Глава 11

Ольга – Вот козел. Ну Мишаня. Опять в ваш дом шаболду свою… Ооооо, – жадно блестит глазами Танька в ожидании интересной истории. – Неужели на твоем диване он был с этой? И как ты удержалась только? Я бы… Оторвала бы ему мандаринки и жонглировать заставила. Нет, ну надо какой муфлон? – Меня удержали. Точнее меня удержал мужик, который мне машину поцарапал. Ну, помнишь, я тебе рассказывала? Он меня удержал от одной ошибки, но позволил совершить другую. Более идиотскую. – Ооооо. Рассказывай давай? Где ты его нашла вчера. – Что рассказывать, Тань? – устало выдыхаю я. Что это он меня нашел и соблазнил. И что я поперлась домой не пойми к кому? Тело гудит от боли в мышцах и еще не отпустившего напряжения. В голове сумбур и каша. Кажется, что мозг свой я оставила там, в пентхаусе незнакомого мужика с котором провела безумную ночь. Что я его ненавижу теперь? И еще во мне бурлит злость на обнаглевшего мужа. Я была слепая ужасно. Хотела всем и всегда угодить и в конечном итоге оказалась преданной дурой. И поэтому я сунула вчера в петлю свою многоумную голову. Отомстила, блин. Я злюсь, и эта злость ищет выхода. Половину своей жизни я прятала эмоции за маской идеальной жены. И что теперь? – Что ты хочешь знать? Как я в пропасть лечу кубарем? – Как что? Как что? Ты чего? Кто он? – Кто он? – дернула плечами я, сделав глоток омерзительно-прекрасного Танькиного кофе. Никто кроме нее не может так испоганить благородную Робусту. Но вот сейчас мне нужен именно этот вкус. Горький вкус сотворенного мной идиотизма. – Тот с кем ты мстила Мишане, наращивая ему развесистые бивни. – Таня, бивни растут изо рта, вроде, – хмыкнула я растеряно. – Да хоть из зада. Хочу подробностей. Подробностей. Я бы тоже хотела подробностей. Например, кто этот проклятый мужик, подаривший мне ошеломительную ночь? Давший мне понять, что я и не жила, скорее всего, долгие годы. Или он меня разбудил, или просто так звезды сошлись. А может… Я вышла замуж совсем девчонкой. У меня был только Мишка. Я даже не знала, что бывает как-то по-другому. Что, оказывается, удовольствие может быть обоюдным, а не игрой в одни ворота. Я не знаю кто он. Ни имени его не знаю, ни фамилии. Может его вообще Мишка подослал, чтобы проще было при разводе доказать мою неверность? Господи, так я дойду скоро до всемирного заговора. – Некогда мне, Танька. Миша звонил. У него рубаха не глажена. Носки не найдены, – кофе теперь не просто горький. Он как хина. Аж челюсти сводит. Да и не кофе это, что грешить то на несчастную жижу в красивой чашечке? Это изжитые удовольствия семейной жизни так откатывают. Я давно не женщина, а что-то типа гладильного аппарата для моего мужа, ну и по совместительству смесь мультиварки с пылесосом. – Эх, отвесить бы ему кренделечков сахарных, – вздохнула Танька. – Прямо с полфунта между рог. Кстати, у него они теперь официально есть. – Сегодня я буду собирать чемодан, – я улыбаюсь. Мне вдруг становится все отчетливо ясно и совершенно не страшно. Я не боюсь больше остаться без Мишки. Хотя всего месяц назад я думала, что если его потеряю, то не смогу продолжать жить. Что я сложу в чемодан кроме трусов и носков мужа? Наверное, все прошлое свалю ворохом и присыплю прахом моих рассыпавшихся в пыль надежд. Нужно выкидывать из дома все ненужное, за порог. Всякую дрянь, включая неверного мужа и сожаления о потерянной половины жизни. Смешно. Домой я приезжаю спустя три часа. Мне хорошо. Вот правда, настроение стремится к небу. Мне легко, и плевать на Мишку, который похож на раздутый самовар с ручками и крантиком. Он кипит, я вижу как он зол по ноздрям, которые того и гляди лопнут. – Ты мне сорвала важную встречу, – боже, он мня взглядом видимо прожечь хочет. Черт, рубашка на нем мятая, на манжете крошечное пятнышко от кофе. Куда только лоск делся? Обычно он ухоженный. Начищенный как пятак медный, аж блестит. Но не сегодня. Блудная жена не облизала с утра. Точнее блудливая. Все