Глава 8

Ольга Я чувствую себя странно. Чужой мужчина покупает мне юбку. И чертовы дорогущие туфли с отломанным каблуком мне совсем не жаль. Но очень жаль времени, как оказалось, просто потерянного мной с любимым мужем. Я и не думала, что можно так быстро разлюбить, разрушить то, что холила и пестовала двадцать лет. А этот странный мужик, которого я вижу второй раз в жизни, проявляет заботу ко мне. Такую, которой я давно не получала от мужа. Мишка бы сейчас разворчался, сказал бы, что я не умею беречь вещи, что нужно смотреть под ноги, что я неорганизованная. Поэтому постоянно попадаю впросак. И еще куча всяких “Что”. Я бы снова молчала, сцепив зубы, чтобы не раздувать скандал. Мы бы не пошли в магазин. Просто бы поехали домой. И целый вечер Мишка бы дул губы, и в доме бы висело недовольное молчание. И… Я больше не хочу этого счастья, хотя совсем недавно считала, что в семье люди должны с пониманием относиться к небольшим разногласиям. Что маленькие ссоры укрепляют отношения. Дура я, дура. Носила розовые очки до самого “сракулетия”. А они, оказывается еще и очень больно бьются внутрь. До кровавых слез. – Я заплачу сама, – говорю твердо, глядя прямо в глаза чертова нахала. Они у него красивые, видно даже через стекла дорогих очков, которые он на нос нацепил, и стал выглядеть взрослее. Он мой ровесник, только сейчас это понимаю. Морщинки в уголках глаз, носогубные складки чуть более глубокие, свойственные именно возрасту и виски чуть серебрятся, хотя нынче и не такого эффекта добиваются умелые барберы. – Я уже понял, что ты сильная и независимая. Даже таким иногда нужно просто побыть слабой маленькой и беспомощной. Поверь, это важно. Я тебя понимаю. Но, уж извини, поздно. Я вернул часть долга за испорченную машину юбкой и парой туфель, или туфлей, я плохо учился в школе. – Туфель. Вы еще и двоечник, – хмыкаю я. Если честно, мне чертовски приятны его жесты. Мне ужасно, просто до боли ясно становится, что этот чужой мужик за полчаса сделал то, что Мишке не удавалось уже лет пять, точно. Он смог сделать так, что я почувствовала себя не ломовой лошадью, а слабой женщиной. – Во первых, эти вещи стоят гораздо дороже, нанесенного мне ущерба. А во вторых, давно мы на ты? – Ну, во-первых, моральный ущерб никто не отменял, – улыбается тот, чьего имения я не удосужилась посмотреть на визитке. Которую вроде выкинула. Скорее всего выкинула. – А во вторых… В ресторан, в который я собрался, в рваной юбке и туфлях со сломанными каблуками не пустят. Они дорожат репутацией. – Слушайте, я… Мне, конечно, очень приятно, что вы вот такой вот порядочный, но… – Я знаю, платить ты будешь за себя сама. Это просто ужин, ни к чему не обязывающий. И сразу договоримся, на берегу, я закатываю губу и ни на что не рассчитываю. Я правильно озвучил ваши мысли, Ольга Петровна Жарова? – Ты… Вы… Откуда? Вы маньяк? Я так и знала, – шиплю я. И эта вот улыбка на лице чертова маньяка меня сейчас страшно злит, потому что она открытая и настоящая. А это плохо. – Так не честно, вообще-то. – Не честно что? – приподнимает он бровь? – Вы знаете кто я, но я совершенно не представляю, кто вы, – выдыхаю я, вдруг ощутив, как злоба моя улетучивается. Остается звенящая, воздушная заинтересованность. – Все честно. Я давал визитку. На ней были мое имя, регалии и прочие интересности. – Я ее выкинула, – скалюсь я. Словно черт меня дергает. Или… Мне нравится его дразнить. Это вообще нормально в моем положении и возрасте? Да и в принципе ситуация странная. Я замужняя баба, позволяю покупать чужому незнакомцу мне одежду и обувь, и в ресторан я с ним пойду, потому что я чертовски заинтригована. Наверное так и попадаются на крючок мошенников и других преступников стареющие нимфы. Которым есть что терять, но от чего-то совсем не жалко. – Зря. Я парень полезный. Но… Тем интереснее будет, – ухмылка на его лице кошачья. – Ольга слушай. Давай просто оторвемся. – А ничего, что я замужем? Не боишься, что мой муж нас найдет и устроит тебе головомойку? – мне даже интересно уже, что дальше? Что будет дальше? Аж кровь в ушах шумит, и ноги слабнут. Я никогда в жизни не позволяла себе даже меньшего безумия. – Знаешь, я профи. И в твоих глазах я еще в первую нашу встречу увидел, что твой муж фуфло. Скорее