6. Коврум и магия. Лицо иссура

Тара нетерпеливо приплясывала рядом, тянула руки к огненной, не обжигающей бумаге, требовала рассказать, что там написано, а Кейт буквально отогревалась маленьким источником тепла. Из магической службы, получившей, наконец-то получившей крик о помощи, сообщали, что в Шиарские земли уже снарядили ловчих. Не пару-тройку опытных магов, а целый отряд, потому что запрос на отлов нечисти поступил не только из Коврума. Еще и некое поселение, Загорье, жаловалось на разгул нежити, а уж куда первым делом ехать, определит главный в отряде ловчих. Возможно, разделит своих людей и пошлёт разбираться с проблемой одновременно в оба места. Ждать магов оставалось всего ничего, сутки или около того. За жизнь и безопасность магов, коих так не жаловали непримиримые коврумцы, просили не волноваться: парни крепкие, в обиду себя не дадут. И за сведения о сомнительном стряпчем благодарили.

— Нас услышали, Тара, солнышко моё, — прошептала Кейт, притягивая дочку в объятия. — Сюда приедут маги и поймают всех-всех, кто мешает людям спокойно жить и радоваться. Всё будет хорошо!

Загорье — что-то знакомое. Какое-то поселение по ту сторону Овражного леса, у озера. Кажется, его и упоминал однажды Вит, когда строил предположения, откуда может являться неугомонная нежить. Но что же те жители так долго терпели и не звали на помощь раньше? Тоже ненавидят магов?..

Тара ловко выудила из рук матери светящееся письмо, с горящими от восторга глазами изучила его, не пытаясь читать витиеватые строчки, ахнула и рассмеялась, когда магическая бумага на её ладони взвилась снопом искр.

— Мам, — позвала она улыбающуюся Кейт. — А давай подождём этих магов? Я хочу на них посмотреть! Они умеют делать такую же красивую магию, как ты?

— Они используют самую разную магию. Моя в охоте и отлове… всяких нехороших существ самая бесполезная. Для ловли нечисти нужно что-нибудь посильнее. Огонь, как у тебя, или воздух, или сила земли и камней — магия очень разная. Но тебе не позволят пойти с ловчими на поимку какого-либо существа. Это слишком опасно, а ты ещё совсем малышка.

Зря Кейт поддалась и заговорила об этом, конечно: разумеется, девочка немедленно запротестовала, что уже совсем взрослая и большая. А ещё умеет вызывать огонь и бьёт точно в цель. С этим особо не поспоришь, но Кейт всё же сумела понемногу успокоить дочь, вспомнившую и о том, что она целый дракон и поймать её не так-то легко, зато она отлично справляется с мелочью вроде клеваров и трясучника. Может, и следовало Кейт задержаться с отъездом и дождаться прибытия ловчих, самой с ними поговорить, показать, откуда на город нападает нечисть, поделиться крупицами подозрений относительно поглощающего жизненную силу существа. Но надо ли? Не зря ведь работа ловчих столь высоко ценится: они умеют выслеживать и искать и без подсказок. Пока что желание как можно скорее покинуть этот край туманов и сырости перевешивало.

Кейт накормила жаждущую подвигов дочку тёплым молоком с печеньем, добавила в голос жёстких ноток, чтобы напомнить о необходимости лечь спать, помогла малышке умыться — и слабыми чарами почистила её одежду. Бесконечно сдерживаться, быть тенью самой себя надоело до зубовного скрежета. Неужели и за каплю простейшей магии в ней станут видеть врага? Теперь, когда в Шиарскую провинцию скачет целый отряд, чтобы подарить городу нормальную жизнь? А из леса, хотелось бы верить, никто ночью не придёт только потому, что Кейтрисс Тиаль немножечко поколдовала. Ведь получалось же несколько раз без последствий!

Она уложила Тару в постель, одарила строгим взглядом, когда ребёнок заныл, что спать не хочет нисколечко, а лучше ещё картинки в книжках посмотрит, махнула рукой и вышла проведать больного. Старик спал, на столике возле кровати стоял пустой стакан с капельками на стенках: прописанную лекарем порцию лекарства принял сам. Добрый знак, значит, силы восстанавливаются не так медленно, как девушка опасалась. Она присела возле кровати, некоторое время наблюдала за спящим. Поддавшись порыву, Кейт неощутимо положила ладонь поверх одеяла на грудь Сарта и вызвала мягкий тёплый всплеск «зелёной» магии, направила в кончики пальцев. Больной тихо вздохнул во сне, сухие губы едва дрогнули в улыбке. Поделившись с Сартом силой, Кейт ещё чуть-чуть посидела, приходя в себя, подоткнула одеяло и ушла теперь на кухню, проверить, всё ли убрала и привела в порядок. Поймала себя на том, что сама никак не угомонится и не уляжется из-за нервов. Слишком много всего, такого разного, принёс этот день.

А Витсент ведь сестре так ничего о ссоре с Бертлером и не расскажет. Даже если причина не в том, на что думает Кейт, а совсем иная — Вит преспокойно оставит её терзаться догадками и, как чаще всего бывало, будет носить всё в себе, решать и улаживать сам. Надо бы опять связаться с ним завтра, предупредить, что в запросе на вызов ловчих больше нет нужды.

Переодеться Кейт оказалось не во что, хозяйничать в доме Лима Сарта совсем уж бесцеремонно она не решилась и так же магией освежила свою одежду. Умылась, осталась в нижней сорочке и вернулась в их с Тарой спаленку. Лампа всё горела возле кровати, достаточно широкой, чтобы в ней поместились взрослый с ребёнком. Дракошка, к неудовольствию матери, и не думала смотреть сны: накинув на плечи край одеяла, она сидела в мягком коконе-домике. Едва Кейт вошла и открыла рот для возмущённого оклика, Тара вскинула сверкающие серебром глаза и тихо проговорила:

— Мама, я нашла паука!

Кейт подавилась непроизнесённой фразой и не просто похолодела — заледенела. На ватных ногах шагнула к кровати: успеть к Таре, отнять, выдернуть…

— Где?..

