7. Пойдем со мной

— Мам, — пискнула Тара и вцепилась в юбку матери.

Кейт плавно присела возле девочки, неотрывно следя при этом за братом. В груди, там, где жил источник магии, заворочался тяжёлый ком.

— А ты говорил, что ещё в дороге, — медленно сказала она. — Что приедешь не ранее послезавтра.

— Спешил как мог, — пожал плечами Вит.

Он тоже неотрывно смотрел на Кейт, и изменились не только глаза, что-то ещё в нём поменялось и продолжало меняться. Перетекало под кожей, искажало привычные черты, заставляя болезненно кривиться.

— Мамочка, это какой-то другой дядя Вит, — зашептала Тара испуганно.

Кейт погладила её по спине, пытаясь через прикосновение успокоить, забрать испуг. Это ребёнок, она не виновата, что пропустила появление «паука».

— Он тебя не тронет, я не позволю, — почти беззвучно уронила Кейт.

Мысли так и метались в поисках выхода. Ударить сейчас? Незаметно собрать всю силу и направить прямиком в лицо… брату? А если промахнётся — второго шанса не представится долго, после такого всплеска потребуется время на восстановление резерва. Кейт владела лишь теорией, ни разу в жизни ей не приходилось применять обратную сторону магии жизни.

Непроницаемые глаза переместились на прижавшуюся к девушке Тару, снова скользнули по напряжённой позе Кейт. Витсент тихо хмыкнул, оценив разделяющее их с сестрой и племянницей расстояние, прислонился плечом к стене.

— И как же ты… узнала, Кейтрисс? Судя по всему, Бертлер не проболтался, — тон спокойного голоса неуловимо изменился. Опасно заледенел.

Кейт выпрямилась, не выпуская из рук дочку, сделала ещё один шаг назад, в коридор. Тяжесть в груди наливалась теплом.

— Как же ты его упустил? — спросила девушка.

Вит вздохнул, прикрыл нечеловеческие глаза, снова открыл их — они не поменялись, из глубины так и тянуло чужим, пытающимся вынырнуть. И — может, ей только казалось — но брат будто пытался сдержать это.

— Я же не животное какое, не инстинктами живу. Отвлёкся, потерял бдительность, позволил увидеть то, чего не следует. — И тут же снова скривился, запустил бледную руку в волосы, взъерошил чёрные с небольшой сединой пряди. — Проклятье. Кейтрисс, я не хотел, чтобы тебя всё это коснулось.

Она поглядела с неверием: давно коснулось, с первого дня.

— Так что у вас произошло с Миком?

Вит покосился на Тару.

— Давай поговорим в другом месте. Я, собственно, за этим и вернулся. Договориться, как нам жить дальше, передать тебе кое-что. Давай вернёмся… домой и всё спокойно обсудим. Даю слово, я не причиню вам с девочкой вреда.

Ровный, но такой холодный тон. И… чуть нетерпеливый, почти незаметно. Или это у Кейт нервы шалят? В груди начало печь: сила почти готова, осталось короткое и мощное заклинание, и… Только вот Вит стоял спокойно, не нападал, а Кейт даже теории такой не знала: можно ли изменить эту силу так, чтобы лишь обезвредить или оглушить? Оглушить было бы достаточно.

— Говори здесь. Мы никуда с тобой не пойдём.

— Здесь слишком много стариков, у которых слабое сердце, — напомнил Витсент. — Я слышал, что твоему хозяину нездоровится: ты же не хочешь, чтобы твои усилия пошли насмарку? Да ладно тебе, Кейтрисс, я себя контролирую. И помню, что ты моя сестра.

А иссурам нельзя верить, — так говорилось в книге ловчих. Не зря ведь при виде Вита магия внутри Кейт сама собой всколыхнулась, стремясь защитить.

Скрипнула дверь: в коридор выглянула тётушка Рензи.

— Ох, ты ещё не ушла, Кейт? Очень хорошо, я как раз… Здравствуй, Витсент! Кейт, я нашла листочки с назначениями лекаря, в них всё подробно расписано, когда что давать нашему больному. И какую пищу готовить. Я разберусь и за всем прослежу, не переживай.

— Благодарю вас, тётушка Рензи.

Кейт боялась отвести глаза от брата. Нельзя, чтобы он что-то сделал этим милым людям. Соседка даже не заметила сгустившегося напряжения в этой части дома: протараторила всё, что собиралась и снова скрылась в комнате Сарта. Вита нельзя оставлять здесь, и самим надо бежать и прятаться, и сидеть тихо, пока не появятся маги. Выпустить часть силы, собранной для удара? Этого хватит, чтобы обезвредить иссура? От волнения у Кейт начала кружиться голова. Она поймала руку дочери в свою ладонь, сделала ещё шаг назад и приготовила заклинание. Не убить, только остановить. В конце концов, здесь Тара, не надо при ней… до конца. А Вита никак не разгадать, и это ужасно. Она прочла про себя древние слова, потянулась к силе… Витсент не менял ни положения, ни выражение лица, лишь Тара у ног Кейт болезненно выдохнула и сжала её руку. Сгусток магии, готовый полететь в Вита, дёрнулся и пропал, заклинание рассыпалось бесполезными обрывками, грудь Кейт сдавило короткой болью и пустотой. По лицу брата побежали чёрные нити, впитываясь под тонкую кожу, заставляя его морщиться. Он с шумом сглотнул и потянулся.

— Кейтрисс, — укоризненно позвал Вит. — Я же обещал, что не трону, зачем ты так!

Кейт упала на колени и хватала ртом воздух, которого вдруг перестало хватать. Он — что? Забрал магию, вот так, играючи, глядя в глаза чёрными провалами? Витсент отлепился от стены и плавно шагнул к ним с Тарой. Облизнулся.

— Стой на месте! — закашлялась Кейт и выставила вперёд руку.

Брат послушался и остановился, тени всё блуждали по его лицу.

