Глава 10

Ольга Мне надоело быть правильной. До жути, до оскомины. Я ужасно устала от этой роли длиной в двадцать лет. Папа всегда говорил, что наши старания вознаграждаются сторицей. Эх, папа. Моих никто не оценил. И ты не всегда был прав, как это не мерзко признавать. – У тебя красивый дом, – говорю я равнодушно рассматривая безликий дорогой дизайнерский “чердак”. Лофт это называется, кажется. Стиль тех, кто редко бывает в своем жилище. Высоченные потолки, огромное пространство. Бездушно и как-то неотвратимо. Мистер Икс умеет жить на широкую ногу. Элитное жилье. Да кто же он, черт его подери. – Ты не умеешь врать совсем, – кривит губ человек без имени. – Чудо, что твой благоверный не раскусил твои коварные планы. Хочешь что-нибудь? Сок, вода, что-то покрепче? – Хочу, – я хриплю, загибаясь от яростного желания совершить огромную глупость. – Покрепче. – Тогда кофе, – его ухмылка становится совершенной. Эталонной улыбкой демона искусителя. Или ангела хранителя. Я еще не поняла того, что чувствую вот прямо сейчас. Опустошенность и яростное желание отомстить Мишке. Ослепляющее желание доказать не пойми кому, что я глупая… нет, сильная. – Ты не понял, – выдыхаю, облизывая в момент пересохшие губы. Да уж, я не творю сегодня. Вытворяю. Ужасную глупость. Сумасшедшую. Путаюсь пальцами в застежках блузы. Моей любимой, кстати. Она приносит мне счастье, когда я ее надеваю. – Нет. Ольга, это ты не поняла. Я не пользуюсь расстроенными женщинами. – А тебе и не надо. Я хочу тобой воспользоваться, – боже. Боже. В голове моей опилки, да-да-да. Мутится в голове. И дышать нечем. Вот сейчас надо остановиться. Похоже я нарвалась на порядочного маньяка. Смешно, что я с трудом сдерживаю истеричное хихиканье. Он ведь подумает обо мне черте что. А и плевать. Ты же не просто так меня сюда привез? Ну признайся. Ты же маньяк. – Ты ведь даже имени моего не знаешь? – щурится, руки сложил на груди. Он смеется глазами, и видимо смеется надо мной дурой такой. – Тем лучше, – боже, нужно просто сбежать. Это ужасно просто. Но я наоборот загоняю себя еще глубже в безумие. Делаю шаг к замершему чужому мужику пахнущему зверем. Он напряжен. Я вижу каждый мускул на его груди, сквозь тонкую ткань рубахи. И сердце мое стучит уже не в груди, а где-то в горле и внизу живота одновременно. – Никаких обязательств. – Просто месть придурку мужу? Незавидную роль ты мне отвела. Ты заставляешь меня поступиться всеми моими принципами. Его шепот кажется ирреальным, отдается эхом в дурацких стенах выложенных чертовым кирпичом. Черт, он еще и принципиальный. И что мне так везет на ненормальных мужиков? Может потому что я сама… – Я старая для тебя, да? Не возбуждаю? – Ты глупая. Ольга, не делай то, о чем потом будешь жалеть. – А кто сказал, что буду? – Черт, я все таки мужик. Оль… Прекрати. – Не прекращу. Плевать. На все плевать. Руки действуют отдельно от разума. Трещит тонкая рубашечная ткань. Пуговицы весело скачут по каменному полу. Месть не холодная. Она горячая. Огненная Похожая на вихрь в эпицентре лесного пожара. Выжигающая. Испепеляющая. Я пала и вознеслась. И так несколько раз. И времени нет, оно исчезло. Боже, я ведь его совсем не знаю. Зато теперь я знаю, что мой муж во всем ничтожество. Во всем… И это осознание меня оживляет, наверняка, чтобы снова потом с грохотом треснуть об землю, когда я свалюсь с ошеломительных небес. Утро проникает в огромные окна серым тусклым светом. Будит меня безжалостно чувством вины и ужаса от содеянного. Я не сразу понимаю где я. Расхристанная постель, чужая, пахнущая грехом. Высоченный потолок, в который