кровь устремляется к лицу, аж жарко становится. – Ты где шлялась, Ольга? Я телефон оборвал. На кой черт тебе мобильник, если до тебя не дозвониться? – боже, как он психует. Покраснел весь. Давление наверное. Надо бы померить, дать таблетку. Так, стоп… Я вдруг осознаю, что теперь это не будет МОЕЙ проблемой. Боже. Сколько же сразу у меня исчезнет обязанностей. Аж страшно становится. Что я буду делать, когда останусь… СВОБОДНОЙ? – Ты понимаешь, что из-за твоей безалаберности я пропустил визит к министру.? – У меня кончился заряд, – я говорю спокойно. Абсолютно равнодушно. Мне кажется, что у меня закончились силы даже на нервы. – И почему же ты не поехал к министру? Чем я тебе помешала сделать свою работу? – Я был не готов, – опа, растерян? Тон сбавляет? Когда он стал таким беспомощным и жалким? Как я пропустила этот момент? – Рубашку ты не приготовила, носки. Чертова кофемашина не хотела заводиться. И в ванной… – Потекла труба, дорогой. Мне пришлось перекрыть воду, – я щурюсь. Смотрю на мужа, которого обожала до слепоты, сквозь разбитые розовые стекла и наконец вижу его настоящую личину. Он жалкий. Не могу подобрать другого слова. – И это должен был сделать ты, по праву того, что ты мужик. Что у тебя должны быть тоже обязанности в НАШЕМ доме. Ты не знаешь как пользоваться кофе машиной, не знаешь где у нас находится утюг. И поэтому не поехал к министру? У меня нет слов. Права и обязанности в семьях делят, Миша. А вот на работе… Если бы я так вела бизнес, мы бы с тобой давно загнулись от голода. Представь, у меня утром машина не завелась, потому что муж ее не проверил, ну к примеру. И все… Работа встала? Так не бывает, милый. Неглаженная рубашка тебе помешала? Ты серьезно? – Жена для того и нужна… – кривится Мишка. О, боже мой. Меня аж тошнит от рвущего грудь, истеричного смеха. – Слушай, Оль. Ты сегодня нестерпима. Что-то произошло? – Правда? Миш, я просто устала. – Шляться черте где? Оля, мы еще с тобой обсудим твое поведение. Ты жена, а не девка беспородная. Мотаешься черте где с этой своей непутевой подружкой. Вместо того… – Чтобы ублажать тебя? – еще немного и я взорвусь. Улыбаюсь так, что лопаются губы. Даже чувствую привкус крови. – Чтобы выполнять свои обязанности. – Ты прав, Миша. Прости. Сейчас я подготовлю тебе рубашку, – выдыхаю я. Резко разворачиваюсь к кофемашины, чтобы он не видел мое настоящее состояние. Я покорная жена. Но любая покорная женщина превращается в стихию очень быстро. Для этого нужен лишь крошечный толчок в спину. – Кофе какой хочешь? – Эспрессо, – я чувствую, он улыбается. Он снова “главный” по тарелочкам. – Не дуйся, Лелик. Я просто перенервничал. Любой бы на моем месте психанул. Я переживал, вдруг с тобой что случилось. Ты же моя любимая жена. Ну, Олька. Он подходит ко мне со спины, кладет руки на талию. Меня передергивает от отвращения. Я видела, что сегодня ночью он делал этими руками. Блин, господин назначил меня любимой женой. Хихикаю. А мишка думает, что я так радостно реагирую на его прикосновения. Его губы касаются моей шеи. Скользят вниз, к… – Кофе готов, – вскрикиваю я слишком резко. Слава богу машина издает противный писк, оповещая о завершении цикла. Слава богу. Еще немного, и я не сдержусь… – Мишка. Еще успеешь, может к министру? Он тебя примет, шутка ли целый ректор одного из самых наших престижных ВУЗов. Давай же. Провожаю мужа у двери. Он снова уверенный в себе и сияющий. Рубашка, запонки, парфюм. Туфли начищены, прическа волосок к волоску. Даже интересно, будет ли он таким со своей Миланой. Вру. Не интересно. – Чемодан мне собери. Завтра я уезжаю, ты помнишь? Не забудь мне положить документы и зарядники для гаджетов. И по деньгам… Оль, я должен быть уверен, что мне хватит. Реши вопрос. – Конечно, дорогой. Если не успею до твоего отъезда, кину на карту, как смогу. Я тебя люблю. Если смогу. Он уходит молча. Что ж, нужно собрать чемодан. Нужно. Осталось совсем немного. МихаилМеня ждут две