Магия в ней примолкла, не спешила откликаться. А физически ей нечего противопоставить взрослому мужчине, привыкшему к регулярным нагрузкам. Кейт судорожно огляделась вокруг себя: как назло, в этой части коридора нет ни одной подходящей для обороны вещи. Ни вазы, ни метлы, ни коробки с книгами.

— Послушай, я не хотел, но получить в лоб от родной сестры мне совсем не улыбается. Я прошу тебя, давай обойдёмся без угроз. Пойдём домой и всё обсудим, хорошо? Я… себя контролирую, но…

— Ты забрал у меня силу! — прошипела девушка.

— Не всю, только ту, что ты сама выпустила, — возразил он. — Я хочу поговорить, а не драться с близким по крови существом.

Как, как можно говорить с тем, у кого голос холоднее льда?

— Ты видишь, я не тронул ни старушку, ни того деда, что спит там за стенкой. Мог бы, но я держу себя в руках, — продолжал увещевать Витсент. — Пока держу. Пойдём со мной, Кейтрисс, и всё будет в порядке.

На последних словах девушка вздрогнула. О каком порядке говорит иссур, выглядывающий сквозь оболочку Витсента⁈ Она встала, задвинула Тару за спину.

— Хорошо, давай выйдем из дома и там договоримся обо всём. Чего ты хочешь?

— Жить, — улыбнулся Вит. — Я тоже хочу жить. Не будем беспокоить стариков, идём.

Он присел на корточки и протянул руки:

— Тара, иди ко мне.

— Тару не трогай! Она останется здесь.

— Я не хочу! — подала голос девочка. — У тебя глаза страшные!

Кейт быстро присела, притянула дочку к себе, скороговоркой шепнула на ухо:

— Когда я подам знак, беги и прячься. И сиди тихо-тихо, пока я за тобой не приду.

Она очень, очень надеялась, что малышка поняла. Кейт распрямилась и демонстративно загородила дочку собой. Витсент снова вздохнул.

— Ну что вы опять выдумали? Я устал, хочу просто немного отдохнуть и нормально поесть, а вместо этого битый час уговариваю вас, как дурак. Я не опасен, — с нажимом повторил брат.

И сделал одно неуловимое движение. Кейт вскрикнула, следом за ней Тара. По ногам девушки скользнуло нечто мерзкое и холодное, дёрнуло, повалило на пол. Кейт забарахталась, почти сразу вскочила, краем глаза заметила короткие обрывки, похожие на толстые тёмные нити. Витсент уже поднимался с пола — с Тарой на руках. Она извивалась и громко сопела, но почему-то не кричала. Вит оказался у двери быстрее, чем Кейт успела ухватить его за край накидки.

— Отпусти мою дочь! — рявкнула она, позабыв обо всех страхах разом. — Тара!

Вит распахнул дверь и обернулся.

— Она тяжёлая, я всего лишь хочу помочь. И, Кейтрисс… Давай обойдёмся без неожиданностей, ладно?

И выскочил за порог.

— Я хочу к маме, отпусти! — потребовала дочка.

— Маме тяжело таскать тебя на руках, — парировал Витсент, без особых усилий удерживая сопротивляющегося ребёнка. — Сиди спокойно, что ж ты такая неугомонная!

— Отдай! — не унималась Кейт.

Она вылетела следом и, кажется, забыла захлопнуть за собой дверь, но им с Тарой сейчас не до двери. Вита девушка нагнала сразу, но он нырнул в узкий проход между домами и уверенно направился в только ему известном направлении. Ещё и заботливо прикрыл племянницу полой своей накидки. И при этом умудрялся так поворачиваться к Кейт, чтобы мешать ей выдернуть Тару из своих крепких объятий. Кейт же разом забыла обо всех страхах и о том, что в эти мгновения магия перестала ей отзываться. И всё же ей бы хоть палку какую — она не колеблясь ударила бы несговорчивого брата по голове.

— Дай мне ребёнка! О каком спокойствии ты говоришь, когда ведёшь себя так!

— А если по-хорошему ты не понимаешь! — рассерженно пропыхтел Витсент, продолжая на всех парах нестись по улице.

Занятая перепалкой и попытками отобрать дочь, Кейт тем не менее краем глаза следила за тем, куда они двигались: брат уверенно нырнул в грязный маленький переулок, проскочил между глухим забором и шеренгой колючих кустов и выбрался на улицу. Девушка с некоторым удивлением отметила, что она почти безлюдна, несмотря на утренние часы. В отдалении, через несколько домов от них, в дверях одной из лавок стоял хозяин и о чём-то беседовал с лоточником, но товар на лотке Кейт при всём желании не могла разглядеть. Да и не пыталась.

— Я хочу к маме! — взвыла Тара.

Вытащила сжатую в кулачок руку и о души стукнула дядю по плечу. Тот скривился, дёрнул головой, увернулся от удара по уху, но ношу с рук не спустил и теперь.

— Куда ты несёшься? Мы можем говорить здесь! Остановись, Вит!

— Прямо здесь? — слегка сбиваясь, переспросил Витсент. — Я бы предпочёл место потише и поудобнее. — Проклятье, почему твоя малявка такая тяжёлая⁈

Кейт наконец вырвалась не несколько шагов вперёд и загородила брату движение.

— Верни Тару! Иначе я начну орать на всю улицу, пока сюда не сбежится толпа! И я не стану молчать, люди узнают, кто ты! Ты не сможешь справиться со всей толпой разом!

Витсент перехватил извивающуюся девочку, скинувшую край накидки, перевёл чёрный взгляд на девушку и хмыкнул:

— Проверим? Надо же, как заговорила!.. Я ведь… я всегда сдерживался, старался не причинять никому вреда. Брал только самую малость, чтобы поддержать силы. Но могу иначе. И каждый, кто ко мне сунется, будет выпит досуха, и никакое оружие мне не навредит, а каждая из этих смертей будет на твоей совести. Хочешь? Я быстрее, Кейтрисс, и непосредственный контакт с человеком мне не нужен, я могу и на значительном расстоянии. Проверим, как далеко я могу дотянуться?

Кейт вздрогнула всем телом и невольно сделала шаг назад.

