12. Звезды над крышей

Вокруг началась суета, большую часть которой Кейт пропустила, самозабвенно давясь рыданиями. Огромные крылья с шелестом обернулись вокруг неё, заключив в свой кокон и Тару. Сразу две пары рук, сильные мужские и маленькие детские, обнимали девушку, извне донёсся голос Блейза — вопросительные интонации Кейт услышала, но смысла сказанного не поняла. Несколько разноголосых реплик за пределами драконьих крыльев слились в один ком, только голос Бретта она различала отдельно от всего. Он что-то говорил полудемону, а потом полностью вернулся в полумрак кокона, к Кейт. Что-то шептал ей, перебирал волосы, скользил ладонью по спине. Не должен был — но она так нуждалась в поддержке! Тара наверняка не поняла, что произошло, но сидела под боком на удивление тихо, только громко сопела и пару раз, кажется, тоже всхлипнула.

Проревевшись, Кейт ещё немножко посидела без движения, не торопясь поднимать голову: лицо наверняка опухшее, глаза-щёлочки. Та ещё красавица. «Кто же думает о красоте после того, как ты только что…» — укорила она себя и медленно отстранилась.

— Ты в порядке? — спросил Бретт, чуть сдвигая крылья.

Она шмыгнула носом. Разве можно теперь быть в порядке — и когда-нибудь в будущем?

— А ты?

Он вдруг недоверчиво улыбнулся.

— Нормально. Меня почти не задело. — Бретт перевёл взгляд на Тару. — Прости, маленькая принцесса, я тебя немножко уронил…

— Я не принцесса, — поправила дочка с королевским достоинством. — Но ты не нарочно, на тебя те верёвки упали. Я видела, как они выросли из… — Тара вздрогнула и округлила глаза: — Мам, там паук! Он… он совсем не двигается, он…

Кейт с беззвучным стоном выдохнула — и заставила себя сесть прямо.

— Я знаю, солнышко.

Бретт дотронулся до лица девушки, убрал с глаз тонкие мешающиеся прядки. Вместе с этим утешающим жестом на неё разом хлынули все звуки и творящаяся рядом суматоха. Она неуверенно выглянула из-за подсвеченного серебряным узором крыла: у съёжившегося тела иссура толкались ловчие, кто-то отряхивал от обрывков тёмных пут слегка помятого Тарта, отмахивался от чьих-то рук Блейз.

— Да мне-то что сделается! — раздражённо бросил он, кажется, Сильфу-Топору. — Ещё раз повторяю: тварь напала первой.

Он подошёл к сидящим на земле, присел перед Кейт на корточки, с непонятным изумлением заглянул в глаза. Потёр гладкий лоб тонкими изящными пальцами.

— Ну ты сильна!.. Не знал, что «зелень» умеет такое!

Кейт опустила голову.

— У меня первый уровень: в определённых обстоятельствах… жизнь можно не только дарить, но и отнять, — бесцветно проронила она. — Я…

— Прекрати, — полудемон положил руку на предплечье девушки, легонько сжал. В его звонком по-мальчишечьи голосе звякнул металл. — Никто ни в чём тебя не винит. Слышишь? Кейт! Бретт, прошу тебя — донеси до своей женщины эту мысль. Дипломатично, пресекая все сомнения. Ещё не хватало убиваться из-за уб…хм.

— Я не его женщина, — слабо возразила Кейт.

Блейз в ответ выразительно покосился на Тару и хмыкнул.

— Иссур крайне опасный гадёныш, как в источниках и говорится, — не отставал он. — Его совесть не терзала! Тебя он отпускать не планировал!

— Кэти, ты защищалась, это не убийство беспомощного котёнка, — тихо добавил Бретт, неотрывно глядя на руку Блейза. — Он был ещё разумен, но перестал быть человеком.

Кейт склонила голову ещё ниже.

— Кейтрисс. Если бы не королевский приказ — я первый сделал это вместо тебя, — продолжал полудемон. — Или вон Бретта не стал бы останавливать. Иссур — не тот, с кем можно договориться, его последний выпад тому подтверждение. Прекрати обвинять себя бездна знает в чём! Думай о тех, кого любишь. Ты им нужна.

Он встал, следом поднялся Бретт и мягко протянул девушке руку, предлагая ухватиться. Кейт избегала смотреть ему в глаза, особенно после смутивших слов Блейза.

— Что теперь? — спросила она.

Тара бросила рассматривать большие антрацитовые крылья Бретта, прижалась к ноге матери.

— А что теперь? — не понял полудемон. — Теперь идите уже… подальше. Выясняйте отношения, устраивайте разборки, миритесь — что угодно, но приведите себя в чувство и отдохнуть не забудьте. Оба. Сегодня был тяжёлый день.

— А как быть с королём? — настаивала Кейт. — Из-за меня…

Она осеклась: Бретт обхватил её запястье и тихонько погладил чувствительную кожу пальцем.

— Вот это — не твоя забота, — оборвал Блейз и усмехнулся. — Мне не в первый раз улаживать всякие тонкости с его величеством: в конце концов, я предупреждал, что существо непредсказуемо. Идите уже, мы сами здесь всё… приберём.

Бретт спорить не лез — и уже через минуту пятачок с развороченной клеткой и мёртвым иссуром остался позади. Но, едва показался купол знакомого шатра, напомнила о себе Тара.

— А куда мы идём? — в её голоске проступили капризные нотки. — Я хочу забрать куклу! Давай сходим за ней, мам! Она там совсем одна!

Бретт даже с шага сбился, растерянно посмотрел на девочку, на Кейт.

— Пойдём к кукле, — тут же решила девушка. И добавила для бывшего жениха: — Так будет лучше, Бретт. Мы не можем всё время оставаться на вашей стоянке. Нам пора домой. Ты…

— Я тебя провожу, — быстро сказал он. — Вас. Дай мне только минуту, Кейт, я переоденусь. Тара, подождёшь меня? Я быстро, а потом вместе проведаем твою куклу.

Дочка важно кивнула. Сил спорить у Кейт не осталось. Им ведь в любом случае нужно закончить разговор. Даже хорошо: она попробует отвлечься от мыслей о Вите, тяжестью упавших на сердце. Отвлекать у Бретта одним своим присутствием получалось: всё ещё не верилось до конца, что он здесь, настоящий и такой похожий на себя-прежнего.

Бретт действительно управился за минуту. Сменил одежду на чистую, пахнущую луговой свежестью, и девушка невольно отметила, что и в простой рубахе, без кружев и вышивки, с отросшими, частично собранными в хвост волосами, с мозолистыми руками — он всё равно выглядел истинным аристократом. Тара немедленно заявила, что тоже хочет чистое платье — прямо сейчас. И какой-нибудь новый фокус — не хуже, чем показывал дядя Хар-рвик. На вопросительный взгляд Бретта Кейт пояснила:

— Я ведь считала, что применение магии здесь недопустимо. Вот и дочь почти ничему не учила, а теперь она навёрстывает упущенное. — Будет тебе чистая одежда, солнышко, — добавила она девочке. — И купание, и удобная кроватка.