недели тропического рая в компании огненной бабы. И я предвкушаю удовольствие. Но что-то меня гнетет. Какое-то чувство неприятное, тяжелое. Откуда бы? У меня все отлично и будет еще лучше. Я достиг всего в этой жизни всего, о чем любой мог бы только мечтать. У меня умная жена, шикарная любовница, должность. У меня есть все, кроме спокойствия. Может быть то, что мой сын не желает со мной общаться и отец выкидывает фортели, тянет за душу? Но это все решаемо. Я вернусь и все разрулю. Две недели достаточно, чтобы погасить любой пожар. Мужская солидарность возьмет верх над маразмом. – Мишка, блин. Я уже скучаю, – Ольга улыбается. Смотрит на меня, как всегда, с легким восхищением. Она меня любит, и я точно знаю, что у нас с ней впереди еще долгие годы вместе. Никуда она не денется. Мы семья. А все что вне семьи, ее не касается. В конце концов я обычный мужик с небольшими слабостями. Так живут миллионы семей. – Две недели. Что там можно делать в этой дыре столько времени? – Там конференция. Программа расписана уже. Оль, ну соскучишься немного по мне. Надоел ведь поди, хуже горькой редьки, – я шучу, но самому от этой шутки от чего-то совсем не весло. Морщусь. В голове моей это звучало остроумнее. – Отдохнешь. Только любовников лучше скрывай. А то вернусь, а тут… Полны шкафы скелетов. – Дурак, – морщится моя жена. Обиделась что ли? Мне кажется, или в ее глазах я вижу легкий страх. Глупости, я совсем уже сошел с ума. Ольга и измена вещи несовместимые. Она моя, других вариантов для нее не существует. – Слушай, а может мне с тобой поехать? А что? Ты будешь работать, я отдохну немного. А по вечерам… Мы сто лет нигде не были вместе. – А как же сделка века? Забыла, дуреха? – черт, что она еще там задумала? Только не хватало мне еще этих ее закидонов. Ольга упряма, если он решит что-то, ее не свернешь. Я морщусь. И она это видит. И смотрит теперь испытующе. Словно пытается меня прочесть. – Точно. Но я могу подписать документы через пять дней и приехать к тебе. Можно будет вечером по злачным провинциальным местам сделать вылазку. Как тогда, помнишь… – Оля, я еду работать. Будет просто неудобно, если ты приедешь. Маковский что подумает? Что ты меня пасешь? Не оберешься потом сплетен. Кроме того, у нас один номер на двоих. Да, такие в той дыре гостиницы. – Тогда совсем странно, что местом проведения конгресса выбрали такое место. – Бюджет такой выделили. Не дуйся, Лелик. Я вернусь и мы с тобой устроим кордебалет. Отпразднуем фарфоровую свадьбу с таким грохотом. Все обалдеют. Обещаю, – смеясь целую ее в нос. Она морщится, как всегда. Такая у нас традиция. Такая… С тех самых пор, как я ее увидел в первый раз. Подошел и чмокнул в нос на спор. Она была знайкой заучкой. В дорогущих очках с толстыми стеклами и чертовым своим вечным пучком. И тогда она казалась мне самой лучшей на свете. Черт, как давно это было. А сейчас я чувствую к Ольге нежность какую-то неправильную. Не такую, как много лет назад. – И я обещаю. Ты даже не представляешь, милый, какой грохот будет, – ухмылка у Ольги сейчас какая-то… Неприятная. Но мне уже некогда думать об этом. Мало ли что могло мне показаться. Чемодан у двери. Ольга идет за мной. На ходу подхватывает ключи от машины. Черт, да оставит она меня сегодня в покое? – Оль, что опять? – Ничего. Я решила подвезти любимого мужа в аэропорт. Не на такси же тебе ехать, при условии, что я даже машину в гараж не стала загонять. Тут не далеко тем более. Я посмотрела в твоем направлении самолеты летят только и одного аэропорта, самого ближайшего к нам. Ну, Миш, ну чего ты? Может любящая жена проводить мужа? Платочком ему помахать вослед? – Черт, Ольга, ты меня сегодня оставишь в покое? – я злюсь. Не могу сдержать ярость в голосе. Вот пристала, дура. Нос свой сует везде. – Хотела как лучше, – она меня прожигает взглядом. И в тоне ее сталь и обида. И я снова козел. Моя жена сейчас меня раздражает безмерно. – В чем проблема? Ты же