Длинная речь давалась брату непросто: дыхание сбивалось, фразы звучали не совсем внятно, будто выталкивал он их из себя со сжатыми челюстями. Под кожей лица и рук, частично на шее перекатывались пучки чёрных нитей, образуя рваную сетку. Кейт это не нравилось и, очевидно, пугало Тару, но попыток брыкаться дочка не прекращала. Витсент локтем оттолкнул сестру и продолжил путь. Шёл он не к своей повозке, на которой должен был приехать домой, и не в сторону своего дома, о котором говорил вначале. Но куда? И сколько Витсента в нём ещё осталось? Всё сильнее казалось, что голосом брата говорит отнюдь не он.

Страх смешался со злостью и решимостью не допустить воплощения планов Витсента, какими бы они ни были. В одном он, к прискорбию, прав: жители Коврума ничем не помогут, они слишком слабы, они даже всем миром не справятся с тем, кто рвёт и ломает хрупкое человеческое тело изнутри. И одна Кейт не справится, но должна. Обязана — ради Тары. И ещё затем, чтобы этот маленький сонный городишко не исчез, обратившись в горстку иссохших теней. Им всем нужно продержаться до прихода отряда ловчих, это ведь немного, совсем немного. Кейт обязана найти способ остановить иссура. В эти минуты он не тянул из неё жизненную силу — она чувствовала это интуитивно, хотя и не была уверена до конца.

— Не трогай людей, — хрипло потребовала Кейт. — Достаточно ты ими питался.

— Твоя правда, сестрёнка, — легко согласился Вит.

— Куда мы всё-таки направляемся?

— Туда, где можно без помех обсудить наше будущее, — опять не очень внятно пропыхтел он. — Ко мне в дом ты не хочешь, вот я и не настаиваю.

— А куда?

Он не ответил, поймал кулачок племянницы и остановил град ударов по своему плечу. И вдруг выдал:

— Ты сама виновата, Кейтрисс. Не надо было сюда приезжать.

Она сбилась с шага.

— До моего приезда в Коврум ты никого не трогал? — не удержалась от сарказма она. — Иссуры всегда голодны.

— Какая осведомлённость! — вернул саркастический выдох Витсент. — Я не видел особого неудобства в том, чтобы на время приютить сестру, но я не думал, что… Я думал, для заживления твоих сердечных ран хватит месяца. Ну, двух, и ты уедешь. А ты ещё и беременной оказалась!

Улочка кончилась, дальше начиналось заброшенное поле и идти в ту сторону Кейт категорически не хотелось, но Вит не сбавлял скорости.

— То есть, — медленно переспросила девушка. — Это моя беременность и последующее появление дочери вынудили тебя пить жизнь из людей? И… убивать их?

— Я не люблю детей, — зачем-то сообщил Вит, и его лицо снова скрылось за чёрной сетью. — И да, я рассчитывал, что через месяц-другой вернусь к привычной жизни. И я не убивал, я всегда брал по чуть-чуть.

— Я хочу к маме! — снова потребовала Тара и дёрнулась особенно резко, но и тут была удержана на месте.

Уточнять, что смерти в Ковруме различались: лесная нечисть убивала иначе — девушка не стала, лишь выразительно усмехнулась.

И ощутила тёплый комок там, где в её теле жил источник. И покалывание в ладонях, в пальцах. Магия вернулась, наполнив сердце ликованием. Или Витсент взял немного, или тот самый первый уровень дара дал о себе знать быстрым восполнением ресурса. Хорошо, это очень хорошо! Вит отвлекался на Тару и изменения в самом себе и пока не почувствовал, что Кейт перестала быть беспомощной. Хотелось надеяться, что дело обстояло именно так. Кейт несколько раз сжала и разжала кулаки, собирая силу, перераспределяя её. Тара немыслимым образом извернулась в цепких руках дяди и нетерпеливо уставилась матери в лицо. В светлых глазищах засверкало серебро, зрачки дрогнули и приняли вертикальную форму.

— Ты мог выгнать меня, если настолько оказалась тебе в тягость, — сообщила Кейт спине Витсента.

— Не настолько я чудовище. Ты всё же моя сестра.

— Странная у тебя логика… брат.

Он не ответил, не успел: болезненно зашипел и разжал руки. Кейт не успела подхватить падающую дочку, но и дочка не упала: оттолкнувшись от Витсента, Тара с нечеловеческой ловкостью кувыркнулась в воздухе и приземлилась на землю на четвереньки и на приличном расстоянии от дяди. А тот ожесточённо тряс руками, даже подул на ладони. Кейт успела поднять дочь с земли: та оказалась обжигающе горячей и любому нанесла бы ожоги до волдырей. Но не матери. Кейт никогда не трогал драконий огонь.

— Что это такое? — взвыл Вит, вращая ладонями. — Что это за ребёнок⁈

— Беги, — едва слышно выдохнула девушка, жалея, что не успевает тронуть губами нежную детскую щёчку. — Беги быстро-быстро и прячься. Я скоро тебя найду. Ничего не бойся.

Тара посмотрела с отчаянием. А в ладонях Кейт уже пульсировали крупные клубки магии. Можно попробовать иначе… Вит прекратил трястись и вздрагивать, развернулся к ускользнувшей добыче — но перед ним выросла сосредоточенная Кейт и ударила силой, и на этот раз дотянулась и отшвырнула прочь, приложив спиной о ствол дерева. Вит ударился и упал, захрипел, но не отключился, как девушка надеялась.

— Мама! — пискнула Тара.

— Беги! — крикнула девушка, собирая в ладонях новую порцию силы.

Свист ветра — и за спиной дочки развернулись крылья. С заметным нежеланием она взмахнула ими и рывком подняла себя в воздух. Выше, выше — под ошеломлённым взглядом Витсента. От его ног выстрелило в сторону Тары тёмное, похожее на плавающее в воде чернильное пятно. Ещё одно, и ещё — но достать девочку не вышло.

— Тара, уходи! — потребовала Кейт и запустила в Вита магией.