На выходе из лагеря их перехватил Чеснок. Каялся и извинялся, что не углядел за шустрой девчушкой, вручил увесистый узелок.

— Я услышал, что вы с дочкой домой собрались. Так вот, еды вам немного собрал. Парень-то как из леса выпрыгнул — поесть не успел. Накормишь, девонька? Тут на всех хватит.

Кейт моргнула: совсем не думала ни о какой еде!

— Спасибо, Хартвик, — сказал Бретт и спокойно забрал у него узелок. Сделал какое-то движение пальцами — и подвесил его в воздухе на уровне своего плеча. Подхватил под руку девушку: — Пойдём.

Тара тут же заинтересовалась магической уловкой, принялась разглядывать плывущую по воздуху ношу и забросала Бретта вопросами.

— А ты меня так же научишь⁈

— Научу. Это несложно, — тепло улыбнулся он. — Кэти…

— А когда? — не отставала дочка. — Можно сегодня? Мы же ещё не рано ляжем спать, ты успеешь меня научить!

Бретт кашлянул.

— Если твоя мама разрешит, то сегодня, — выдавил он. — Кэти, я хотел у тебя спросить… Вот как раз про эту замечательную девочку…

— Спрашивай, — разрешила Кейт и вынула из его руки свой локоть.

Она ведь уже решила, что пора. Даже интересно посмотреть на его реакцию. Они успели немного отдалиться от шатров и невидимой простому глазу магической защитной преграды, окружающей лагерь. Коврум зажёг огни в домах, до дома Вита оставалось минут двадцать — она по привычке прикидывала, успеет ли до темноты. Улица, на которую они свернули, оказалась почти пуста: многим, похоже, придётся привыкать, что ночь вовсе не так опасна. А впереди — чужой неприветливый дом, наверняка остывший за эти три дня. Ладно, это наименьшая из забот.

— Мам, ты разрешишь? Можно? А я тебе помогу, буду делать всё-всё, что скажешь! Ну можно, мам?

— Если у… Бретта будет время и желание — я не возражаю, солнышко. Но он сегодня весь день был занят очень трудной работой, устал, поэтому…

— Я не настолько устал.

— Но он сам сказал, что научит фокусу!

— Это не фокусы, Тара, — терпеливо поправил Бретт. — Это магия и заклинания. Кэти, а уже известно, какой у малышки дар? Силу я в ней чувствую, но что это…

Теперь неловко кашлянула и Кейт.

— Да, сила уже проявилась, — глядя прямо в его глаза, медленно произнесла девушка. — Похоже, дочь взяла дар от обоих родителей. Отцовский — больше.

— Даже так… Вот, собственно, про родителей, — снова начал Бретт. Он то и дело подолгу задерживал взгляд на Таре. — Я тут подумал… Не уверен, но нельзя исключать… Но ты мне скажи как есть, я приму любую правду!

— В чём ты не уверен? — Кейт невольно улыбнулась.

— Я вот какое заклинание умею! — вклинилась Тара, забежав на пару шагов вперёд и развернувшись лицом к обоим родителям.

И выпустила небольшое рыжее пламя. Подумав, подула на него — и сгусток огня, танцуя на ладошке, сложился в похожую на феникса птицу.

Бретт не успел ставить ни слова.

— А ещё мы с мамой прогнали трясучника! Во-о-он там, у ограды! Я сделала другой огонёк, не такой красивый, но он всё равно…

— Тара, — со смешком прервала дочкину оживлённую болтовню девушка. — Давай мы хотя бы до дома дойдём — и ты Бретту обо всём похвастаешься? Сейчас дай мне-то хоть два слова сказать!

— На вас напал трясучник? — спросил он тут же.

— Всего один раз. Маленький. Мы справились.

— Мама, а можно я Бретту ещё одну магию покажу? Один разочек! Ты сама говорила, что уже можно, за это больше никто не отругает!

— Тара! — простонала Кейт.

— Ну пожалуйста! Я быстренько!

Девочка стряхнула огненную птичку с руки и отбежала ещё на несколько шагов вперёд.

— Так вот, — быстро встрял Бретт. — О ребёнке. Я могу быть?.. Пока ты не упомянула Шарвеля, я подумал… прикинул…

— А Шарвель-то откуда?.. — растерялась Кейт, не сразу поняв неуверенную сбивчивую речь. — Тара, не здесь! — крикнула она дочке, сообразив, что та намеревается сделать. — Бреттара!!

Строгий окрик подействовал больше на Бретта. Он встал как вкопанный. Уставился на девочку, которая, хотя и вздрогнула от окрика матери, но своё действие не остановила. За её спиной развернулись аккуратные тёмные крылья с серебристыми прожилками и почти незаметным в сумерках синеватым отливом. И глаза с вертикальным зрачком полыхнули ярким серебром.

— О-ой, мама очень-очень сильно ругается! Я только хотела показать Бретту, что у меня такие же! — протараторила Тара.

Бывший жених медленно повернул голову к Кейт.

— Можешь, — выдохнула она, выдержав его взгляд.

Одним взглядом он вывернул ей душу. Нетвёрдой походкой двинулся к крылатой проказнице, опустился перед ней на корточки. Кейт затаила дыхание. Мужчина тихо говорил что-то девочке, а та с широченной довольной улыбкой на личике вертелась перед ним, выставляла то одно, то другое крыло, потом кивнула и отбежала в сторону ещё на несколько шагов. Очертания дочки поплыли — и собрались в драконочку. Она села, поджав перед собой лапы и по-собачьи обернула их шипастым хвостом. Забавно наклонила голову с раскрытой пастью: улыбалась во все драконьи зубы. Бретт оглянулся на Кейт, поморщился — в этот момент узелок с едой покачнулся в воздухе и шлёпнул его по плечу, откатился на дорогу. Бретт погладил чешуйчатую мордочку, бархатный нос, снова что-то произнёс тихим голосом — и перед ним встала девочка.

— Правда, красивая? — звонко спросила она у отца.

— Очень, — услышала Кейт и сделала шаг к ним. — Невероятная. И Бреттара — очень красиво.

Голос его плохо слушался, но руки уверенно потянули ребёнка к себе и прижали к груди. Бретт судорожно вздохнул, повернул голову к тихо подошедшей девушке: тёмные глаза подозрительно блестели. Обниматься Таре было неинтересно и она почти сразу выпуталась из отцовских рук, выглядела немножко обескураженной. Подобрала с земли забытый свёрток:

— Бретт, а ты можешь снова его подвесить?

Он кивнул и сотворил левитирующее заклинание. Протянул ладонь девочке:

— Пойдём.

Тара, помедлив, уцепилась за его палец. Свободной рукой Бретт потёр глаза.

— Ох, Кэти… Поверить не могу!.. Давно у Тары полноценный оборот? Как он проходил?