Собственный голос показался совсем чужим.

Тара держала на коленях книгу. Ткнула пальчиком в раскрытые страницы.

— Смотри! Здесь его даже лучше нарисовали! Но это он!

Кейт судорожно вдохнула и тяжело опустилась на край постели, выхватила книгу под слабый возмущённый возглас. С пожелтевших страниц прямо ей в глаза смотрело это.

— Где ты это взяла⁈

— Возле кладовки, — бесхитростно призналась Тара. — Один ящик прямо на полу стоял. Только в этой книжке совсем мало картинок и некоторые какие-то страшные, мне не нравится. А что там написано, прочитаешь, мам? Я такие буквы ещё не знаю. Мам? Мама?..

Кейт сморгнула пелену с глаз, набежавшую при первом взгляде на рисунок. Весьма реалистичный, надо сказать. Почти всю страницу целиком занимало отдалённо напоминающее паука существо: покрытое редкими волосками тело в форме гнилой картофелины, плотно насаженная на него голова, длинные, словно сломанные лапы. То ли плод чьей-то нездоровой фантазии, то ли ночной кошмар. И всего с одной парой глаз, беспросветно-чёрных, но выделяющихся на таком же чёрном фоне. Ничего, кроме глаз, на условно круглой голове не изобразили. Содрогнувшись от отвращения, Кейт перевернула страницу и снова увидела рисунок, немного отличающийся положением картофелины-тела и лап: брюхо почти прижато к земле, а возле передней пары лап серая высохшая оболочка, опутанная толстыми тёмными канатами. При толике воображения можно увидеть распахнутый в немом крике провал рта.

— Милая, ну и сказку ты выбрала на ночь! — потрясла головой Кейт.

— Так ты мне почитаешь? — с надежной вопросил ребёнок.

Да, страницы полторы рядом с рисунками были заполнены ровными строчками, но с не слишком аккуратно выведенными буквами. Даже больше: почерк стремился к неразборчивому.

— Давай почитаем что-нибудь другое, Тара, эта сказка… если это сказка, слишком… она явно не для детей. И прошу тебя, без капризов! Достаточно на сегодня: ты еле сидишь, зеваешь, глазки сами собой закрываются, дай им отдохнуть. А эту книгу я посмотрю: если там есть хорошая сказка, то завтра, конечно, почитаю.

Этот расклад девочку устроил, хотя за тем, как мать убирала раскрытую на странице с чудовищем книгу на столик, она наблюдала с сожалением. Чтение не потребовалось: умаявшаяся за день Тара уснула, едва коснувшись головой подушки. Кейт поправила одеяло и пересела ближе к источнику света: странная старая книга так и манила, обещала ответ на загадку. Придерживая пальцем нужную страницу, девушка повертела находку в руках. Старая, в кожаном переплёте, надпись если и была когда-то, то давно стёрлась. Кейт заглянула на титульный лист, но и на нём, кроме нескольких коричневатых пятен, ничего не было. Пролистнула страницы, исписанные разным почерком: похоже, писал книгу не один человек. Ладно, к остальным записям можно вернуться потом, сейчас её крайне волновал этот паук и всё, что неизвестный составитель книги мог о нём сообщить.

«Эша́р: существо среднего рода, наиболее близкий перевод с древнего языка — голодное». На современном лирдарийском их называли иссурами. Кейт не замечала, как покусывает губу и хмурится, пока разбирала не самый понятный почерк, но разобрать его, узнать наконец хоть что-то о том, кого почувствовала её дочь, стало жизненно необходимым. Иссур поглощает, пьёт жизненную силу своих жертв, за что и носит ещё одно название — поглотитель. «Не кровь, не водичку», — вспомнила Кейт путанное объяснение дочки. Хищник, приходящий в их мир очень редко. Разумное чудовище, рождающееся обыкновенным человеческим младенцем и живущее в человеческом теле. Природа иссура такова, что его почти невозможно засечь, магическое зрение бессильно, но иногда помогает особое, тонкое чутьё, уровень дара мага для этого вовсе не важен. Ещё помогают специальные артефакты: охотники на нечисть всегда имеют такой при себе, они работают и с распознаванием некоторых других видов нечисти.

Иссур рождается человеком и он разумен. Растёт, развивается, живёт обычную жизнь ребёнка, подростка и позже — взрослого. Ходит, смеётся, ест и спит, может быть, по-своему даже привязан к своим близким, но всю его жизнь сопровождает сводящий с ума голод, который не утолить обыкновенной пищей. Поглотителю нужна энергия, хотя бы понемногу, но часто. Ежедневно.

Если разум и способность контролировать свои потребности брали верх — иссур питался жизненной силой долго и незаметно, почти не причиняя людям вреда. Да, в ту пищу существу годились лишь разумные виды: люди, например. С теми же драконами, эльфами, демонами дела обстояли сложнее: ими подпитываться поглотителю не удавалось. Пить людей оказалось проще всего и, если взять у человека несколько глотков, он почувствует некоторую слабость, сонливость, быть может, в отдельных случаях головокружение. Ничего такого, с чем нельзя жить. Он даже не заподозрит.

Кейт оторвала прикипевший к буквам взгляд и потёрла переносицу, моргнула несколько раз. Её хроническое утомление, желание почаще укладывать голову на подушку, приступы медлительности, когда так хочется бросить дела… Она и не заподозрила, винила сырую погоду и туманы да непрекращающиеся заботы о резвой шебутной дочке.

Дочка.

Активная, быстрая, бодрая. Кейт облизала губу. Тару, выходит, обитающий в Ковруме паучище достать не мог, несмотря на то, что в ней лишь половина драконьей крови.

Тара, наверное, вовсе не гостей из Овражного леса иногда рычанием отгоняла от дома; это иссур бродил под окнами, желая войти и оказаться ближе. Кейт запустила пальцы в распущенные волосы, помассировала виски. Сведений на неё свалилось много, но пока она не увидела ни строчки о том, можно ли это существо хоть как-то распознать, вычислить — и обезвредить?