Его снова приложило, проволокло по земле. Кейт успела увидеть, как дочка, неровно петляя, рванула назад, в Коврум. Вот и хорошо, одной Кейт будет проще. Витсент не успевал прийти в себя и перехватить контроль над ситуацией, и это тоже хорошо, Кейт попробует вывести его из строя, связать опутывающими чарами и дождаться магов. Ну вдруг… Так долго сдерживаемая магия радостно пела внутри и плясала на кончиках пальцев. Девушка сделала несколько шагов по кругу, не приближаясь к валявшемуся на земле брату — с его стороны доносились сдавленные ругательства, он пытался подняться, но не мог. Выплюнул со злостью несколько бранных слов — и замолчал, тело выгнулось, руки заскребли по пыли. Кейт не сводила с него настороженных глаз, про себя начала проговаривать нужное сковывающее заклинание. И почему она не вспомнила о нём сразу, в доме Сарта?.. Впрочем, она там и не успела ничего, слишком резко Витсент перехватил её магию. Беззвучные, слова имели не меньшую силу, сплелись с магией в ладонях, готовясь полететь в того, кто катался по земле, силясь встать. Из Вита выстрелило сгустками чернильной субстанции. Он вскрикнул — а следом чёрные толстые нити рванулись к источнику беспокойства и боли. Кейт запустила навстречу чарами и сразу выставила щит.

В воздух ударил полный страдания вой, ударил по нервам и захлебнулся на тонкой ноте. Чернильные сгустки ударили в щит — и смяли его точно лист бумаги. Кейт охнула и дёрнула к себе новую порцию магии, и тут же получила удар, опрокинувший её навзничь. Она успела увидеть, как нити поднимают тело Витсента, ставят на разъезжающиеся ноги, а потом её глаза заволокла чернота.

Тара улетела недалеко. Укрылась за невысоким заборчиком в чьём-то внутреннем дворике, отдышалась и, крадучись, вернулась назад, затаилась в кустах на краю поля. Ей достанется за то, что ослушалась, но Тара согласилась бы вытерпеть и строгий тон, и лишение сладкого, и согласна даже без сказки на ночь обойтись, но…

Там, на поле, осталась мама. Она требовала бежать как можно дальше, но сама убегать отказалась и сейчас изо всех сил пыталась достать то страшилище, что пряталось за привычным обликом дяди Вита. Тара не могла объединить два этих существа в одно. А мама в одиночку вступила в схватку и не пыталась щадить человеческое тело. Швыряла его оземь раз за разом, вертела в ладонях заклинания, уворачивалась, старалась не подпустить к себе уродливые сгустки тьмы. А тех становилось всё больше. Когда мама развернула над головой переливающийся жемчужным сиянием щит, Тара вылезла из укрытия и ринулась на помощь. Паук пугал, но ещё сильнее страх за маму. Пусть потом ругается и кричит, лишь бы не пострадала. Тара взмыла в воздух, часто-часто заработала крыльями, набрала полную грудь огня. Мешал ветер, крутившийся вокруг мамы и не-совсем дяди Вита, и рвущиеся из его тела нити, они жаждали сломать и смять всё, до чего дотянутся, опутать и утащить подальше от человеческого жилья. Тара спешила, несла огонь, но паук оказался проворнее. Разрушил защиту, ударил маму. Тара закричала и выпустила пламя. Чужая сила поставила дядю Витсента на ноги,

чужие чёрные глаза, жадные и голодные, обратились вверх. Одно из щупалец отшвырнуло сгусток пламени прочь.

— Кусаешься, малявка? — и голос оказался незнакомым, Тара с трудом понимала его. — Кто ты такая? Как, демоны вас всех раздери, ты всё это время пряталась?

Пучок нитей потянулся к маме, пригвоздил к земле. Она не шевелилась, не попыталась их стряхнуть. Тара снова закричала. Ещё один пучок выстрелил в воздух и почти дотянулся до неё: она успела дёрнуться в сторону. Тьма заворожённо следила за ней.

— Спускайся, маленькая смелая девочка, — предложил паук. — Иди ко мне. Ты же не бросишь свою маму?

— Не трогай маму! — потребовала Тара.

Плотно прижимающиеся к маминому телу сгустки пугали не меньше паука, что спешил выбраться наружу. Вот-вот появится, и тогда всё станет плохо. Тара на взмах крыльев поднялась ещё выше и принялась собирать новую порцию пламени. В драконьем обличье это было бы удобнее, но обратиться не выходило: для этого надо было спуститься и успокоиться, а спускаться к чудовищу Тара не собиралась. Мама не учила её колдовать. Как могла, по наитию, Тара соорудила в руках шарик магии и бросила его в паутинистый сгусток, растёкшийся по груди мамы. Часть узлов порвалась и задымилась, но полностью не исчезла.

Раз за разом Тара пыталась помочь, а тот, кто пока ещё оставался дядей Витсентом, с не меньшим упорством этому препятствовал и стремился достать болтающуюся над головой девочку. Она плевалась огнём, но его не хватало, чтобы уничтожить все нити. Дядя Вит всё меньше становился похожим на человека, в лице проступило нечто хищное и жуткое, глаза заняли добрую половину лица, его всего неестественно раздуло, а он, казалось, ничего не замечал. Вившиеся из него, вокруг него нити успешно гасили драконий огонь, становились всё длиннее, всё увереннее тянулись к мечущейся в воздухе девочке с крыльями. Тара вымоталась: прежде она просто летала, полёт был игрой, развлечением и немного — тренировкой. А сейчас никакой игры. Не хватало сил и огня.

— Иди ко мне, — вкрадчиво позвали с земли. — Я хочу только посмотреть на тебя.

Тара вгляделась в мельтешение тёмных сгустков вокруг туловища дяди. Показалось, что на месте его рук и ног появились другие конечности. Длинные, причудливо изломанные, напоминающие паучьи лапы. И они потянулись к маме. Тара слепила ещё один шарик и швырнула в эти конечности. Они лишь на миг остановили движение, а до Тары долетел гулкий смех.

— Силёнок не хватит, малявка. Всё бесполезно, поздно. Не хочешь сейчас — я найду тебя позже. Убегай, если хочешь, но мы с тобой ещё не закончили, Та-р-ра.