Кейт вдруг немножко обиделась: наличие драконьей ипостаси у ребёнка Бретта, кажется, взволновало сильнее, чем факт отцовства! Она сцепила руки перед собой и ответила, глядя строго вперёд:

— Она легко сменила облик, как-то сразу, без усилий. Довольно давно. Но я всё равно едва рассудка не лишилась! Ты же не удосужился сообщить, что не совсем человек! Такие «незначительные» детали я почему-то услышала от леди Сорейн! Только я так и не поняла, почему ты скрывал!

Он длинно вздохнул, попытался подцепить и ладонь девушки, но она не далась.

— Кэти, я не специально! Бездна!.. Да, звучит по-дурацки. Когда в твоей семье дракона может позвать только мать, и то делает это крайне редко, чтобы не напоминать отцу о какой-то там мнимой ущербности… Кейт, я сам то и дело забывал, что во мне кровь дракона. Две сотни лет никто из Сорейнов не поднимался в небо. Отец, дяди, кузены, племянники — никто не оборачивался. У меня не было ни малейшего проявления за двадцать пять лет! А когда мы познакомились — как-то не пришлось к слову.

Кейт недоверчиво сжала губы, и взгляд Бретта тут же переместился на них. Дёрнулся кадык над распахнутым воротом рубахи.

— Боюсь вообразить, что ещё таилось в твоём арсенале секретов. «Не пришлось к слову»?

Бретт остановился и остановил Кейт, успел обхватить её за талию, развернул к себе:

— А если б ты знала о драконе сразу — отказалась выйти за меня?

Его глаза прожигали в ней дыру и приводили в полное и окончательное смятение. Кейт отвернулась. Тара нетерпеливо подёргала Бретта за руку, потянула дальше.

— Ругайся, я заслужил. Но это, наверное, единственное, о чём я забыл упомянуть. Я собирался потом, в… в нашу первую брачную ночь, — голос дрогнул. — Потому что мечтал поставить тебе метку. Не могу себе простить, как всё неправильно обернулось. Я так жалею, что не сделал этого сразу! Кому нужны эти традиции, если на твои поиски ушло столько времени!

— О да, леди-дракон любезно просветила меня и о какой-то вашей метке, — сказала Кейт, не глядя на Бретта. — И чем бы она помогла, эта отметина?

Витающий перед носом вопрос, самый важный, она всё никак не могла задать. Почему-то боялась ответа. Боялась ошибиться и поверить.

— С такой меткой мы всегда знаем, где находится… её носитель, — тихо объяснил Бретт. — И никакие ментальные щиты не помешали бы протянуть к тебе ниточку.

— Мам, я хочу пить! — дала о себе знать Тара.

— Мы почти пришли, потерпи минутку, — отозвалась Кейт мягко.

— Я так рад, что она есть, — ещё тише сказал Бретт. — Почему ты мне ничего не сказала⁈

— Когда⁈ Ты же закрылся и не выходил на связь! — напомнила девушка, и то злосчастное утро свадьбы резко выросло у неё перед глазами. — Опять скажешь, что не специально⁈

Ответом ей был болезненный стон, а следом раздался голосок дочки.

— Мам, а Бретт сказал, что мой дракончик красивый! И сильный! Он научит меня плеваться огнём далеко-далеко! А ещё мы почти одинаковые!

Бретт тут же присел перед девочкой, положил ладони на её плечики.

— Не почти, а совсем одинаковые, — сдавленным голосом поправил он. — Чешуйки твоего зверя такого же цвета, как у меня. И форма крыльев. И даже имена похожие. И вообще всё. Потому что я твой папа, а ты моя дочка. У меня было много-много очень плохих и грустных дней, а сегодня — очень счастливый.

Кейт и вмешаться не успела. Светло-серые детские глаза смотрели во внимательные тёмно-синие.

— А почему ты так долго не приходил? — нахмурилась Тара после небольшой паузы, которую без остатка заполнил собой громкий стук сердца Кейт. — Ты был за морем? А мы тебя ждали, ждали!..

Бретт с немым вопросом обернулся к девушке, и она поспешила вмешаться.

— Папа был очень занят и приплыл сразу, как только смог. — И, пока бойкая дочь не забросала их обоих неудобными вопросами, толкнула створку ворот: — Пойдём скорее в дом. Бр… Папа очень устал, ему нужно поесть и отдохнуть. Раз ты обещала помогать — поможешь мне накрыть на стол?

Кейт надеялась, что её голос звучал спокойно.

— А почему ты мне не сказал? Ты меня не узнал? — не отставала Тара.

Бретт поднял её на руки, устроил поудобнее. Чуть помедлил, осматриваясь: окраина городка, небольшой, но добротный дом на отшибе, крепкий забор кругом.

— Не узнал, прости, маленькое чудо, — покаялся он и выразительно посмотрел на Кейт. — Ты очень выросла, Тара.

Девчушку ответ, судя по всему, устроил. На какое-то время. Кейт первой шагнула за ворота, оглядела тихий сумеречный двор. Напряжение не отпускало, накатывало пласт за пластом: один испарялся, но на его место тут же вставал второй. А Бретт с драгоценной ношей на руках нагнал девушку на дорожке, осветил улыбкой и шепнул в запылавшее ухо:

— Поесть и отдохнуть — звучит потрясающе. Кэти, я безумно по тебе скучал. Не было дня, чтобы…

Она не знала, что думать: улавливала отголоски самых разных его эмоций, и все казались искренними. И Тара так просто прижималась головкой к его плечу… Кейт взлетела по ступенькам, повозилась с дверью, открыла и снова развернулась к Бретту.

— Я ведь не поверила, — через макушку дочки выплеснула она наболевшее прямо в его красивое лицо. — Ни единому её слову не поверила, когда она сидела передо мной, вся такая надменная и сочувствующая! «Кейтрисс, мой сын трус, поэтому я взяла на себя труд…» Не верила, когда кидала тебе письма и звала по связи. А потом пошла в храм — и там узнала, что лорд Сорейн отменил брачную церемонию за неделю до предполагаемой свадьбы!

От старой горечи защипало глаза и судорогой свело горло. Она резко развернулась и первой шагнула в темноту узкого коридора, зажгла светильник. Бретт вошёл следом и бережно поставил дочку на пол, чуть отстранился, чтобы впустить вплывший по воздуху узелок. Поймал его и передал Таре.

— Держи. Неси на кухню — где она у вас находится? Поможешь с тарелками и ложками? Ты же знаешь, где у вас всё лежит? А я помогу маме снять плащ.

Девочка беспрекословно унеслась выполнять поручение. Бретт шумно выдохнул — и прижал Кейт к стене прямо возле двери. И весь прижался, приклеился наглухо сам. На секунду прикрыл глаза, распахнул снова — виноватые и несчастные. Она открыла рот, чтобы потребовать… чего-нибудь.

— Я не отменял, Кэти. Я перенёс церемонию в другой храм. Прости за несостоявшийся сюрприз.