Чёрное существо с пожелтевшей страницы издевательски таращилось полными тьмы и голода глазами.

Тара заворочалась в тёплом гнёздышке одеяла, захныкала что-то неразборчивое, выпростала руку: на кончиках пальцев проступили драконьи коготки. Кейт прервалась, чтобы успокоить дочку, невесомо погладила по тёмным локонам, зашептала ласково, убаюкивающе. Тёмные коготки убрались обратно, личико выровнялось, дыхание вновь стало глубоким и размеренным; девушка придвинулась ближе к источнику света, укрыла озябшие ступни краем одеяла и вернулась к записям. Разбирать сведения, записанные разным почерком, оказалось делом небыстрым, за окном вовсю царила глубокая ночь, а Кейт всё водила пальцем по страницам.

Те немногие люди, что смогли выжить после встречи с иссуром, сходились мнениями в одном: чем старше становится тварь, тем сильнее и опаснее, тем сложнее ей держать в узде свой голод и желание брать всё больше и больше. Равно или поздно иссур срывался, терял контроль, терял человеческий облик, не мог остановиться, пока не выпьет источник жизненной силы досуха. И, чем чаще убивал, тем сильнее становился. А питательнее и вкуснее всего для твари жизненная сила носителей магии. Ребёнком либо в очень молодом возрасте иссура можно было нейтрализовать: проводили ритуал запечатывания второй сущности, и человек мог жить дальше обычной жизнью, не причиняя никому вреда, не представляя опасности. Кейт прочла, что в паре случаев молодые иссуры сами признались в том, кто они, и попросили запечатать. После процедуры становились флегматичны и несколько медлительны, но зато сохраняли способность нормально мыслить. Прочие особи цеплялись за свою силу, отстаивали право оставаться такими, какими пришли в эту жизнь — но это желание всегда оборачивалось трагедией. Слишком велик голод, слишком много жертв, чтобы позволить злу жить.

Кейт вспомнила выпитых соседей, ужас на мёртвых лицах и не могла не признать: она бы тоже проголосовала за казнь, если запечатывать уже поздно. «Иссур не является полноценным магом, — прочла девушка. Он способен забирать энергию, не прикасаясь к донору, даже не находясь с ним рядом. Известны случаи их влияния на разум и память, небезосновательны подозрения, что там, где надолго селится иссур, портится климат: тварь приносит с собой туманы и дожди, но точных подтверждений тому нет, возможно, они просто не любят тепло и солнце, вот и ищут местечко потемнее и посырее. Но колдовать такие существа не могут, даже элементарные бытовые заклинания им недоступны. Если при себе нет распознающего артефакта, следует полагаться на собственную интуицию и зрение. Дети и взрослые, отмеченные второй сущностью, имеют нездоровый цвет кожи и общий болезненный облик, склонны к недомоганиям и слабости, чем весьма походят на собственные же жертвы, и, помимо постоянного голода, который на вид никак не распознать, иссуры постоянно мёрзнут и стараются одеваться тепло в любой сезон. У них всегда холодные руки. У твари, потерявшей контроль, глаза чёрные, как сама тьма, поглощающая разум. Если в глазах поселилась темнота — иссур готов к перерождению. Человеческая оболочка лопнет, обнажая то, что с рождения сидело внутри и росло, набирая силу и подчиняя. Выпитые досуха жертвы в этом случае начнут исчисляться десятками, поймать и обезвредить чудовище станет в разы тяжелее. Они лживы и изворотливы и, пожалуй, пострашнее иной нечисти».

Кейт передёрнуло, она едва не выронила книгу.

Можно ли считать совпадением, что в этой части Шиарских земель царила пасмурная погода? Но этот вопрос сейчас имел не первостепенное значение. Указанные в записях приметы слишком обыденны! Болезненный вид, ледяные руки — да половина коврумцев годилась под это описание! Кейт ведь не хватала всех знакомых за руки, тем более не делала это ежедневно. А так подозревать можно всё тех же Бертлеров: они обладают почти всеми перечисленными приметами, и мэра Синрея туда же, и Витсента, и снова добрейшего Лима Сарта! И молочника, и приятельницу тётушки Рензи, да кого угодно!

Кейт сделала глубокий вдох, медленно выдохнула через нос, велела себе не поддаваться панике. Чёрных глаз она не видела ни у кого: пока остаётся надежда, что коврумский иссур не сорвался окончательно. Но убитые есть, значит, сдерживаться уже трудно.

Девушка полистала книгу дальше, разобрала несколько строк о некромантской магии и установке защитного контура, бегло просмотрела заметки о нескольких видах нечисти и рисунки других страшилищ, захлопнула книгу. Спросить бы у Сарта, что это за экземпляр и как он оказался у него, но волновать старика крайне нежелательно. Кейт переложила книгу на столик, решительно погасила лампу и забралась под одеяло, в тепло, прижала сладко посапывающую Тару к своему боку. Совсем не до сна.

«Известны случаи влияния на разум и память». Сонной мухой чувствовала себя не одна Кейт: если посмотреть на ситуацию под новым углом, то весь городок находится под сонными чарами. Вернее, под влиянием одной неуловимой твари. Не исключено, что это объясняется всего лишь погодными условиями, но слишком много совпадений. Не полноценный маг, но магическое существо, нераспознаваемое одарёнными. Кейт чувствовала острую необходимость разобраться во всём прямо сейчас, перебрать всех подозреваемых, не делая исключений ни для кого. А ещё хотелось понять: как быстро ослабевает влияние иссура, если его нет рядом? Стала ли Кейт бодрее после того, как Бертлеры покинули город, или пока что всё такая же вялая? Вялость эта нездоровая: она давила, мешала нормально соображать, замедляла реакции. И сомнения в правильности принятого решения снова начали мучить: стоило ли завтра бежать из Коврума, или один день ничего не решает и правильнее будет дождаться ловчего отряда? Если эти поглотители настолько редко встречаются в мире и сведений о них совсем мало, то не лучше ли передать всё, что нашла, направляющимся сюда магам? Вдруг им помогут эти записи, дадут нужную подсказку, зацепку?