Тара вздрогнула и едва не рухнула вниз, забыв махать крыльями. Заработала ими с удвоенной силой, в отчаянии смотрела, как существо, почти полностью утратившее человеческий вид, подхватило запелёнутую в тёмную гадость маму и потащило через поле. Тара оглянулась назад, на дорогу: вдруг по ней уже скачут те, кого вызывала мама? Они сильнее, они бы непременно помогли! Но дорога была пуста. А существо, разом потерявшее интерес к ускользнувшей добыче, упорно волокло жертву прочь. Пользуясь тем, что тот, кто был дядей Витсентом, не смотрит на неё, Тара поднялась ещё выше и полетела на некотором отдалении. Вскоре показалась лента реки — и полуразрушенные стены старого храма. «Только не туда!»

Но паук направлялся именно к дыре в одной из стен. Остановился, выпустил маму и снова поднял голову вверх. Жуткие глаза мазнули по Таре. От этого взгляда она едва не свалилась на землю. И тут по её ушам резанул вой, полный боли, оборвавшийся судорожными хрипами. Раздувшееся тело задрожало, лапы-конечности затряслись. Тара метнулась вбок, ближе к ней, всмотрелась с надеждой — мамины глаза были закрыты, и так мало в ней сил… Подобраться так, чтобы выдернуть маму из-под тёмных нитей, не удавалось. Существо хрипело и каталось под стенами храма, но каталось недолго: человеческое тело лопнуло и, наконец, выпустило того, кто так упорно просился на свет.

Огромное тело висело в кольце длинных паучьих лап, вокруг змеились липкие сгустки тьмы, тьма же клубилась в неестественно больших глазах. Передняя пара лап ловко подхватила маму — и паукообразное чудовище скрылось в провале храмовой стены. Тара всхлипнула, увернулась от нового пучка нитей, оставшихся на месте превращения и, развернувшись в сторону Коврума, бросилась прочь. Звериная половина её требовала бежать следом за мамой, продолжать нападать на паука. Та половина, что была маленькой девочкой, спешила за помощью к людям. Они ведь не бросят маму Тары в беде, верно? Прятаться и ждать Таре и в голову не пришло.

Она устала, но махала крыльями, пока не показались крыши домов, и только тогда опустилась на дорогу и спрятала крылья. Под лопатками болело, хотелось плакать, но страх гнал дальше. Тара бежала по улице: растерянная девочка с широко распахнутыми глазами, в тонком шерстяном платьице — накидка осталась в доме дедушки Сарта. И здесь, наконец, стали попадаться люди, они оборачивались, звали её, что-то кричали вслед. Тара бежала к воротам: ведь туда должны приехать ловящие… нет, мама называла чуть по-другому, лов-чие. Тара хотела встретить их сама и рассказать про маму и паука, который забрал дядю Вита и теперь хочет забрать маму. А потом ещё кого-нибудь, и ещё. Она торопилась и не смотрела по сторонам: здесь не было такой опасности, как в поле или там, в старом храме.

— Стой! А ну стой, кому говорю! — окликнули Тару.

Она послушалась не сразу, да и то остановилась больше из-за того, что едва не налетела на камень. Взмахнула руками, ловя равновесие.

— Погоди, маленькая! От кого ты так шустро удираешь?

Голос вроде знакомый и не таит в себе угрозы. Тара схватила ртом воздух и повернулась на звук. К ней спешил смутно знакомый мужчина в форме. Имени его она не помнила, но лицо точно видела. Мужчина поравнялся с тарой и придержал её за плечи.

— Раздетая, в домашней обуви! — отметил он недовольно, зачем-то тщательно осмотрел её пустые руки. — Погоди-ка, ты ведь… дочка Кейт, верно? А я Блейнит, я главный в участке. А где же мама?

Тара посмотрела на него несчастными глазами… и разрыдалась.

Человек, назвавшийся Блейнитом, в полной растерянности присел перед ней на корточки, что-то заговорил, кажется, просил успокоиться и ничего не бояться. А как не бояться, если маму поймал паук, а Тара, считавшая себя ловкой и сильной, не справилась? Слёзы душили и мешали говорить. Плакала Тара очень редко, даже когда падала и сбивала коленки, терпела, а тут не сдержалась.

— Ну всё, всё, хватит. Давай-как я провожу тебя домой: нельзя одной бегать по улицам.

Тара опомнилась и замотала головой.

— Дома никого нет, — всхлипнула она. — Мама хотела победить паука, но он очень сильный! Он её схватил, и у него росли длинные-длинные… стебли. Они сами шевелятся и ползают! И делают маме очень плохо!

Она принялась тереть глаза руками, но жгучие слёзы никак не останавливались.

— Какой паук? Какие стебли, где?

— Чёрные! Как паутина, только большие и толстые! Они растут прямо из дяди Вита, но они не его, а паука!

То, что её не понимают, приводило Тару в бессильное отчаяние. Этот взрослый задавал слишком много вопросов и никак не хотел понимать главное: надо спешить, надо скорее бежать и вытаскивать маму. Тара изо всех сил старалась всё объяснить.

— Этот паук очень большой, — и руками показывала, насколько. — Он хочет кушать.

Блейнит нахмурился, задумался на миг и вновь уточнил:

— Ты сама его видела? Откуда он приполз, из леса?

— Да нет же! Из дяди Витсента! Он там прятался!

— Ничего не понимаю. А сам дядя Витсент где?

Тара подняла несчастные глаза и опять шмыгнула носом. Не сразу заметила, что Блейнит взял её за руку и куда-то повёл. В какой-то момент девочка поняла, что сидит в небольшой комнатке со столом и несколькими стульями, а помимо Блейнита рядом ещё несколько людей: один в форме и ещё какая-то женщина. Они переглядывались, спорили друг с другом и что-то спрашивали у самой Тары. Женщина переживала, что Таре холодно без тёплой накидки и башмаков, предлагала поесть, но разве до еды сейчас! Она успела спохватиться, что нарушила одно из важных правил, исполнения которого мама требовала очень строго: никуда не ходить с чужими взрослыми. Но ведь они не совсем чужие, Тара многих видела, с кем-то даже разговаривала, они хорошо относились к ним с мамой. И разве не к ним Тара бежала, чтобы позвать на помощь?