Следом за виноватым до хрипоты голосом на её губы обрушился поцелуй и разом выбил из Кейт связь с реальностью.

Бретт держал её лицо в ладонях и целовал, целовал до звёзд в глазах и дрожи в коленках, так что она схватилась за его рубашку — то ли чтобы не упасть, то ли притянуть ближе. Совсем близко Кейт видела его невозможные глаза — они захватили в плен и не отпускали, и просили, и ждали, пока его губы то мягко, то требовательно прижимались к её, заставляя раскрыться навстречу. Её окутало лёгкой щекоткой, а ещё коктейлем чувств целовавшего мужчины. Сумасшедшая радость и жажда обладания, тоска и вина — сложное сочетание, перекликающееся с её собственной, похожей тоской, жаждой и надеждой.

Кейт спохватилась, поняв, что ответила на немую просьбу, что слишком хорошо чувствует под пальцами жар его тела, едва приглушённый тонкой тканью рубахи. Царапнула короткими ногтями — и разорвала поцелуй. Не отпуская её лицо из рук, Бретт пальцем потрогал её губу и неверяще улыбнулся. Прижался лбом ко лбу девушки, глубоко вдохнул.

— Кэти… как же мне тебя не хватало…

На кухне что-то громыхнуло и зазвенело: Кейт лишь слегка повернулась на звук, прислушалась, но, судя по характеру звона и грохота, Тара перебила отнюдь не все тарелки. И на помощь не звала.

— Заче-е-ем? — выдохнула девушка прямо в эту тихую неуверенную улыбку.

— Так хотел порадовать тебя, — вздохнул Бретт, не спешивший выпускать Кейт из плена объятий. — А приятный сюрприз обернулся кошмаром.

Она начала задыхаться под тяжестью плаща, и Бретт немного отстранился, помог стянуть его с плеч, а сам торопливо продолжал:

— Я всё вспоминал твою реакцию, когда мы пришли в храм договариваться о церемонии. Не чувствовал твоей ответной радости. Она вроде и была, но… Ты кивала и со всем соглашалась, только как-то… будто не хочешь меня огорчать. В какой-то момент начал переживать, что ты сомневаешься в своём решении.

— Это было не так!

— Ты и твердила, что всё хорошо и ты всем довольна! — грустно кивнул Бретт. — А я хотел, чтобы ты была счастлива, и чтобы, несмотря на ситуацию и скромную, по нашим меркам, свадьбу, всё прошло красиво и безупречно. И поговорил с твоей подругой… как её звали?..

— С Джессмой? Но когда? И о чём?

— Точно, Джессма. Не помню, в какой из дней. Мы или гуляли всей компанией, или вовсе встретились после занятий и зашли в кафе. Но я нашёл минутку для разговора с глазу на глаз: Джессма твоя подруга, и я успел расспросить о твоих сомнениях относительно свадьбы. И об ожиданиях: вдруг ты хотела чего-то особенного, но стеснялась попросить.

— Стеснялась?.. Да мне в голову не приходило капризничать и чего-то требовать, — всё сильнее удивлялась Кейт. — Всё и так было слишком… Бретт, м-мы же обсуждали! Я бы тогда, в то время, обошлась и вовсе одной скромной церемонией, без банкета и гостей!

И увидела, как между его бровей пролегла хмурая складка.

— Вот и твоя подруга так сказала. Что тебе неуютно в том храме: слишком вычурный и помпезный, а тебе по душе неброская сдержанная красота. И… я договорился заново. Провести для нас церемонию в твоём любимом храме Пресветлой Тинары, а в ранее выбранном всё отменил. И попросил твоих подруг сохранить это в секрете до дня свадьбы. Судя по всему, они так и сделали даже после… всего, — криво усмехнулся Бретт.

Упомянутый им небольшой старый храм действительно очень нравился девушке, она бывала там не раз.

— Я встретила Джессму по дороге в то захолустье, куда отправила меня леди-дракон, — вспомнила Кейт. — Она ни единым словом… И такое искреннее негодование! Да и подругами мы, как оказалось не были. А гостиница? Ещё один… сюрприз?

Бретт с несчастным видом кивнул.

— Я нашёл вариант поинтереснее, с живописным видом на реку, и ресторанчик при той гостинице понравился мне больше, так что я одним махом переиграл всё. Не зная, что близкие мне люди тоже приготовили свой… сюрприз.

Вот так… просто? Если бывший жених и виноват — то вовсе не в том, что она напридумывала. Да и какие там были обвинения? Кейт смотрела на него, а в груди разворачивалась туго стянутая пружина, круша и ломая что-то ледяное.

— Сюрприз удался, — сказала девушка и, помедлив, всё же призналась: — Если хотя бы номер в известной мне гостинице сохранился… Флигель уже был сдан новым арендаторам, к себе домовладелец даже на короткий срок не пускал, подруг след простыл. Я металась по Костону, не зная, где остановиться!

— Кэти, я тебя не бросал. Я трое суток был не в себе, со спутанным сознанием и памятью, из которой стёрли тебя. Связь с моей стороны в тот момент тоже спала́, — покаянно вздохнул он, поймал в ладони руки девушки и поцеловал пальцы.

— Тоже… леди и лорд Сорейн постарались? — не поверила Кейт.

Бретт болезненно скривился. На кухне снова что-то звякнуло.

— Знаешь, я всегда хорошо относилась к сюрпризам. И тебе они удавались: тот дивный ужин своими руками, книги, которые я сама не могла купить, твои подарки, всегда уместные и по-настоящему радовавшие. Но это… Наверное, я больше не люблю сюрпризы. Слишком много неприятных за эти годы: твоя мать, дикая ложь с Талиром, друзья мои… И Вит.

В эту секунду вспоминать о брате было почти не больно. Девушка не отнимала рук, и пальцев снова и снова касались губы Бретта. Если причина сорванной церемонии лишь в том, что он озвучил — повода считать его мерзавцем нет, он такая же жертва чужой подлости. Хотя нет, в его случае подлость как раз не чужая, а очень даже своя, чешуйчатая.

— Прости меня. Я искал ещё одну возможность подарить тебе радость, а вышло…

Кейт плавно вынула одну руку и провела кончиками пальцев по седым прядям, заправляя их за ухо. Бретт вздрогнул, а она продолжала касаться его лица, лёгким движением задела висок, скулу, погладила напряжённую шею. Он прикрыл глаза.

— Что сделали с тобой, чтобы ты опоздал на церемонию? — через силу спросила она.

Ответить Бретт не успел: по коридору весело простучали детские шажочки.

— Я всё разложила по тарелкам! — гордо оповестила Тара.

И очень естественным движением втиснулась между родителями, обняла мать за ноги.

— Я расскажу, хотя предпочёл бы навсегда об этом забыть, — отозвался Бретт и погладил тёмненькую макушку. — Какая же хозяйственная… у нас девочка. Спасибо, солнышко! Можно идти ужинать?