Или ловчие, годами успешно ведущие охоту на чудовищ, знают поболее изложенного в книге и незначительная помощь от Кейтрисс Тиаль никому не нужна?

Девушка ещё дважды за остаток ночи вставала проверить больного, с облегчением ловила его сонное дыхание, смотрела виновато: не могла окончательно отделаться от подозрений, несмотря на уверенные слова Тары. Тара умница, но ей всего четыре, а артефакта у них нет. Но не чувствовала Кейт, чтобы сейчас из неё тянули силы. Впрочем, и за минувшие годы она этого не чувствовала, к своей крайней досаде.

Она забылась неспокойным коротким сном, но проснулась вовсе не разбитой, и кошмары не мучили. Тара, вертелась под боком, сопела отнюдь не сонно — эта возня и разбудила Кейт. Отправив дочь умываться, девушка вновь заглянула к Сарту: тот открыл глаза при звуке её шагов и вымученно улыбнулся.

— Я тебе так благодарен, что не бросила. Прости старика: столько хлопот тебе доставил.

— Никаких хлопот, господин Лим. Как ваше самочувствие?

Старик горячо заверил, что гораздо лучше, ещё немножечко полежит и встанет. Кейт не была в этом так уверена, дала ещё порцию снадобья, посидела рядом: Сарт быстро задремал, не услышал, как вбежала поздороваться Тара. Она приблизилась на цыпочках, погладила лежащую поверх одеяла старческую руку и попросила поесть.

— Конечно, пойдём. Маленького дракона надо хорошо кормить, — улыбнулась Кейт.

Для Сарта принесли свежего молока, ещё тёплый, завёрнутый в тряпицу хлеб и десяток румяных пирожков: девушка нашла на крыльце возле двери корзинку. И успела окликнуть тётушку Рензи до того, как она скрылась в проходе между домами. Женщина выразила беспокойство о здоровье симпатичного ей соседа, но навещать без разрешения лекаря не решилась. Кейт рассказала, как идут дела и, раз уж соседка пришла сама, спросила, может ли та заменить их с Тарой. Не мешало бы заглянуть домой: освежиться нормально, переодеться. Решить, как быть с немедленным отъездом: хватать приготовленные вещи и снова идти договариваться о повозке, или всё-таки задержаться. Если отряд приедет сегодня, если быстро изловит иссура, то необходимость в скором отъезде отпадёт, можно будет собраться не спеша и никого не напрягать с транспортом.

— Разумеется, Кейт! Я смогу подойти сегодня и присмотреть за стариной Лимом, — заулыбалась соседка. — Но позднее, сейчас мне надо вернуться домой, а после полудня я буду свободна и с удовольствием побуду с ним.

Значит, так тому и быть, — кивнула сама себе девушка. Метаться по другим соседям, искать того, кто может прийти раньше, не имело смысла.

Один пирожок тут же умяла Тара, пока Кейт занималась завтраком и варила для больного кашу. К счастью, девочка не вспоминала о рисунках паука, иначе требований «почитать сказку» было бы не избежать. Но, наблюдая за быстрыми и немного дёргаными от волнения действиями матери, Тара заговорила о другом, и опять это прозвучало для Кейт совершенно неожиданно, выбило почву из под ног первым же вопросом, хотя сам вопрос дочка задавала не единожды. Только каждый раз как ножом по сердцу.

— А когда мы поедем к папе?

Кейт подняла глаза и встретилась с очень внимательным, умоляющим серым взглядом.

Лучше бы попросила ещё раз ту книгу с пауком. Интересно: сколько лет потребуется ещё, чтобы воспоминания о Бретте Сорейне перестали бередить душу? Кейт добавила к разбитым в миске яйцам молока, энергично взбила, бросила пару щепоток соли и поставила на огонь сковородку. Повернувшись к ожидающей ответа дочке спиной, как можно спокойнее ответила:

— Солнышко моё, я уже говорила, что папа уехал очень далеко, за глубокое море. У него важная ответственная служба в посольстве…

«И блистательная жена, одобренная снобами-Сорейнами».

— Ну и что! — запальчиво возразила Тара и соскочила со стула на пол, подбежала к матери. — А мы⁈ А я⁈ Я тоже важная!

Кейт не сдержала горький смешок. Слегка подрагивающими руками вылила смесь на разогретую сковороду.

— Конечно, важная, сокровище моё. Я тебя очень люблю. А папу… Его пока не отпускают со службы, он очень нужен в Герстине.

Тара поджала губки и глянула на мать. Пронзительно, выворачивая душу не слабее воспоминаний о нежном шёпоте Бретта. Почему-то обиды и боль предательства за минувшее время прилично померкли, а память о заразительном смехе, сильных руках, совместных вечерах и жарких ночах — осталась. Ей бы стало легче от одного разговора. Только чтобы понять, почему он тогда не пришёл в тот красивый вычурной, роскошной красотой храм. И, быть может, признаться, что кроме детей от законной жены — как же иначе! — у Бретта есть и Тара. Поговорить — и навсегда закрыть эту страницу. Попытаться, всё равно иначе никак. Кейт загнала поглубже готовые вот-вот пролиться слёзы, нацепила подобие улыбки.

— И мне нужен! — упрямо заявила дочь. — Я хочу, чтобы папа увидел моего дракончика! И меня! И твою красивую магию! Я хочу, чтобы он приехал, или давай сами поедем к нему! Мы не будем ему мешать.

Кейт дрогнувшей рукой помешала омлет, с приклеенной улыбкой повернулась к Таре.

— Конечно, не будем, радость моя. Разве может кому-то помешать такая чудесная девочка? — Девушка вздохнула и опустилась на корточки, обняла дочку за напряжённые плечики. — Тара, плыть по морю надо много дней, билет на корабль стоит дорого, у нас пока нет таких денег, но я… Я что-нибудь придумаю. А ещё лучше давай сделаем так: дождёмся твоего папу здесь, в Лирдарии.