ненавидишь такси. И едешь рано. Рейс только весером твой, я табло смотрела. – Проблема в том, что ты совершенно не умеешь соблюдать личные границы. За мной заедет Маковский. Мы уже договорились. Он на такси, решили поделить счет. Будет просто ужасно неудобно, если я его кину. Кстати, по деньгам… – Ой, Мишка. Деньги будут послезавтра. Я тебе на карту кину. Там проблема со снятием была, я превысила лимит в этом месяце. Короче… Еще немного и я взорвусь. На кой черт мне будут нужны деньги на карте, если я не смогу ими воспользоваться? Сука, она будто специально меня загоняет в угол. А вот если бы я приехала… – Этот вопрос мы закрыли. У меня у карты на днях срок действия истекает. Я не успел поменять. – Тогда Маковскому отправлю, скинешь мне реквизиты. Ой, подумаешь, даже в дыре есть банкоматы. Снимет твой Маковский денежку и тебе отдаст. Ты же не за границу едешь. В чем проблема? – беспечно махнула рукой Ольга. Я ослеп от ярости и бессилия. Ольга целует меня в щеку уже у самой двери. Губы у нее ледяные и сухие. И поцелуй этот протокольный, совсем не привычный. Обиделась. Точно обиделась, но виду не подает. – Там такси приехало. Что-то не вижу я Маковского. Боже, хоть бы не поперлась меня до машины провожать. С нее станется. – Он сзади всегда садится На директорское место, – хмыкаю я. – детка, я тебя люблю. Не понимаю, что ты меня пытаешься подловить на чем то? – Глупости. Я тебе верю, – кривит губы Ольга. – Кстати, позвони мне, сообщи, как долетел. И это… Я тебя тоже… – Все, мне пора Лелька. Миланка, похожая на райскую яркую птицу, ждет меня у входа в аэропорт, похожий на муравейник. Ее видно издалека. Эта женщина умеет притягивать взгляд. Иду к ней, на ходу звоню Маковскому. Мне нужны деньги в долг. Ольга все ему возместит очень быстро. Чертово такси. Меня укачало, давление поднялось, аж грудь сжало. Вернусь, нужно к врачу сходить будет. Нужно. Пора. – Черт, Миш, сам на подсосе. Жена собралась покупать мультиварку. И внуки к нам приедут на днях. – Ольга тебе на карту скинет на днях. Выручай, – ненавижу вот так говорить просяще и заискивающе. Черт, клянчу копейки как побирушка. Ну ничего. Маковскому я устрою, как вернусь, сладкую жизнь, за мое унижение. – Ладно, если быстро… А сколько надо? – наконец решается мой зам. – Пятьсот. – Сколько? Миш, ты же знаешь, какая у меня зарплата. Ну полтос могу, максимум. И то, меня Лидка убьет. Я чувствую себя отвратительно. И все предвкушение шикарного отдыха летит псу под хвост. – Давай сколько есть, – рычу я. Милка идет мне навстречу. Сбрасываю звонок… Тут же получаю СМС, что моя карта пополнена. – Господин ректор, я заждалась, – горячий шепот. Ее грудь ходит ходуном под тонкой блузой. Ее губы, покрытые алой помадой, касаются моей щеки. Они раскаленные. Они… – Миша, теперь ты только мой. Мой же? – Конечно, – на целых две недели. А что потом? – Может чемодан мой возьмешь? – капризно интересуется Милка. Ольга бы уже организовала носильщика, развила бы бурную деятельность, запаковала багаж в пленку. А тут мне придется всем этим заниматься. Раздражение, которое я давил с самого дома, снова расправляет свои колючие крылья. – Миш, что-то не так? – Все не так. Ты могла бы немного подсуетиться и сама. У нас чертовски мало времени. Я не понимаю, чего ты ждала? Уже могла бы и багаж сдать. – Так а ты мне тогда на что? – таращит глаза от удивления эта глупая барби. – Миша, я думала… В общем, ты же мужик. Ты у меня сильный. Мужчины же все решают. Ну, вот такие дела. Которые не женские. – Прости, ты права. Просто… – Просто твоя старая дура тебе испортила настроение? Оно и у тебя испортится, детка, если ты узнаешь, сколько денег у меня с собой. Но я молчу. Перехватываю чемодан у любовницы. Что она туда наложила? Кирпичей? – Просто все сложно, Мила. Моя жена… – Ничего не хочу слушать больше про эту мымру твою. Ты только мой. Мой. И когда мы вернемся… Я ее не слушаю. Чертовы чемоданы. Хреново начинается мой отпуск.