Тара развернулась в его сторону и сделала строгое лицо:

— Сначала — мыть руки!

— Слушаюсь, маленькая леди!

Кейт засмеялась. Душа избавилась от изрядного пласта тяжести, не от всей, но легче после полных горечи спешных объяснений всё же стало. Бретт ответил на смех девушки полной облегчения и тепла улыбкой. Дочь проследила, чтобы все необходимые для трапезы процедуры были соблюдены и притащила обоих родителей на кухню, гордо продемонстрировала результаты своих трудов. Кейт незаметно кое-что поправила, смахнула крошки и вытерла нечаянные лужицы, а Таре достались искренняя похвала и поцелуй.

Чеснок расстарался: мясное рагу, сохранивший тепло хлеб, большие куски сладкого пирога. Бретта дочь усадила напротив Кейт, и теперь тот не столько ел, сколько не сводил с них обеих глаз.

— У меня было столько времени обо всём подумать, рассмотреть с разных ракурсов, — продолжал говорить он, и грустные интонации из негромкого голоса никуда не делись. — До того, что не всегда сюрпризом можно осчастливить, я не сразу дошёл. Увидел позже, когда познакомился с ребятами из отряда. Наши эльфы, Нидарель и Теренис… хотя в Теренис всего осьмушка этой крови, если быть точным. Они славная пара и редко ссорятся, но один раз я стал свидетелем доброй такой ссоры: Нидарель приготовил подруге сюрприз, а та их не выносит, о чём не раз ему говорила, но он решил рискнуть — и не угадал. Она обиделась, он обиделся на её реакцию, а я вдруг примерил это на нас с тобой.

Кейт отвела глаза и облизнула губы.

— Один сюрприз, должна признать, у тебя всё же получился, — еле слышно произнесла она. — Твоё появление в Ковруме вышло очень своевременным.

Тара переводила заинтересованный взгляд с одного родителя на другого, но молчала, занятая едой, зато весело болтала ногами под столом. Бретт приподнял уголки губ в улыбке, а сам продолжал прожигать Кейт взглядом — и чего-то ждал. Это осязаемое ожидание ломало истончившиеся преграды и смущало до безумия. Ей нужно взять на себя роль уверенной хозяйки, наверное, предложить… ночлег предложить? Это разумно и логично: он весь день махал оружием и швырялся магией, уничтожая лесную нечисть, и вчера тоже, и оборот ударил по нему магическим истощением. Это Кейт сегодня вряд ли сможет уснуть, а Бретт действительно устал и нуждался в хорошем отдыхе, только вот с гостевыми комнатами в доме Витсента не очень, и дом стоял пустым несколько дней, и… Кейт не знала, что будет, когда ловчие закончат в Ковруме всё, ради чего прибыли. А Бретт, со всей его жаждой объяснений, об этом молчал. Только поцеловать не растерялся — так, что она до сих пор чувствовала на себе вкус его губ.

А дочка гоняла по тарелке последний кусочек и потихоньку клевала носом.

— Надо искупать её и укладывать спать, — объявила девушка, и Бретт на этих словах как будто бы осторожно выдохнул, ушла некоторая скованность из его позы.

— Давай я тебе помогу, — неуверенно предложил он. — Правда, я никогда не укладывал маленьких детей, но надо практиковаться.

— Папа, а много у тебя ещё детей? — тут же заинтересовалась Тара.

Бретт едва не расплескал чай, который заварила Кейт: дочке это пока не доверяла.

— Только ты, — сдавленно поклялся он и посмотрел Кейт в глаза: прямо и открыто. И следом расплылся в улыбке: — Как приятно, когда тебя так называют!

Девушка вертела на языке вопрос, переставляла слова так и эдак, отложила и снова взяла в руки вилку, хотя тарелка перед ней была пуста.

— Помоги её искупать, — наконец предложила она. — А я пока уберу со стола.

— А потом?.. — тихо спросил он, снова смущая своим взглядом.

Кейт поднялась и отвернулась, делая вид, что поправляет на окне сбившуюся занавеску.

— Мам, а давай не поедем за конфетами? — вдруг вспомнила Тара. — Потом купим. Я лучше останусь с папой, можно?

И зевнула. Взрослые переглянулись. У Бретта стало такое растроганное лицо, что Кейт едва не протянула ему платок. Какие конфеты?.. Ах, да, их с Тарой несостоявшееся бегство в Шиар, — вспомнила девушка.

— Конечно, можно, — первым ответил Бретт.

И протянул руку, снова погладил дочку по косичкам, со смесью восторга и неверия, что легко читались на его лице.

Кейт, маскируя собственный царящий в душе раздрай вежливой деловитостью, провела бывшего жениха по первому этажу дома, показала комнаты и ванную, объяснила, как набирать воду, принесла банные принадлежности. Тара ходила за обоими хвостиком, в обнимку с куклой, к которой так спешила, доверительно продемонстрировала своё игрушечное сокровище отцу и даже дала подержать. Несмотря ни на что, девочка подолгу рассматривала его, серьёзно и пристально, но вопросы, способные поставить взрослых в неловкое положение, у неё кончились. Временно, но Кейт радовалась и этой передышке. Сама девушка никак не могла заставить себя ответить на ранее озвученный вопрос Бретта. «Оставайся» — слишком двусмысленно и неопределённо.

С купанием ребёнка он справился. Только увидев его, сидящего на низенькой скамеечке у высокого бортика, девушку посетила запоздалая мысль: а купают ли знатные лорды своих детей сами, или поручают прислуге? Этот лорд и не думал возражать, хотя явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Кейт подглядывала: аккуратные и бережные движения, сосредоточенное лицо, мягкий тихий голос, немного магии с водой. Под горящим дочкиным взглядом и заливистым смехом Бретт закручивал маленькие водовороты на поверхности, строил из капель причудливые сооружения — и обещал научить такому же обращению с водной стихией. Кейт подавила вздох и вернулась к немытым тарелкам, потянулась к магии. Когда Бретт с Тарой на руках, завёрнутой в большое полотенце, появился в дверях кухни, девушка почти закончила наводить порядок.

— Что дальше? Как она засыпает: нужна сказка или колыбельная? Или Тара уже достаточно взрослая и нужно только в кроватку положить и уйти?

Кейт улыбнулась, взмахом руки закрыла дверцу шкафчика и подошла.

— Я сама её уложу. После всего, что произошло, Тара вряд ли уснёт сама. Спасибо тебе. У тебя неплохо получается…

Девушка потянулась за дочкой, руки соприкоснулись с руками Бретта. Он нехотя передал притихшего ребёнка, ухитрился нечаянно и вскользь коснуться пальцев Кейт.

— Маленькие дети — немного страшно, — признался он, и, противореча себе, дотянулся поцелуем до лобика Тары. — Особенно девочки. Кэти, ты позволишь мне остаться?

Она прикусила губу, перехватила сползающую дочку.

— Я не могу оставить тебя одну со всем этим.