— Надо спасти маму, — упрямо твердила она, двигая от себя кружку с травяным чаем, пахнущим мёдом. Вытянула перед собой руки, осмотрела испачканные ладони и призналась: — Я сильная, но он очень большой, у меня не получилось.

И люди снова озадаченно и недоверчиво переглядывались. Тара не понимала, почему все медлят, она ведь всё рассказала! Слёзы перестали течь, но внутри так и пекло, так и подмывало снова бежать через поле к тем частично обвалившимся стенам, что-то делать. Блейнит успел куда-то выйти из комнаты, вернулся совсем суровый, поглядывал на Тару недовольно, но она не понимала, на что он сердится. Снова отмахнулась от предложения выпить отвара и поесть и вдруг встрепенулась:

— Мы про паука видели в книжке! Там картинки, много, и мама читала, кто он такой! Там написано, как его победить! Мама не захотела мне читать, но там много написано!

— В какой книжке? Где она, ты знаешь? — спросил Тару ещё один голос.

В комнатку шагнул знакомый представительный мужчина. Тара вспомнила: он подвозил их с мамой в красивой лёгкой коляске, угостил леденцами. Господин Синрей.

— Вот, господин мэр, — быстрым голосом принялся отчитываться Блейнит. — Девочка твердит о каком-то чудовище.

— Оно настоящее! — выкрикнула Тара и сжала кулачки.

— Тише, тише, маленькая. Я верю, — принялся успокаивать господин мэр, кутаясь в плащ. — Мне уже рассказали про этого паука. Конечно, его надо изловить! Тебя зовут Тара, да? Где он спрятался, ты знаешь? И где эта книга с картинками?

В груди Тары снова запекло: от надежды на спасение.

— Там, — она указала рукой направление, имея в виду расположение старого храма. — А книжка у дедушки Лима, мы её читали, когда лечили его.

Снова поднялась какая-то суета, мэр отдал несколько чётких распоряжений, а сам покружил по комнате, и весь лоб его покрылся глубокими складками. В какой-то момент он подошёл к Таре, внимательно её осмотрел и велел помочь привести её в порядок. Откуда-то взялись ещё две женщины и принялись увещевать, что Таре непременно следует вымыть руки, тогда ей дадут вкусного печенья и молока. Тара не хотела ни печенья, ни водных процедур, уворачивалась и просила поспешить к маме.

— Ей очень плохо, а паук совсем голодный!

Господин Синрей, мрачнея лицом, всё допытывался, чем питается это существо, а Тара смотрела на него и кусала губы. Показывала себе на грудь, но взрослые её опять не понимали, ни один. И будто хотели о чём-то спросить, но останавливали себя. Кто-то принёс завёрнутую в тряпицу книгу: Тара подскочила и уверенно перелистнула на нужные страницы. С пожелтевшей от времени бумаги снова смотрел своими жуткими глазами паук.

— Иссур, — кое-как прочитал господин Синрей, водя пальцем по строчкам. — Демоново пекло, это что ещё за дрянь⁈ Ох, прости, малышка, я не должен так говорить.

А Тара вспомнила, какие мерзкие лапы у настоящего паука. И сколько мощи в этом уродливом теле. Её передёрнуло. Мэр поднял голову:

— Кто-нибудь, заберите девочку. Видите, она слишком напугана. Помогите ей успокоиться. — Господин Синрей перевёл доброжелательный взгляд на Тару: — Послушай, ты нам всем очень помогла, столько подсказок дала! Ты умница. Дальше мы справимся сами, обещаю. Я соберу людей, много-много, мы возьмём оружие и пойдём выручать твою маму. А ты подождёшь в безопасном месте, договорились?

И одна из женщин мягко потянула Тару к выходу. Девочка воспротивилась, вырвала руку.

— Надо бежать туда очень быстро! Никто не хочет приезжать, мы ждали, ждали, а их всё нет!

Взрослые снова переглянулись.

— Кого вы ждали, Тара?

— Лов-чих! Маме обещали, что они приедут ловить паука… четыре мага… нет, пять! Много!

Синрей положил ладонь на рисунок с иссуром, тут же брезгливо отдёрнул её. Брови съехались к переносице. Он спросил:

— Какие маги, малышка? Когда Кейтр… твоя мама с ним говорила, где?

Волнуясь, Тара постаралась как можно доходчивее объяснить про письмо с огненными буквами, и другое, ответное, такое же красивое, переливающееся магией. Сидящий перед Тарой господин Синрей почему-то всё сильнее мрачнел, и Тара спохватилась, что наговорила лишнего. Мама ведь велела держать их секрет в тайне! Хотя сама потом пообещала учить магии: значит, тайна уже не такая страшная?

Господин мэр поднялся, не выпуская книгу из рук, зачем-то подошёл к окну, выглянул на улицу.

— Значит, Кейтрисс написала ловчим и позвала их к нам? — принялся он бормотать себе под нос, но каждое его слово слышали все, кто находился в комнатке. — с помощью… магии? Детка, твоя мама — маг?

Тара плотнее сомкнула губы. Она нарушила мамин запрет и это очень плохо?

— Но почему же тогда?.. — продолжал бормотать мэр в глубокой растерянности. — Ни она сама, ни Витсент ни разу… Это очень, очень хорошо, что у нас есть маг! Только… с иссуром в одиночку сладить не вышло, так? Тара, вспомни: когда мама получила письмо от ловчих?

Господин Синрей подошёл к девочке и присел перед ней на корточки, заглянул в глаза. Не сердится, — поняла Тара. Она тоже нахмурилась, стараясь правильно ответить.

— Сначала мама… — она хотела было сказать и про магический вызов дяди Вита, но в последний момент удержала слова на языке. Напряжённо смотрела в лицо мэру. Наконец, нашлась с ответом: — Давно! Красивое письмо, оно так ярко сверкало! Два часа назад. Нет, три!