— А он знает, где мы живём? — засомневалась Тара, но в светлых глазах засветилась надежда.

— Конечно, знает, — со всей уверенностью, на какую была способна, солгала Кейт. — Он закончит службу в посольстве и приплывёт домой. И вы, наконец, увидитесь.

«Вот дура! — тут же осадила себя Кейт. — Ну, выиграешь ты несколько лет, чтобы Тара не мучила дальнейшими расспросами. Дождёшься, когда она станет постарше, чтобы принять настоящую правду. А как она её примет?..»

— А я хочу сейчас!

— А сейчас мы будем завтракать и пойдём полечим дедушку Лима, — твёрдо напомнила Кейт. — А капризным девочкам дедушка Лим больше не станет покупать леденцы.

И поставила перед насупившейся Тарой наполненную тарелку. Ребёнок вздохнул и потянулся за ложкой. Кейт села рядом, без аппетита принялась за еду. Не время думать о бывшем женихе. Сначала иссур и их с дочкой безопасность, потом уже…

— Мам? — снова пристала Тара, пристроив ложку возле наполовину опустевшей тарелки. — А папу?..

— Что папу? — не поняла Кейт.

— Ты сказала, что любишь меня. А папу?

Девушка отложила вилку и приложила пальцы к вискам. Ну и откуда у этой малышки такие вопросы?

— Конечно, люблю, — ровно ответила она, потому что сказать иное маленькому ребёнку нельзя и всё тут.

Только ложью эти слова не являлись. Как и не могли ничего изменить. У нежного воздушного омлета появился привкус горечи, и Кейт поспешила запить его травяным отваром.

К Сарту они с дочкой вернулись вместе. Кейт принесла свежую порцию приготовленного настоя, аккуратно разбудила старика, чтобы дать лекарства. Услышала нежный перелив у входной двери, сбегала встретить лекаря: тот пришёл проверить больного. Она оставила их ненадолго, спряталась в подсобке со стороны магазинчика и снова царапнула себе ладонь, чтобы выдавить каплю крови. Витсент отозвался не сразу, но к отклику даже на расстоянии отчётливо приплеталось раздражение и недовольство.

— Ну Кейтрисс, — заворчал брат вместо приветствия. — Я ведь уже сказал, что со мной всё в порядке! Еду домой, очень неудобно ловить твой вызов в пути.

Девушка всмотрелась в нечёткую проекцию: за спиной Вита угадывался кусочек неба, какой-то кустарник, покрывшийся нежно-жёлтыми цветами. Похоже, она поймала Вита посреди дороги, трясущегося в повозке. Рук не видно, на голове глубокий капюшон.

— Ну, знаешь, после выходки Бертлера я не могу не беспокоиться, — проворчала она. — Где ты сейчас? Как твоя голова?

— К вечеру приеду в Шиар, там заночую и завтра, наконец, буду в Ковруме, — хмуро отрапортовал Витсент. — Голова уже не болит, она у меня довольно крепкая. Давай все расспросы, когда я приеду?

И сделал движение рукой, собираясь оборвать связь.

— Подожди! Что насчёт запроса на ловчих? Ты был в городской администрации? В этом…как его…? В Тертуме?

— Разумеется, я же обещал. Запрос приняли, обещали посодействовать. Как только найдут свободный от заказа отряд, направят к нам. Это вопрос нескольких дней. Ковруму помогут. А Мик… не появлялся? — запнувшись, спросил брат.

— Мне кажется, он сюда больше не вернётся, — покачала головой Кейт.

Витсент буркнул что-то неразборчивое, приглушённое складками капюшона, и первым разорвал связь. Кейт хмуро посмотрела перед собой, посидела ещё с полминутки и поплелась обратно. Не сильно-то успокоил короткий разговор. Мысли опять крутились вокруг книги и записей об иссуре: несколько часов полусна-полудрёмы подкинули новых сомнений, и от них неприятно сжималось сердце. От этих сомнений хотелось, не дожидаясь прибытия магов-ловчих, схватить дочку в охапку и бежать сломя голову подальше от Коврума, вообще с Шиарских гиблых земель.

Ей, Кейт, эта сидящая в человеческом теле тварь и впрямь изрядно задурила мозг, превратила его в студень, прошлась по памяти. Ворох тёплой одежды, ледяные руки, бледный вид — это всё можно примерить к любому из соседей, но странности с письмами!.. Кейт ведь бросила затею, не доведя её до конца. Ограничилась парой посланий, толком не вникая в причины, почему ответ на них не пришёл. А то, предпоследнее, которое она, перестав доверять рассеянному полусонному Мансу, лично отвезла на шиарскую почту? Заходила она в здание одна, дождавшись, пока Бертлер и Витсент отлучатся по своим делам. Но приехала она в Шиар именно с Микором Бертлером и Витсентом. Любой из них мог проследить за ней — и сделать так, чтобы письмо не попало по нужному адресу. Подозревать было противно, особенно брата, но… Ни Маллия, ни мэр Синрей, скорее всего, не прячут в себе иссура. Хотя бездействие Синрея всё равно странно: неужели и его настолько сильно подавляют, что он не в состоянии увидеть угрозу своему городу?

А Маллия больше похожа на жертву поглотителя: её жизненную силу регулярно пили в немалом количестве, вот и слабость, и недомогания. А то, что одну из убитых соседок нашли недалеко от дома Бертлеров — то это Микор…

Или всё-таки нет?

Не получится из Кейт сыщицы. Пока в голове невнятный кисель — точно нет. Надо как-то поскорее вытряхнуть его, вернуть ясность мышления. Перед тем, как войти в спаленку Лима Сарта, девушка потянулась к внутреннему источнику и влила себе немного жизненной силы. Тихонечко, незаметно — разве что дочка подняла голову от листа с каракулями и задорно улыбнулась.