И он не полусонную девочку имел в виду. Короткая фраза растеклась по телу тёплой волной.

— Оставайся, — самым непринуждённым тоном ответила Кейт и выпрямила спину настолько ровно, насколько позволила ноша на руках. — Здесь не так много места, но располагайся, где тебе будет удобнее. Я уложу Тару и приду.

— Папа, а показать мне, как ты заставляешь летать в воздухе? — встрепенулась дочка.

— Уже поздно, солнышко. Тебе пора спать, и папа устал, и…

— Я тебя обязательно научу, Бреттара. Завтра. Специально ради этого пораньше разберусь с вашей лесной проблемой, — очень уверенно пообещал он и посмотрел в глаза Кейт.

Тара, несмотря на то, что насыщенный событиями день утомил её, угомонилась не быстро. Расспрашивала об отце, просила одну и ту же сказку несколько раз, волновалась, что проснётся и не застанет папу «дома». Она так и произносила. Кейт гладила её в темноте, слегка разбавленной скудным светом масляной лампы, и прислушивалась к звукам за дверью. Кажется, Бретт тоже поплескался в ванной, а потом стало тихо. Дочь и не увидит его с утра, если только не вскочит совсем рано.

Едва Тара задышала ровно и глубоко, Кейт, ругая себя, что по-детски тянет время, тоже привела себя в порядок. Вымыла и магией высушила волосы, расчесала до золотистого сияния, сменила платье. Хотела надеть простенькое домашнее, но, поколебавшись, всё же вынула другое, из хорошей светлой ткани, с украшенным тонкой вышивкой лифом. Из зеркала на неё смотрела растерянная и бледная молодая женщина с россыпью потускневших веснушек на носу. Так не пойдёт. Она хотела узнать о том дне всё-всё, и о многих последующих, и спросить, что за настойчивость заставила его аж к сыщику обратиться. И ещё… Как он теперь относится к ней после того, что она сделала каких-то два или три часа назад? Тара про дядю Витсента за весь вечер ни слова не спросила.

Кейт приложила ладони к лицу, плеснула под кожу каплю магии. Просто чтобы разогнать кровь, убрать нездоровую бледность, добавить блеска глазам. Осуждать за содеянное с иссуром… с Витом Бретт явно не собирался, но Кейт не хотела бы и жалости.

Бретту оказалось удобно на ступеньках крылечка. Девушка не слышала, как он выходил, заглянула во все помещения, недоумевая, потом заметила открытый замок на входной двери. Поза несостоявшегося мужа казалась расслабленной, волосы завивались влажными кольцами: она вспомнила, что, высыхая, пряди немного распрямлялись и обрамляли лицо мягкими волнами. У Тары бывает так же. В ночном мраке тёмные глаза Бретта подсвечивались серебристыми искрами — и восхищением.

— Ты снилась мне именно такой.

— Почему ты здесь? — Кейт замерла возле его плеча.

— Вышел немного остыть, — тихо усмехнулся Бретт. — Вот, смотрю на звёзды, жду тебя. Тара уснула? Может, мне всё же следовало помочь?

— Ты бы стал петь колыбельные? — невольно улыбнулась девушка, пытаясь представить его богатый интонациями голос выводящим плавные звуки усыпляющих песен.

— Никогда не пробовал, но знаю парочку тех, что чешуйчатые матери поют своим драконятам. На древнем языке, с добавлением безобидных сонных чар.

— И ты молчал! — притворно возмутилась Кейт. — Сонные чары — то, что надо иной раз!

— В следующий раз спою, — спокойно пообещал Бретт и потянул её к себе. — Иди сюда, Кэти. Пожалуйста. Я не буду приставать, если тебе неприятно, но мне совсем плохо дышится, если не касаюсь тебя.

Она вспыхнула. Но непонятно как оказалась у него на коленях, в кольце его рук. Бретт с неприкрытым блаженством выдохнул, устроил подбородок на её плече. И сразу же обдало теплом согретого воздуха — это запустилось заклинание для Кейт, в которой не было ни огня, ни драконьей крови. А звёзды на небе действительно высыпали — редкая редкость в вечно туманном сером Ковруме. Прислушиваясь к себе, девушка признала, что в таком положении ей очень уютно, что одно только положение рук отодвигает все беды и горести за линию горизонта. Вот она, та причина, из-за которой Кейт не отвечала на чужие ухаживания и не слышала намёков. Высокая, синеглазая, с тёплым, чуточку неровным дыханием. И после, когда Бретт снова уедет из Шиарских земель, чтобы где-то в другом месте бороться с нечистью, несмотря ни на что, будет надеяться на его возвращение. Если он так её целовал и так искренне обрадовался дочери — может?..

— Расскажи, — попросила Кейт, трогая тыльную сторону его ладони.

Бретт вздохнул — и заговорил. Сразу о том утре, когда Кейт ещё была счастливой невестой. Говорил и то и дело поглаживал её окаменевшие плечи, проводил носом по распущенным волосам, наверняка мешавшим ему, но убрать их, перекинуть вперёд Бретт не дал. В свою очередь, Кейт не стала пересказывать ему содержание неприятной беседы с леди-драконицей, да и подзабыла уже детали, но о том, какой вышла поездка к якобы месту службы в Талире, упомянула. Услышала отчётливый скрежет зубов возле своего уха, объятие стало ощутимо крепче.

Как-то само собой вышло, что с крыльца они переместились на кухню — к такому разговору Кейт запоздало предложила чай. Нервно крутила в пальцах баночки с чайной смесью и травами, не с первого раза разожгла огонь, чтобы согреть воды, чуть не уронила кружку, выставляя её перед Бреттом. Он спрашивал, как Кейт оказалась у Шарвеля, признавался, что в своих поисках он с сыщиком до профессора добрался — а голос при этом сделался напряжённым.

— Где же мы тебя потеряли? — сам себя спрашивал Бретт и тянулся к её лицу. — Я ведь нисколько не сомневался, что девушку с такой чудесной родинкой не заметить невозможно и поиски будут короткими.

Кейт хмурилась в попытках вспомнить то своё передвижение из Туввера в Шиар.

— Я не знала… Но не пряталась, не от кого было прятаться. И о том, что сама себе перекрыла ментальную связь, даже не догадывалась. Теперь понимаю, почему иначе воспринимала окружающий мир: с помехами, как сквозь мешок.

Прошлое наконец-то сложилось в цельную картину. О сорвавшейся поездке в Герстин Бретт говорил равнодушно, о новой жизни и ловчих — мало, а у Кейт-то это в голове не укладывалось! Даже после того, как своими глазами видела его схватку с иссуром и оружие в шатре.

— Столько всего изменилось, — покачала головой девушка.

— Не всё, — поправил Бретт и поймал её в плен своего взгляда.