всего он тебе изменил. Прямо на твоих простынях любимых. И ты жаждешь крови, но еще его любишь. И тебе больно. – На диване, вообще-то. А еще что ты увидел? – Что я тебя разведу, – ухмылка на лице моего нового знакомого кажется мне сейчас хищной. – И еще, я не боюсь мужиков умственных инвалидов, у которых мозг находится не там, где положено. – Кто ты? Разводила? Ты мошенник, преступник, рекетир? Кто? – Ну вот, видишь. Я стал тебе интересен, – хмыкает проклятый мистер Икс. О, нет, мне не просто интересно. Я, кажется, схожу с ума. – Поехали в ресторан. – И как же мне тебя называть? – А как хочешь. Я уже настолько привык к проклятиям, что они от меня отскакивают. Так что, Оля? – Мы едем в ресторан, – говорю я завороженно. Ну а чего ожидать от возрастной тетки, ни разу в своей жизни не совершавшей безумств? Хоть один раз в жизни я хочу побыть ветреной и глупой. Терять то все равно уже нечего. – Только нужно позвонить мужу. – Сначала поедим. А то я тебя проглочу, – хмыкнул Мистер Икс, подав мне руку. И я пошла за ним, очевидно совсем потеряв голову. – Румпельштильцхен, – глупо шепчу я. – Что? О, нет, я совсем обыкновенный человек. И не умею ткать золото из шерсти, или прясть. Просто давай немного побезумствуем. Я хочу впасть в безумие. И это абсолютное безумие. Я всегда правильная, у меня все и всегда размерено. Это ведь не я иду не пойми за кем, как коза на поводке? Да нет, это именно я. Нет, мне не страшно. Мне кажется, я никогда еще не чувствовала себя вот так уверенно. Ресторан шикарный. Очень дорогой. Простым смертным вход в него закрыт. Но моему Мистеру Икс швейцар кланяется в пояс. Он тут частый гость, это видно по каждому движению, по тому, как обслуга суетится возле этого странного мужчины. – Расслабься, тут вкусно, – тихо шепчет обычный человек. Смешно. У меня мурашки толпой несутся по телу. Хотя я обычно холодна и безэмоциональна. Мишка говорит, что я Снежная королева. Но сейчас я чувствую себя скорее снежной бабой. – Ты любишь расстегаи? Под уху они тут восхитительны. – Я хочу пить, – проталкиваю, сквозь сжавшиеся пересохшие связки. Его шепот кажется мне гипнотическим. И надо бы бежать, но… Все мои проблемы растворяются в его дурацком шепоте. И Мишка с его шалавой мне сейчас абсолютно по-барабану. И то, что я, скорее всего, вляпалась в какую-то невероятно точно расставленную паутину, как глупый мотылек. – Я тебя понял, Оля… Виталий (Тасик)– У тебя обалденная мама, – Сашка суетливо поставила перед Виталием тарелку, исходящую обалденным ароматом. С тех пор как они вернулись домой, она пребывала в приподнятом настроении. Первая работа и такая интересная. Целый проект настоящего кафе очень известной сети. Виталик взял ложку, проглотил огненные щи, почти не чувствуя вкуса. Да, у него обалденная мама. А вот отец… Он для него был примером, героем. Он его и сейчас любит. Виталий не знал, как ему поступить правильно. Разрывался между родителями. Да. Отец поступил как подлец, да он заслуживает того, что его ждет. Но… – Представляешь. Я еще придумала интересную фишку. Заведение же будет в стилистике прошлого. Значит окна можно будет задрапировать органзой. Знаешь воздушной такой. Полупрозрачной. Она должна быть небесного цвета, чтобы когда солнце через нее проходило, казалось, что сидишь на небе. А еще… – Я то тебя познакомил с мамой, – улыбнулся Виталий, глядя на раскрасневшуюся Сашку. Красивая она, невероятная. Немного странная, не от мира сего. Но настоящая и бесхитростная. Он о ней и не знал почти ничего. Познакомился, когда пришел договариваться о найме этой квартиры, и Сашка тоже пришла… Странно все вышло. Как-то спонтанно. Соседями они не стали, сразу поняли, что им хорошо вместе. Настолько, что не разлучиться ни на минуту. Но теперь он уже не представлял без нее своей жизни. Единственное… Он о ней ничего почти так и не узнал, кроме того, что машину она водит, как заправский гонщик. Хорошую машину, не дешевую. И деньги… Она никогда и ничего не просила. Нет, ей и надо не много, что странно очень. Виталик и работать пошел, чтобы бросить к ее ногам целый мир. А она… Совсем не от этого мира. – А ты даже никогда не рассказывала про своих родителей. Саш, мы же с тобой вместе. – Нечего рассказывать, – тут же закрылась Саша. Словно