хриплю я, прямо в лицо незнакомца, который уже прижимает меня к себе, не позволяет раствориться в боли. Михаил– Миша, ты меня не хочешь? – дует губку Милана. Ольга меня убьет за этот чертов халат, который наглая девка натянула на голое тело. И бокалы Ольгины любимые на столе, свалены варварски на бок. Все ажется сейчас мне омерзительно оскверненным. Даже мне. Она точно узнает, что тряпку надевала чужая баба. Милка меня сейчас раздражает. Смотрит своими зелеными глазищами, как мне кажется, с насмешкой. Хотя, это просто моя паранойя. Я не смог, мать ее, сделать с ней то, зачем притащил сегодня в мой семейный дом. Такого со мной еще не случалось. Нужно сходить ко врачу что ли, витаминов попить. – Просто устал, – сталкиваю со своих колен обиженную кошечку. Черт, халат придется выкинуть. Моя жена сразу поймет, что его кто-то носил. Нюх у нее как у овчарки. Ольге что-нибудь совру. – Просто ты нервничаешь из-за своей мымры старой. Миш, вот скажи, что ты ее боишься? Она же ничто без тебя. Ну дашь ей там на бедность немножко. Купишь квартирку где-нибудь на отшибе жизни. Пусть доживает, сериалы смотрит бесконечные мыльные да какао пьет. Сына пусть воспитывает вашего. Парень совсем от рук отбился. Кстати, что там у нотариуса то вы подписывали? У нее же нет в бизнесе доли? Только нам еще проблем не хватало после вашего развода. Миш… Ольга ненавидит сопливые сериалы. Смотрит только детективы и триллеры. Она умна, чем разительно отличается от обнаглевшей Милки, расчетлива и делает все и всегда с холодным умом. Все и всегда. Ольга робот. И если сейчас сделать неправильный шаг, то на обочине могу оказаться я. Милки в моих планах на будущее нет совсем. У меня семья, должность, целая жизнь. У меня сын, с которым я налажу отношения, просто нужно время. Родители возрастные. Они не переживут нервов и головняков. Отец вон совсем сдал. А Миланка… Ну да, она как глоток воды в пустыне. Но даже она сегодня не смогла меня завести. Ольга бы меня погладила по плечу, сказала бы “Миш, ну бывает. Не расстраивайся” и я бы сейчас просто свалился на кровать и заснул. А не сидел, как оплёванный, под жалостливым взглядом молоденькой сучки. – Тебе не кажется, что мои дела, деловые и семейные, не твоего ума дела, – я почти рычу. Чертовка сейчас раздражает меня безмерно. До дурноты и головокружения. От нее море проблем. Маковский даже меня осудил. Чертов алкаш меня осудил за то, что я просто хочу почувствовать себя не старым козлом ректором, а мужиком. – И еще, прекрати обзывать Ольгу. – А то что, Миша? Между прочим, твои дела меня касаются. А так же касаются нашего малыша, которого я под сердцем ношу. И твоя жена не получит то, что полагается ему по праву того, что он твой ребенок. И я не обязана жалеть чужую тетку, которая никак не отпустит моего мужчину. Или ты вдруг ее пожалел? Миша, очнись, – звенит голосом Милка. Мечет зеленые молнии своим глазами кошачьими. Дура. Чертова идиотка. Но красивая до невозможности. Тяжелое возбуждение все таки начинает подниматься в моем теле, каким то смазанным желанием. – И если ты не можешь сказать своей слепой дуре про нас, то я… – Тише. Тише. – шепчу я. Притягиваю к себе напряженную Миланку. Она аж дрожит от ярости, или от моих прикосновений. Чертов халат, скользит под моими пальцами ледяным шелком. – Ты не сможешь без меня, – тягучим воском льется голос моей молодой любовницы. Да, не смогу. Как без допинга. Сердце работает в груди на полную. Длинные ноги обвивают мои бедра. Черт, я снова проваливаюсь в ад. Он огненно горячий и разрушительный. Он… – Ну что опять? – недовольно стонет Милка. – Миша… Ну блин. Да что с тобой сегодня? – Там кто-то есть снаружи, – боже, у меня паника. И теперь сердце колотится где-то в горле. И совсем не от яркого желания обладать молодым телом. – У тебя уже мания преследования. Миша, неужели ты думаешь, что если бы твоя жена явилась, она бы уже не воткнула тебе в зад вилку серебряную? Не останавливайся. Я сгораю от желания. Она, наверное, права. Права. Но… Мне точно показалось… Точно… Хотя вилка не в Ольгином стиле. – Ты меня сегодня измучил. Это вредно для здоровья, если женщина неудовлетворена. Миша, может таблеточки какие тебе купить? Ну там… Возбуждающие. Или… Милка идет к окну, покачивая крутыми бедрами. Отдергивает легкую занавеску. Черт, я и вправду параною. Там никого нет за прозрачным стеклом. Во дворе пусто. Но я уже не хочу ничего, кроме как отправить Милку домой, уничтожить следы ее присутствия и свалиться в кровать один. Нет, сначала я позвоню жене. Я не привык, что ее нет дома. – Знаешь что, вызови мне такси, – кривится Милана. Зла она неимоверно. Глаза ее сейчас почти черные. Зрачок заполонил собой радужку. – Чего мучиться то? Если ты сегодня не в состоянии расслабиться, то… – Мил, послушай. Я вправду весь на нервах. И ты виновата в том, что я не в состоянии ни о чем думать, кроме того, как все сделать правильно. Метешь языком как помелом. Мне уже доброхоты советы добрые раздают. И жалеют они, мать твою, не меня. Так что иногда думай своей хорошенькой башкой, что ты творишь. – Я? Я пока еще ничего не сотворила, дорогой. Пока. И если ты не в состоянии сообщить окружающим о нашей любви, то я вполне… – Только попробуй, – шиплю я. Халат на ее груди трещит, когда вцепляюсь пальцами в ткань. В глазах девки мелькает страх. – Я тебя уничтожу. Ты поняла меня? Только попробуй что-то сделать без моего на то позволения. – Миша, ты… Ты что? – о да, страх в ее голосе меня возбуждает. Страх и подчинение мгновенное. С Ольгой такое бы не проканало. – Собирай вещи, мечтай о том, как нам будет шикарно на Мальдивах. Занимайся приятными вещами, Мила. Но в мои дела не лезь. Никогда. Поняла меня? Я все решу. Без твоих и чьих либо еще подсказок, потому что я мужик. И советы свои засунь туда же, куда язык. Еще раз услышу что ты бежишь впереди паровоза, разговор будет другим. – Ого. Вот сейчас ты меня заводишь. Просто тигр, – тает в зеленых глаза лед, топится от пламени свечи, отражающемся в ведьминых омутах. Душно, аж в голове мутится. Выброс ярости дает ощущение эйфории. И легкие прикосновения острого языка к моей шее сводят с ума. Сводят. Чертова девка. Она вызывает привыкание. Она наглая и напористая. И это очень будоражит. Но хоть сейчас она поняла, кто тут хозяин. – Я буду послушной кошечкой, господин ректор. – Не отвлекайся, Мила, – стону я. – Ты сам все решишь. Конечно сам, мой господин. И… Миша, я тебя люблю.