Им можно было заново вскипятить остывший в кружках чай — оба о нём напрочь забыли. Кейт встала, принялась переставлять кружки, чайник, тарелку с кусками нетронутого пирога — по кругу. Бретт поднялся, мягко перехватил её запястья, останавливая. Легонько пнул в сторону мешающийся стул.

— Мы стали взрослее, — заговорил Бретт и обхватил ладонями её лицо, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты избавила целый город от чудовища. Да, не спорь, именно так! Спасла сотни людей сейчас — и, возможно тысячи в будущем. Выжила в таких условиях — среди ежедневной лжи и притворства. Родила изумительную дочь — я до сих пор в себя прийти не могу и страшно жалею, что оставил без поддержки тебя и пропустил четыре года её жизни. Ты всегда была сильной, Кэти, но такая, как сейчас… — он запнулся и просто поцеловал её, коснувшись коротко и почти невесомо. — У меня служба и контракт. Наверное, не самый лёгкий характер и полная неспособность к сюрпризам. Кэти… Одно осталось прежним: я хочу быть с тобой. Ещё сильнее, чем раньше. С вами обеими. Вы мне очень нужны.

Кейт заморгала и зажмурилась, перестав выносить этот тяжёлый горящий взгляд.

— Кейт…

— Я боюсь представить, с чем тебе приходится каждый день сталкиваться. Вместо посольской службы — вот это… постоянный риск.

— Кэти, меня не так просто убить. А контракт истекает уже через два с небольшим месяца и продлевать его я не буду.

За зажмуренными веками эмоции Бретта никуда не делись: сильные, яркие. Они сплетались с её — и преобразовывались в удивительно гармоничную смесь. Она открыла глаза.

— Ты… собираешься уходить из ловчих? — не поверила девушка.

— Конечно. Я только тебя нашёл — и не хочу расставаться даже на день. Оставшийся отрезок времени постараюсь продержаться, если буду знать… Только скажи, что дашь нам шанс, — попросил он.

— Бретт…

— Пожалуйста. Я бы прямо сейчас потащил тебя в храм, чтобы ты не сомневалась, не считала все обещания пустым звуком.

— Ночь на дворе, служитель спит давно, — зачем-то возразила Кейт, едва слыша себя сквозь грохот сердца.

Оно так и норовило выскочить.

— То есть если бы не ночь…? — уцепился Бретт и с отчаянной надеждой всмотрелся в её глаза. — Кэти… Если тебе надо подумать — подумай, только не очень долго, прошу. Я не выдержу долгого ожидания, я бы не постеснялся вытащить из постели храмовника ради скорейшего скрепления брачных клятв. Подскажи мне, чего ты сама хочешь!

Она сделала вдох — взгляд Бретта тут же переместился с её губ к той вышивке на груди. Кейт положила ладони на его запястья.

— Я просто боюсь… — решилась она. — Что всё опять повторится — не так. Кто-то заявит на тебя права, вмешается, напомнит мне, как сильно я тебе не подхожу, что ты вообще дракон! Дракон, и будешь жить столетия, а я всего лишь человек! Я никогда не поднимусь с тобой в небо!

Бретт оборвал её нежным поцелуем, снова коротким, но она видела, каких усилий ему это стоило.

— Никто, — твёрдо сказал он. — Никто больше не вмешается и не полезет. Кэти, ты не просто человек, ты женщина, без которой я не представляю свою жизнь, дышать не могу! Я поделюсь с тобой долголетием — драконы умеют, мы разделим его на двоих. И моих крыльев хватит, чтобы поднять тебя так высоко, как ты сама захочешь… Мне бы только самому закрепить результат и не потерять связь с этим вредным ящером, — на его губах мелькнула и пропала улыбка. — Я устрою любую свадьбу, какую ты хочешь. Купим свой дом — деньги у меня есть.

— Слишком… — неверяще прошептала девушка и немного отстранилась. — Мне надо всё это уложить в голове. Ты так внезапно появился — тот, которого я помню — и совсем другой, — она живо вспомнила огромного зверя у разрушенного храма. — Дашь мне время? Немного, обещаю.

Бретт кивнул, вышло расстроенно. А она думала о том, что он, кажется, всерьёз намеревается бросать службу ловчим и всю эту походную жизнь. Ради них с Тарой.

— Но обратно в ночь хотя бы не погонишь? — тихо поинтересовался Бретт.

— Нет, ни в коем случае. Я уже постелила тебе там, в гостиной. Спальню Витсента трогать не хочу, — Кейт зябко повела плечами. — Твой Блейз велел явиться в лагерь на рассвете, надо отдохнуть и хоть как-то выспаться.

— Я дракон, Кэти. Могу по несколько суток обходиться без сна, хватает короткого отдыха, чтобы восполнить силы, — напомнил он со смешком. — Но я очень тронут твоей заботой.

А и правда. Выносливость свою Бретт никогда не скрывал. Он прошёл следом за девушкой в их с дочкой комнату, замер у кроватки, глядя на сладко спящего ребёнка. Несколько минут в молчании, но оно не тяготило.

— Доброй ночи, девочки мои.

Почти неощутимое прикосновение к волосам Кейт — и он вышел.

Она опустилась на разобранную постель и обхватила себя руками. Сидела так, минута за минутой, в почти полной тишине. Долгий разговор уложился в голове быстро, разложил по полочкам и ячейкам всё, в чём она сомневалась. В его обещаниях не звучало фальши. Да, они оба стали старше, со своим багажом жизни за плечами, с разбитыми иллюзиями, но Кейт не слепая. Если женщина безразлична, если её давно забыл — не станешь носиться по дорогам Лирдарии и заглядывать едва ли не в каждый дом. Кейт покосилась на ночную сорочку — и оставила её на стуле возле изголовья. Разгладила складки платья, пригладила волосы. Имеет ли смысл обманывать себя, закрывать глаза от очевидного? Девушка прошла к двери, стушевалась и вернулась обратно. Ещё постояла — и повернула к выходу. Едва сделав два шага по тёмному коридору, влетела прямиком в руки Бретта.

— Кэти…

Она не дала себе времени на дальнейшие метания, обвила руками его шею, близко-близко увидела серебряные искры в глазах.

— Я подумала, — прошептала Кейт, жалея только, что почти ничего не видит в темноте. — Немножко. Я не хочу громкую пышную свадьбу, но, если твоё предложение ещё в силе — я хочу самую простую церемонию — так быстро, как это будет возможно.

— Кэти…

— Ты мне нужен. Такой, как есть. Я тоже очень скучала по тебе.

Больше она ничего не успела добавить: сначала её обдало чистейшим счастьем, а следом нетерпеливый поцелуй смёл все самые мучительные страхи. Огненный ураган подхватил её и закружил, Кейт оказалась в соседней комнате, накрепко прижатая к горячему телу. Без рубашки. Кажется, он и в коридор выходил наполовину раздетым.