Лекарь тоже улыбался: похвалил Кейт, похвалил пациента, не капризничающего пить зелья и оставаться в постели. Девушка обратила внимание, что старику сменили одежду: из-под одеяла выглядывала мягкая домашняя рубаха. Сам он выглядел поживее, поглядывал со стеснением и неуверенной улыбкой. Пока Кейт отлучалась, чтобы перемолвиться словечком с Витсентом, внимательный мужчина помог своему пациенту добраться до уборной, освежиться и переодеться. Что ж, это отличные новости. Может, и выздоровление не за горами.

— Но господина Лима пока нежелательно оставлять одного, денька два бы ещё понаблюдать, — посоветовал лекарь, когда Кейт провожала его к выходу.

— Мы с соседкой обязательно подежурим около него, я договорилась, — успокоила девушка.

— И никаких волнений, очень прошу вас проследить за этим.

— Непременно.

Кейт поймала себя на том, что без опаски оставила дочку в компании больного. Интересно: с Сартом Тара всегда вела себя легко и свободно, без настороженности. С Бертлерами — да… И с дядей Витом.

Так и с ума сойти недолго.

… А Микор удрал от неё, потому что боялся разоблачения?

— Ты совсем замученная, Кейт, — виновато окликнул её старик. — Ты… не сиди при мне всё время, я, правда, уже лучше себя чувствую.

— Рано вам геройствовать, господин Сарт, — с улыбкой возразила Кейт и присела на стул у постели. — Я останусь, пока не придёт тётушка Рензи, а дальше видно будет. Мы вас одного не бросим, даже не просите.

— Мы вас очень любим! — жизнерадостно вставила Тара.

Сарт рассмеялся негромким скрипучим смехом. Этим утром ему хотелось бесед, хоть самых незамысловатых и пустых, лишь бы слышать голоса и не лежать в тишине, и они болтали ни о чём, Кейт старалась не затрагивать темы, способные тронуть больное сердце тревогой.

— Мы с Тарой разобрали один из ящиков с книгами из кладовки, — решив, что в этом нет ничего волнительного, отчиталась Кейт.

— Большое тебе спасибо, милая! И что там, есть что-то ценное?

— Мам, можно я ещё пирожок возьму? — встряла девочка, отложив рисование.

Кейт, усмехнувшись, разрешила, и Тара радостно ускакала на кухню.

— Есть несколько интересных экземпляров, — продолжила девушка. Я отложила их отдельно, посмотрите, когда поправитесь. Мне кажется, что-то из отложенного можно выложить на продажу в вашем магазине, а одну книгу неплохо бы показать антиквару.

— Замечательно! — обрадовался старик. — Будет у меня дополнительный стимул быстрее встать на ноги.

Кейт замялась, не зная, стоит ли продолжать. Попробовать его расспросить или это то самое ненужное волнение?.. Покусала губу — и поднялась на ноги.

— А ещё я хотела вам показать одну книгу. Сейчас.

— Что там? — заинтересовался Сарт, когда девушка вернулась в комнату.

— Откуда она у вас? — Кейт осторожно положила вещицу на край кровати.

Больной уставился на потёртый кожаный переплёт, открыл наугад страницу, медленно пролистал. На его лице появилось задумчивое выражение.

— А я про этот сборник и забыл совсем, — с теплотой, словно встретил старого товарища, произнёс старик. — Мальчишкой несколько раз рассматривал рисунки, пытался читать. Очень уж неразборчивые записи, писали явно на ходу, разве что не в седле.

И снова разулыбался.

— Я не знаю, имеет ли она ценность. Хорошо бы магам показать, из ловчих, например. То, что здесь описано, больше по их теме. Ловчими и составлено.

Сарт задумчиво пожевал губу, открыл ещё какую-то страницу, брезгливо поморщился и поспешил захлопнуть книгу. У Кейт тоненько зазвенело в ушах. В спаленку бочком протиснулась Тара с надкушенным пирожком в руке.

— Ловчими?.. — переспросила Кейт.

— Ну да, думаю, так и есть. Книга попала к нам случайно, много, очень много лет назад, когда мой отец был подростком. У нас тут… Может, тебе рассказывали… Некрасивая страница из биографии Коврума. Эта книга — ты видела, что она не дописана? Вот, отец нашёл её среди вещей тех… магов, которые явились в Коврум, чтобы помочь… а я уж и не помню, с чем. То ли напитать истощённую землю, то ли гадость какую из леса извести. Но так себя поставили, что кончилось страшной ссорой и расправой. Сборник этот отец с дедом просто забыли потом отдать куда следует, так у нас среди книг и остался. Мы, например, позже из него и почерпнули, что некоторая нечисть из Овражного леса боится огня.

— Вот как, — растерянно отозвалась Кейт. Переложила книгу на столик. В груди ширилось и росло волнение, холодом поползло по плечам и рукам. — Да, о той расправе над магами мне рассказывали. И мне, признаться, очень жаль, что… Нечисть-то в Ковруме снова озорничает, а справляться с ней приходится своими силами. Так здорово было бы перестать прятаться от темноты, бояться лишний раз выйти из дома. Мне… В Ковруме живут славные и отзывчивые люди и… Ужасно несправедливо, что некоторые из наших соседей погибают, но не хотят принять помощи магов, поверить, что далеко не все из н… них ужасны. Не все заслуживают ненависти.

Кейт осеклась, не зная, как отнесётся обычно такой доброжелательный Сарт к её словам. Но он только приподнял брови в слабом удивлении:

— Почему же не хотят? Мы были бы очень благодарны и признательны! Давно уже не осталось ни вражды, ни ненависти. Только не едут к нам маги. Шиарская провинция всё равно что край земли, да ещё климат дрянной, вот и не хотят. Уж мы просили не раз, запросы писали, господин мэр тоже старался раздобыть нам ловчих поопытнее — а только тишина да отказы. Вот и привыкли справляться с бедой сами.

В повисшей тишине громко скрипнул лист бумаги под руками Тары: жуя пирожок, она старательно выводила извилистые линии. Холод пополз по ногам Кейт, враз онемели губы. Как…

— А там, на площади, до сих пор осталось огороженное место казни, — напомнила девушка, не узнавая свой голос.