я пытаюсь упереться взглядом, вызывает головокружение. Тело будто не мое. Отдается тонкой болью. И рядом… Я ведь чувствую чужое присутствие. Она спит, словно сытый лев. И все его принципы просто пшик. А я снова дура. Я дура, попавшаяся в ловко расставленные сети чертова авантюриста. Ловкого манипулятора, который сделал меня виноватой в том, что сам спровоцировал. Господи, ну кому я вру? Ну зачем? Мне же не легче все равно от этой лжи. И не во спасение она, а наоборот. Он спит, раскинув мускулистые ноги. Слава богу смятая простыня скрывает все, что должно быть сейчас скрыто от моих глаз. Вот теперь точно пора бежать. Отомстила блин. Кому только не понятно. Наверное себе за годы заблуждений и слепой любви к тому, кто ее недостоин. Для этого нужно было понять, что мой муж никогда не хотел доставить удовольствие мне. Только брать он привык. Сегодня я наконец поняла, что значит восторг. И это так отвратительно, но так полезно, блин. Какие глупости лезут в мою распухшую голову. Сползаю с кровати, боясь разбудить спящего моего демона. Он возится, и у меня замирает сердце. Только бы не проснулся. Не нужно. Мечусь по комнате, собирая разбросанную одежду. Чертовы трусы, которые мы с Танькой купили мне на Мальдивы. Исчезли, словно испарились. Да и черт с ними. Юбка, блуза, колготки, пиджак. Волосы, распущенные по плечам, мешают. Но сейчас не до прически. Туфли я не надеваю. Бегу босиком, не оглядываясь. От моего греха, падения и осознания. Я его больше никогда не увижу. Никогда. Но как я буду смотреть в глаза Мишки? И чем я лучше него теперь? Месть не помогает мне почувствовать себя лучше. Наоборот, я горю от стыда за свершенную мной глупость. И Мистер икс был прав. Черт, ну почему он не остановил меня? Руки трясутся, в теле гудит каждый мускул, каждый нерв. Я подъезжаю к дому Таньки в таком раздрае, что хочется выть. Таксисту отдаю не глядя деньги, и судя по его лицу слишком много. Но мне сейчас просто нужно кофе. Ведро черной горькой дряни, которую варит моя подруга. Мне нужно ее плечо, чтобы вымазать ей его слезами. И мне нужно понять до конца, что я натворила. Телефон достаю из сумочки, смотрю на дисплей. Миллион непринятых от мужа. Черт… Его девка была в моем халате. На моем муже. На моем диване. Я так увлеклась самоедством, что совсем забыла, что вчера видела в моем доме. Что лазила в свой двор, как извращенка эксбиционистка подглядывала сквозь собственноручно намытое стекло за адюльтером Мишки. Я так привыкла жрать себя за то, что я сделала неправильно. Набираю номер. – Ты где? – Мишка зол, как сто чертей. Почти на крик срывается. Имеет право. Нет. Не имеет. И моя совесть вот именно сейчас затихает. Вот именно в этот момент. – Я чуть с ума не сошел. Ты не отвечаешь. Я сто раз звонил. Танька твоя овца, отказалась тебя звать к телефону. Говори, откуда тебя забрать. – Миш, а тебе не кажется, что ты перегибаешь? Я ни разу в жизни не давала тебе повода для сомнений в том, что я взрослая девочка и вполне отдаю отчет тому, что делаю? И голос повышать на меня я не позволяла, – я завожусь. Внутри бурлит все, что я носила в себе годы. Просит выхода. Ищет. Мистер икс меня вылечил, или сломал, но я чувствую себя обновленной. Главное не заржать в голос. Я отдаю отчет. Сегодня ночью я очень хорошо отдавала совсем другое черте кому. Черт. Черт, черт, черт. – Я приеду сама. Заберу машину со стоянки и приеду. Сейчас только кофе сначала выпью. – Поторопись. У меня в десять министерство, а рубашка не глажена. И где носки? Ольга, я сто раз говорил… Сбрасываю звонок, отключаю телефон. Прости милый, батарея села.