— Кэти…

Бретт разрывал поцелуй на крошечную долю секунды — чтобы выдохнуть её имя и глотнуть немного воздуха, потребность прикасаться, трогать, сжимать, улыбаясь яркому отклику, мгновенно передалась девушке, и они иногда сталкивались ладонями, тут же сплетаясь и расплетаясь пальцами. Под её ладонями горела его кожа, его дрожь передавалась ей следующим ударом сердца. Поцелуи вспыхивали на лице, шее, плечах один за одним, и впитывались без остатка. Ноги подгибались, Кейт почти висела на нём, но это было сейчас самым правильным: рядом, близко-близко. Так, как должно быть всегда. Желание немедленного обладания захлестнуло с головой, и Кейт ни за что бы не отделила своё от его, настолько крепко перемешалось. Отвечала на поцелуи, едва успевая дарить свои, выбивая из груди Бретта тихие стоны. Сама едва не вскрикнула в полный голос, когда осталась без одежды и была вновь прижата к твёрдому телу. Каждая клеточка её собственного тела обрела необыкновенную чувствительность, ни один участок её кожи не остался без внимания сходящего с ума мужчины. Дыхание смешивалось, воздуха не хватало. Быстрее, ещё быстрее, как требовала стремительно разворачивающаяся внутри пружина. Бретт прижался губами к шее девушки, накрыл собой.

— Кэти… моя…

Кейт едва слышала срывающийся шёпот. Она успела оплести его ногами, вцепилась пальцами в густые волосы на затылке. Пружина взорвалась с оглушительным рёвом, будто в уши ей хлынуло самое глубокое море.

Постель оказалась недостаточно широкой и Бретту была коротковата, но его волновала только Кейт — там, где она и должна была находиться. Чтобы видеть её, едва отдышавшись, сотворил россыпь маленьких парящих светильников, они собрались в созвездия и расползлись по потолку, и теперь сама Кейт любовалась лицом снова жениха и ловила отголоски только что пережитого удовольствия.

— В силе, — шёпотом заговорил Бретт, укладываясь рядом. Безостановочно улыбаясь, он гладил шею девушки, пробежался пальцами по позвонкам. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Как насчёт завтра? Сразу, как я вернусь из этого демонова леса?

Кейт приподнялась на локте.

— З-завтра? Ты сейчас серьёзно?

У неё же ничего нет! Ни платья, ни подходящей нарядной накидки, ни красивых туфелек. Или… это неважно?

— Конечно, серьёзно, с первой встречи с тобой было серьёзно и никуда не делось. Я хочу семью с любимой женщиной и дочерью, о которой только что узнал, но она так же прочно поселилась в моём сердце.

— Что?.. Ты никогда не говорил!

— О том, что хочу семью с тобой? — опешил Бретт.

— Н-нет, что любишь, — Кейт спустила взгляд к его шее.

— Но… Как же не говорил, я же ещё кормил тебя, — принялся вспоминать он, перебирая её волосы. — Мясо жарил, возился с особым соусом и десертом — у драконов так принято. Кормить своих избранниц. Тех, кто в сердце. Пусть я дракон ущербный, но вековые традиции, некоторые хотя бы, пытаюсь соблюдать, ну и кроме того, мне очень понравилось готовить для тебя… и то, что случилось после.

Кейт задохнулась и несколько секунд просто таращилась на подсвеченное нежностью лицо.

— То есть… Это был не просто приватный ужин в ресторане, а признание? А обыкновенными словами нельзя было?

— Кэти, но я… Нет, правда, неужели ни разу — вслух? Да быть того не может!

Они снова пустились в разговоры и воспоминания, и вот в таком положении, тесно переплетаясь и слушая биение сердца друг друга, это оказалось в разы лучше, чем сидеть напротив за столом. Бретт лишь на минутку оторвался от неё — чтобы вытащить откуда-то небольшой мешочек и показать кольца. Те, что со дня разлуки носил с собой. А потом едва не выбил из Кейт новую порцию слёз, когда из пространственного кармана достал некий кофр, встряхнул его — и девушка увидела жемчужное платье с изумительным кружевом. То самое.

— Я его видел, уже после того, как ты пропала. Но никакие приметы против нас больше не сработают, — заверил Бретт невесту. — Если хочешь, можем купить другое — вдруг мода изменилась или тебе оно разонравилось.

Кейт долго не могла ничего ответить: растеряла все слова.

Они почти не спали, и не только из-за бесконечных разговоров: Бретт задался целью за одну ночь наверстать упущенное, хотя бы малую его часть. Кейт разделяла его желание полностью, не задумываясь, как будет справляться с делами днём. В конце концов, она маг. Прикинули дату новой брачной церемонии — проводить её в местном храме девушка отказалась наотрез. Обсуждали, где будут жить Кейт с Тарой, когда отряд закончит в Ковруме с нечистью и снимется с места, и где присмотрят дом.

При мысли об общем доме у Кейт кружилась голова.

В часть этих планов бессовестно вмешался белобрысый полудемон: из-за его решения Кейт с Бреттом задержались в Ковруме дольше, чем рассчитывали, но в целом этот период жизни оказался вовсе неплох. Соседи небольшими толпами приходили к девушке с корзинками гостинцев и угощения, просили прощения за то, что не переубедили мэра, пытались расспрашивать о Витсенте, любопытно косились в сторону Бретта, если видели его рядом — но на вопросы Кейт не отвечала.

А брачными клятвами они обменялись несколько дней спустя. В строгом величественном храме далеко от оживающего Коврума — Блейз открыл портал для жениха, невесты и маленькой девочки. Таре понравилось всё: красивая мама в очаровательном платье из жемчужного шёлка, статный папа, по случаю переодевшийся в дорогой костюм, цветы, музыка, даже нудноватый, монотонно бубнящий себе под нос служитель, но особенно — лепестки, которыми девочке поручили осыпать новобрачных. Небольшой праздник всё-таки был организован — стараниями ловчих. Они сняли несколько комнат в гостинице и очень уютный зал в ресторане на нижнем этаже, и даже придирчивый Чеснок признал, что блюда достойны свадебной пирушки.

Всё прошло очень душевно, почти по-семейному, с искренними пожеланиями любви, достатка и целого выводка детишек; на последнем пожелании Кейт хваталась за сердце, а улыбка Бретта становилась неприлично мечтательной. Разве что Блейз несколько раз горестно вздохнул, что вот-вот потеряет ценного напарника.

— Как только у нас появится собственный дом, — многозначительно выгнув бровь, протянул Бретт, — мы с леди Сорейн обязательно пришлём тебе приглашение навестить нас. В нашем доме друзьям всегда будут рады.

В самом конце вечера, когда Кейт с Бреттом сбежали, чтобы побыть только вдвоём, муж принялся сам вынимать шпильки из уложенных в восхитительную причёску волос. Бережно, чуть подрагивающими пальцами, задевая скулы, щёки, очень чувствительные к малейшим прикосновениям виски. Такой невозможно красивый сейчас. И, помогая ему справиться с узлом шейного платка и мелкими пуговками нарядной рубашки, Кейт поняла, что это ровно такой день, как она мечтала.