— Да давно пора вырыть тот столб, кому он нужен! А кто ж тебе про оставшуюся вражду-то наплёл? — озадачился Сарт.

Мир опрокинулся; Кейт вцепилась в стул, чтобы не опрокинуться следом.

— Да я уж и не помню, от кого слышала. Давно дело было, ещё Тара не родилась.

— Ты, может, не так поняла? — предположил старик мягко. — Злобы в Ковруме уж много лет как не осталось: люди разобрались в том страшном и печальном случае, всё решили. Не сразу, но приняли, что маги — те же люди, городу тогда просто не повезло столкнуться с выродками, коим высшие силы для чего-то щедро отсыпали дар. У нас потом даже свои маги рождались, только выросли и разъехались по академиям да школам: в Ковруме магическому искусству не учат, а обучение нужно. А по окончании — никто не стал возвращаться. Жаль: пусть у нас тихо и скучно, но работы одарённому хватило бы.

Старик откинулся на подушки, прикрыл глаза: видно было, что разговор утомил его.

— Скорее всего я что-то напутала, — согласилась Кейт тихо.

Стараясь выглядеть хоть сколько-нибудь нормально, чтобы едва начавший оживать Сарт не всполошился до повторного сердечного приступа. Самой бы его не получить. Так плохо Кейт не было со времён отъезда из Костона.

Он ей врал, с первого дня, едва она переступила порог дома, который так и не получилось с полным правом считать своим. Принял, подарил дом, пусть и с оговорками и требованиями подчиняться заведённым порядкам, заботился, своими руками смастерил Таре колыбельку и вырезал забавные игрушки. И в то же время своей ложью ограничил в природной силе, настаивал, чтобы она не применяла магию, даже когда никто не видит. Это-то почему⁈ Кейт дотронулась до предплечья Сарта, послала телу расслабляющий импульс.

— Не буду вас утомлять болтовнёй, господин Лим. Вам надо отдохнуть. Поспите, хорошо?

Старик слабо улыбнулся и, не открывая глаз, негромко предложил:

— Не открывай магазин и сегодня, не хочу нагружать тебя ещё и этими хлопотами.

Кейт сейчас было совсем не до стояния за прилавком, это точно. Она ещё одним незаметным импульсом плавно подтолкнула больного к целебному, восстанавливающему силы сну. Это у них с дочкой жизнь снова перевернулась так, что не склеить, а господину Сарту не надо пока знать об иссуре. Девушка дождалась, пока дыхание старика станет глубоким и ровным, и позвала Тару с собой. Первой вышла в коридор — и бессильно сползла по стене на пол, стукнулась головой о гладкое от времени тёмное дерево.

— Мама, тебе больно? — встревожилась девочка, садясь перед Кейт на пол.

— Сейчас посижу и всё пройдёт, — не открывая глаз, сказала девушка.

Если бы так и было!

— Пойдём на кухню, солнышко. Я очень хочу чаю.

И немного тишины, чтобы спокойно обо всём подумать и решить, как быть дальше. И принять. Принять у неё, наверное, никогда не получится. Как не получится успокоиться за простыми действиями. Кейт не замечала, что давно держит в руках пустой заварочный чайник, позабыв, для чего схватилась за него.

— Я не хочу чай! — заныла Тара, чувствуя, что с мамой что-то неладное. — Я домой хочу! Мы не взяли мою куклу, она там совсем одна! Когда мы пойдём домой? А ещё ты обещала купить крендель и конфет! Ты только обещаешь, а сама!..

Кейт посмотрела на дочь совершенно несчастными глазами. Вернула чайничек на стол, присела на корточки перед расстроенной дракошкой, легонько сжала плечики.

— Прости, маленькая. Мы всё купим, я помню про твои конфеты. Но, видишь, как тяжело дедушка Лим заболел. Не можем же мы его бросить одного?

— Мы его уже полечили, — заупрямилась дочка.

… Сколько времени у них есть до того, как Вит вернётся в Коврум? Кейт была уверена, что вернётся, как и в том, что он солгал ей и в этом: что, если он примчится уже через несколько часов, опередив ловчих? Сколько же лжи… Она с трудом встряхнулась и принялась уговаривать и увещевать уставшего сидеть в четырёх стенах ребёнка. Тара просилась домой и поиграть во дворик, а отпустить её от себя Кейт просто не могла, так сильно боялась. С трудом удалось отвлечь девочку игрой в сражение на воде: девушка налила в таз воды, отыскала несколько подходящих щепок, а Тара, бросив дуться, притащила пару своих рисунков и принялась мастерить из них бумажные паруса. Кейт получила несколько минут относительного покоя — и провалилась в тяжёлые мысли.

Они делили кров и ели за одним столом, сидели рядом, разговаривали — и никогда, никогда за все эти пять лет Кейт ни на мгновение не заподозрила!.. Чтобы вот так наотмашь, безоговорочно! А Вит будто и не сомневался, что сестра ни в жизнь не догадается. Смотрел в глаза прямо и уверенно.

Поэтому он придумал для всех это правило — не выходить в тёмное время из дома? Люди запирались, ложились спать, а он тенью скользил по пустым улицам и утолял свой голод: непосредственный контакт с донором, оказывается, иссуру не нужен.

Что ей теперь делать с этой ложью, с этой правдой, с тем, что крохами жизненной силы Витсент не смог кормиться и сорвался так, что теперь ничего не поправить?

Тот, кто приютил убитую горем, разочаровавшуюся девчонку. Тот, кто убивал.

Тара увлечённо расплёскивала воду по кухне, устроила в тазике бурю и водоворот; Кейт не знала, кем станет, если сообщит об этом иссуре магам. Если над Витом проведут ритуал и навсегда запечатают ту сущность, будет этого достаточно? Вряд ли: ему придётся отвечать за смерти в Ковруме. Если на его руках только они.