И господин Синрей почему-то ненадолго прикрыл глаза и выдохнул. Поднялся, опять раскрыл книгу, покосился на рисунки.

— Попробую разобрать, что тут написано. Наверняка здесь важные сведения об этой твари. Блейнит, а ты пока… Если ответ на запрос был получен совсем недавно, то ловчих мы можем прождать ещё долго…

— Нет, — вмешалась Тара со всей горячностью. — Мама сказала, что они скоро приедут!

— Конечно, скоро, это я неправильно выразился, — успокаивающе отозвался господин мэр. — Но, пока маги едут, время уходит. Это существо надо остановить, пока оно не вернулось на улицы Коврума. Блейнит, возьми людей, созовите всех. Пусть захватят…

Синрей покосился на напряжённо вытянувшуюся Тару и замолчал. Вздохнул и продолжил:

— Детка… Тара, ты сейчас будешь слушаться, хорошо? Пока мамы… и твоего дяди нет, я прошу слушать меня. Тебя проводят домой, присмотрят, пока мы разбираемся с… пауком… и ждём магов. — Синрей на мгновение сделал кислое лицо, но оно тут же разгладилось в уверенное и приветливое. — Договорились? Ты очень смелая девочка, но маленькая. Даю тебе слово: мы все вместе обязательно поймаем эту тварь. Ничего не бойся.

Тара всматривалась в лицо Синрея и не спешила согласно кивать. Она легко могла бы перекинуться прямо тут, посреди комнаты, в дракона, смести дверь и удрать, но куда? Её дракончик мельче паука, он тоже не справится один, а ловчих всё нет и нет. А мэр уже просил тех самых женщин присмотреть за малышкой, сухо кивал ещё какому-то человеку рядом с Блейнитом, а сам уселся на стул изучать книгу дальше. Женщины, одна немного постарше, вторая почти как мама, назвались Ирией и Киарой, заворковали, накинули на плечи Таре её накидку, предложили переобуться в крепкие башмачки: кто-то захватил из дома дедушки Сарта не только книгу, но и тарины вещи. Продолжая мягко уговаривать, вывели из здания участка и бодро пошагали по улицам. Киара, что помоложе, держала Тару за руку. Так, за пустой болтовнёй, едва ли не сюсюкая, что вызывало у Тары только раздражение, её довели до знакомых ворот, завели в притихший дом. Она не стала в этот раз противиться и позволила себя умыть и переодеть, вытерпела, пока ей зачем-то переплетали волосы. Она вроде бы помогла, но спокойнее не стало. Тара всё так же сильно боялась за маму и сильно злилась, что никак не едут эти маги.

А женщины принялись хозяйничать на кухне, иногда спрашивая, где лежат те или иные запасы. Тара пожимала плечами, подсказала только, где взять муку и масло: голода не испытывала и стремления непременно покормить её не понимала. Ирия нашла глубокую миску, повздыхала и принялась месить тесто.

— Всё будет хорошо, милая, — ласково говорили Таре. — Не стоит переживать, господин Синрей обязательно со всем разберётся.

Таре не нужно было «всё», ей нужна только мама. Девочка бродила из комнаты в комнату, даже зашла в спальню дяди Вита — он категорически это запрещал, но теперь запрет, наверное, утратил силу. Ничего необычного в спальне не было, разве что отголоски чего-то тревожного, тёмного, слабые следы. Тара поспешно вышла, не зная, чем себя занять. Что там с мамой?..

Из кухни доносились ароматы свежей выпечки, сопровождаемые негромкими голосами. Выглянула одна из соседок, нашла Тару, кивнула сама себе.

— Скоро будем тебя кормить. Извини, кроме лепёшек, ничего не приготовили. Хлеб у вас кончился, молоко скисло, мясо мы не нашли.

Тара смотрела с непониманием, но спорить не стала. Нехорошее чувство внутри продолжало расти, давило на что-то, и девочка не выдержала. Убедившись, что женщины полностью поглощены своими лепёшками, она тихонько подхватила башмачки и прокралась к чёрному ходу. Ей никто не препятствовал, пока Тара, подставив стул, сдвигала с места задвижку. Тенью выпорхнула на крылечко, обулась, отбежала подальше, почти к самому забору. За ней никто не выскочил. Хлопнули за спиной драконьи крылья. Очень хотелось обратиться полностью, но пока Тара не стала этого делать. Быстро поднялась в хмурое сизое небо: с момента, когда её привели домой, погода, кажется, испортилась. Низкие тучи норовили задеть деревья, ветер усилился, но пока не мешал лететь. Тара неслась обратно к реке, к храму. Туда, где паук спрятал маму и скрылся сам.

Толпу людей она заметила издалека. И никаких чужаков, только свои. У кого-то в руках было оружие, но мало. Тара поднялась выше, подлетела ближе: вон закутанная в тёплый плащ фигура господина Синрея, вон в стороне, возле обрушившейся стены, суетится Блейнит. Все собранные, притихшие, все заняты делом. Чудовища не видать, но девочка чувствовала, что он здесь, за стенами строения. Внутри, близко к земле Тара разглядела кучки хвороста у входа в храм, и за строением, под запасной дверью. Хворост, охапки соломы, поленья. И ещё факелы у нескольких мужчин. Пока ещё без огня. Страх плеснул в неё с новой силой. Тара почти рухнула на выпирающие из земли корни дуба, втянула крылья и бросилась к людям. К господину Синрею с приветливым лицом и лучиками морщин в уголках глаз. В его руках тоже факел, и Таре это совсем не понравилось. Она добежала до группки мужчин, поднырнула под чей-то локоть и выкатилась под ноги изумлённому мэру.

— Тара? Ты как здесь оказалась, откуда⁈

— Где моя мама? — требовательно спросила девочка.

Синрей переложил заготовку из одной руки в другую, длинно вздохнул. Начал преувеличенно спокойным голосом:

— Я же велел слушаться и оставаться дома. Ты что, сбежала? Твоя мама будет недовольна. Маленьким девочкам не место там, где взрослые собираются ловить чудовище.