в раковину спряталась. Улыбку с ее лица словно ластиком стерло. – У меня только отец. И я с ним практически не общаюсь. Не общалась до недавнего времени. Не важно. Виталь, давай не сейчас. Просто давай кино посмотрим, я сделаю попкорн. Я… – Прости, я не хотел тебя расстроить. Я… – Занавески из органзы любила моя мама. Она их сама шила. Знаешь, колдовала над ними неделями, а потом сама развешивала. И всегда небесные они были. Словно из воздуха. А отец… – Саш. Не нужно. Если не хочешь, не рассказывай. – Не хочу. Но… Он не подлец. Не в том смысле. Мой отец не изменял никогда, не был абьюзером. Его просто не было, понимаешь? Он карьеру строил. Строил, строил… Мне пятнадцать было… Знаешь когда люди становятся подлецами? Когда начинают видеть только себя. У каждого свой предел прочности и свой стимул. В общем… – Ты с ним совсем не общаешься? – Вот пришлось на днях, – улыбнулась Сашка. Обняла Виталика за плечи, потерлась носом об его щеку. – Забей. Все будет хорошо. Мой папа не козел. Он великий и ужасный Гудвин. Он может почти все. Особенно решать проблемы. Так что? Пойдем фильм смотреть? И ты не доел щи. Пока не увижу дно тарелки, фиг тебе, а не попкорн. – Хорошо, мамуля, – улыбнулся Виталий. Да, Сашка права. Права, что подлость не бывает глупой ошибкой. Можно закрыть глаза, но простить… Простить невероятно трудно. – Иди, включай, что там опять, ужасы твои? – Ну не мелодрамы же смотреть, твои любимые, – хихикнула птичка по имени Саша. – Слушай. Мы с тобой так скоро превратимся в старичков, держащихся за ручки. – Я согласен на такое счастье. Виталий проводил взглядом Сашу. Достал телефон. Набрал номер отца. Сам не понял зачем. Может, чтобы убедиться, что все правильно? Или что все еще можно как-то вернуть в начало. Чтобы его родители остались вместе, как он привык. Как и должно было быть. – Да. Сын, ты немного не вовремя. Что-то срочное? – Нет, просто хотел… Черт, я хотел спросить, где ты? Я хотел спросить, как мама? Она с тобой. Я хотел… – Я думал ты звонишь извиниться, что на отца руку поднял, – хмыкнул Михаил. Но вообще, ты молодец. За мать вступился. Мужик. – Отец, просто… Все же еще можно изменить. И вообще… Мама тебя любит. И она… Она же не знает еще, – черт, как тяжело врать. Виталий сглотнул липкую слюну. “Миш, ну где тут у вас бокалы? Твоя старуха…” Противный далекий голос врезался в ухо Виталия бритвенными осколками. Черт… – Где мама? – выдавил он, сквозь огненный ком, скрутившийся в горле ядовитой змеей. – С Татьяной отрывается где-то. Виталь, давай встретимся. Поговорим. Я все объясню. Ты мужик. Должен понять. И… Я тебе обещаю, я решу проблему в ближайшее время. У нас с твоей мамой скоро юбилей. Не делай глупостей. Ты же не хочешь, чтобы мама страдала. И еще… – Не надо, пап. Я уже и так все услышал. Ты просто… Что ты мне объяснишь? Что? Она опять в маминой кухне? Эта девка грязь. Мерзость. И ты притащил ее в дом. – Я не могу сейчас бросить Милану. Будь мужиком, в конце концов, сын. Я не могу. Потому что она беременна. И мне нужно время, чтобы разобраться с этой маленькой оплошностью. А если ты матери скажешь, ты представляешь, что с ней будет? Что будет с нами? Я люблю Ольгу. Ты поймешь меня, когда в моем возрасте будешь. Мы все не безгрешные и совершаем ошибки. Бабушка твоя нашла врача. Я с тобой откровенен. Так помоги и ты мне. Просто молчи. – Не пойму, – прохрипел Виталий. – Маму от грязи огражу. Ничего не скажу ей. Не ради тебя. А потому что она не заслуживает этой помойки. Но не пойму. Ты подонок. И говорить нам больше не о чем. Мало я тебе врезал. Ты совсем обезумел. Только вот время все по местам расставит. И бабушку ты впутал в свои скотства… Черт, отец… – Так ты сам к старикам пошел. так что не нужно. Деда с бабкой ты впутал. Любой поступок тянет последствия за собой. Виталий откинул мобильник, как гремучую змею. Все правильно. Мама все делает правильно. И он ей поможет во всем. Во всем… – Виталь, ну ты идешь? – Сашка влетела в кухню с блюдом в руках, пихнула его в микроволновку и посмотрела на своего парня. Прищурилась. Молча подошла, обняла, прижала к себе. – Мамы дома нет, а она там. Опять. Она… – Ничего, милый. У твоей мамы все будет отлично. Поверь. У нее сильный ангел хранитель. Они ведь тоже бывают разные.