Вот почему Микор Бертлер так поспешно удирал из Коврума. В последней поездке он что-то узнал про давнего приятеля, увидел или как-то ещё понял — и вернулся забрать Маллию. Удивительно, что вернулся целым и успел сбежать. Вот что за намёки бросал он в адрес Кейт: принял её за такое же чудовище.

Срываться в Шиар теперь уже нет смысла, к тому же дорога единственная, шансов разминуться немного. Но и возвращаться в дом Вита нельзя, хотя там сумка с вещами, что очень и очень пригодились бы Кейт с Тарой. И здесь, у Сарта, задерживаться нельзя: если Витсент явится раньше ловчих и не найдёт Кейт дома, первым делом он заглянет сюда. Подвергать опасности начавшего приходить в себя старика Кейт не собиралась. Только бы маги приехали первыми! Их появление подарило бы немного сил и спокойствия, что никто больше не пострадает и не умрёт. Но как же непросто Кейт давалось решение: она помнила и принимала доброту брата, а сама собиралась… Это же предательство.

И годы безжалостной лжи, годы без полноценного использования дара. Кейт потрогала многострадальную голову, чувствуя, что ещё немного — и та лопнет. Надо придумать, где им с Тарой спрятаться на несколько часов. Где-то, где Вит не догадается их искать. Не станет же он проверять каждый дом, в самом деле! И надо объяснить всё Таре так, чтобы она не раскапризничалась по новой.

— Солнышко, — позвала её Кейт. Дождавшись, пока дочка ненадолго оторвётся от своих корабликов, напомнила: — Послушай, скоро придёт тётушка Рензи, останется с дедушкой Лимом, а мы сможем уйти. Ты помнишь, что мы пока никому-никому не рассказываем о наших секретах?

— Про письма? — заинтересовалась Тара.

— И про то, что к нам скачут маги. Пусть для всех будет сюрприз.

Кейт ещё раз медленно повторила всё то, о чём следовало молчать, не особенно надеясь на ребёнка, но всё же. Тара посматривала на мать несколько недоумевающе, но согласно покивала.

— Не скажу, если ты купишь сладости! А погулять можно?

— Чуть позже, милая. Обязательно погуляем.

Дочка сердито засопела и вернулась к своему занятию, а Кейт, не давая себе времени передумать, выставила перед собой раскрытые ладони, потянулась к магии, выплеснула новой запиской с горящими строчками.

«Поглощающее жизненную силу существо — иссур, — дописала она, и вся тяжесть мира обрушилась ей на затылок, веки обожгло слезами. — Его настоящее имя Витсент Тиаль, но по нынешним документам он Витсент Флам». Закусив губу, Кейт добавила примерное местонахождение Вита — если тот хоть слово правды ей выдал. Секунду смотрела на созданное письмо — и пульнула его туда же, куда улетело вчерашнее. Жаль, что ей не сообщили способа связи с отрядом ловчих.

Вот и всё. Никогда она себя за это не простит. Но ещё сильнее возненавидит, если из-за её жалости в Ковруме снова случится смерть. Только как быть дальше: до полудня около двух часов, ждать невыносимо, оставить Сарта одного немыслимо. Кейт прикинула, не выбежать ли в соседнюю лавку, попросить кого-нибудь пару часов побыть с больным: ей всё сильнее казалось, что времени больше нет. Налила себе воды, расплескала половину стакана; Тара резко вскинула голову и прислушалась.

— Что?.. — похолодела Кейт. — Кто там?

На входной двери звякнул колокольчик, следом раздался настойчивый стук. Кейт вскочила, подлетела к дочке. Тара хмурилась, не спешила с ответом. Поднялась на ножки, сделала шаг в сторону коридора.

— Паук?.. — одними губами выдохнула Кейт.

Её сердце не выдержит.

— Кейт, ты ещё там?

Девушка не сразу узнала голос, просто не поверила. Из окошка кухни крыльца не видно, сердце стучало как безумное и не хотело успокаиваться. Сделав глубокий вдох, Кейт вышла в коридор, оглянулась на Тару: та всё ещё хмурилась, но не выглядела испуганной. Снова постучали, потише.

— Кейт? Я подумала: бездна с ним, с тестом, в другой раз напеку эти булочки!

Кейт неуверенно улыбнулась, потянулась к замку.

— Тётушка Рензи, как же я вам рада!

Соседка бодро протиснулась в дом, подарила девушке ободряющую улыбку.

— В самом деле, что это я: мои хлопоты подождут, здоровье нашего дорогого Лима сейчас важнее. Я пришла тебя сменить.

И, загородив проход, принялась стаскивать накидку, завертела головой по сторонам, ища, куда бы её повесить.

— Вы меня очень выручите! Нам с Тарой нетрудно присмотреть за господином Сартом, но появились срочные дела, нам нужно попасть домой… — Кейт пыталась обойти соседку, чтобы закрыть дверь.

— Бегите, конечно! Я пока посмотрю, как он, а вы собирайтесь. Скажешь мне только, где что лежит и какие снадобья давать.

Тётушка понеслась мимо Кейт по коридору и безошибочно завернула к двери в нужную комнату.

— Мама, — позвала из коридора Тара. Получилось виновато и предостерегающе одновременно.

Не оборачиваясь на дочь, девушка налегла на дверь, но той что-то мешало захлопнуться. В щели на уровне глаз девушки появилась рука в широком рукаве. Толкнула дверное полотно от себя, ненароком стукнув Кейт по плечу. Та не обратила внимания на боль: и рука, и появившаяся следом нога в запылённом знакомом ботинке захлестнула горло ужасом. Каких-то две секунды — и Витсент, закутанный в чужую накидку из тёмного сукна, ловко проскользнул в дом. Кейт отпрянула назад, закрывая собой Тару. Вит спокойно повернул ключ в замке, медленно откинул с головы капюшон, уголки тонких губ дрогнули в улыбке.

— Вот вы где! А я домой вернулся — а там нет никого. Ты чего такая дёрганая?

У него был самый обыкновенный, без капли настороженности голос. И глаза — абсолютно чёрные, без блеска, без малейшего намёка на жизнь.