— Надо сначала вытащить маму, — настаивала Тара. — Она сама не может, паук её не пускает!

Господин мэр с непонятным выражением огляделся вокруг себя, кому-то кивнул.

— И маму вытащим, я же обещал. Но сначала нужно разобраться с вашим пауком. Иначе он… потом он двинется в Коврум, пострадают другие люди. Нельзя этого допустить.

— Но мама…

Тара уловила неясное движение позади, метнулась в сторону. Мэр недовольно цокнул языком, но терпеливо ответил:

— Мы должны сжечь эту тварь, маленькая. Я про паука. Только огонь, много огня его остановит… Гвинт, неужели это так трудно⁈ — рыкнул мэр кому-то поверх головы Тары. — Сначала эти клуши-растяпы не могут уследить за одним ребёнком, теперь ты!..

Тара снова ничего не поняла, кроме одного: в словах господина Синрея сквозила фальшь, ржавым привкусом трогала язык. Здесь, на берегу речушки, происходило что-то неправильное, а Тара опять ничего не могла сделать.

— Ты злой! — выплюнула Тара, в вытянувшуюся физиономию Синрея. — Ты врёшь, что будешь спасать мою маму!

— Я должен спасти весь Коврум! — забывшись, выкрикнул мэр. — Гвинт, в конце-то концов!..

Инстинкты заставили Тару пригнуться и прыгнуть вперёд, мимо мэра, на свободный клочок земли. Она прыгнула, развернулась и поняла, что её собираются ловить, точно какую-то лягушку. Тара юркнула за сваленные в кучу поленья и понеслась прочь со всех ног. Пока остальные в толпе сообразили, что девочку надо поймать, девочка успела убраться на приличное расстояние. За ней бежали, и Тара не смогла бы тягаться в скорости со взрослыми мужчинами. Но она на бегу выпустила крылья, в который раз за этот день, и снова взмыла в небо. Кажется, внизу снова ахнули, потрясённый гул прокатился по берегу, рискуя привлечь внимание иссура. Тара набрала высоту, покружила над храмом, но, сколько ни вглядывалась, не заметила ни следов паука и его нити, ни маму. Если бы Тара умела управлять хотя бы водой!.. Но она могла только стараться держаться в воздухе ровнее, а это с каждой минутой давалось всё тяжелее: ветер то и дело бил в лицо, норовил опрокинуть, дёргал крылья. Тара, поминутно оглядываясь на взволнованную толпу, полетела прочь.

Как же прямо сейчас нужен кто-то, по-настоящему способный выручить маму и убить чудовище!

Тара опомнилась, когда улочки Коврума остались за спиной. Опустилась поодаль от городских ворот, там, где между Коврумом и полосой Овражного леса пробегала дорога. Дядя Витсент часто ездил по ней в большой город, Шиар, кажется. И мама ездила, и собиралась поехать туда вместе с Тарой. Жалко, что не успели. Таре снова хотелось заплакать. Она снова поглядела на дорогу — и решительно поставила на неё ногу. Шаг, другой — и болезненный узел внутри немного ослаб. Если те, кого Тара привыкла считать добрыми соседями, не захотели помочь, а, напротив, замыслили ужасное — надо просить в другом месте. Тара не понимала расстояний, плохо ориентировалась во времени, мама и дядя ругали её за упрямство, но именно оно погнало девочку прочь. Она доберётся до Шиара и… Лишь бы успеть, пока там, у храма, люди не подожгли солому и хворост.

Таре показалось, что она уже долго идёт по безлюдной местности, рядом с протянувшимся вдоль дороги лесом, и никакие путники ей навстречу не попадались. И всадники, похожие на ловчих, тоже. Тара не знала, как они должны выглядеть, но не сомневалась, что узнала бы. Девочка напрочь позабыла о лесной нечисти, просто понимала всем своим существом, что от мелочи в состоянии будет отбиться одна, но, к счастью, никто ей не встретился. Она сначала шла, потом снова полетела, в этот раз полностью сменив облик на драконий. В нём оказалось теплее, но лететь долго не получилось: устала. Тара опять села рядом с дорогой, поозиралась: пусто, безлюдно, мир вокруг неё словно вымер. Вот сейчас было бы здорово съесть что-нибудь, но никакой еды при себе у неё не было. Можно поискать ручей и хотя бы напиться, но она боялась опоздать к маме, поэтому встряхнулась, обернулась человеком и снова потопала вперёд. И услышала, почувствовала что-то… Мощный всплеск силы где-то рядом. Не опасный, не предвещающий появление клевара или того же коряжника. Другое. Тара покрутила головой, вся обратилась в слух. На всякий случай приблизилась к кусту и скрылась за ним, но долго стоять так не смогла. Выглянула.

С той стороны, где темнел Овражный лес, на небольшом участке воздуха что-то происходило. Тара рискнула подобраться немного ближе, жадно наблюдая, как этот самый воздух то уплотняется, то обдаёт холодом, то рождает слабое свечение. Девочка открыла рот. Тихий сухой треск — и свечение усилилось, пошло трещиной и разъехалось в стороны. Тара во все глаза смотрела на чудо: пространство причудливо разломилось, и из плотной темноты, подсвеченной по краям, выступила лошадь. Стройная, очень красивая, намного красивее Кляксы, возившей повозку дяди Вита. На спине лошади сидела девушка в облегающих штанах и перехваченной узким кожаным ремнём короткой накидке. Следом на полосу между лесом и дорогой шагнула ещё одна лошадь. Или конь — Тара не разбиралась. Высокое сильное животное. Всадник в этот момент развернулся на полкорпуса назад и что-то выкрикнул. За ним показался ещё один всадник, в непривычной одежде, светловолосый, со шрамами на лице. И ещё двое протиснулись следом. Много! Тара не могла сосчитать. Тот, кто что-то говорил своим спутникам, повернулся, и Тара увидела темноволосого мужчину с суровым лицом. Он первым обратил на неё взгляд, нахмурился и тронул бока коня пятками, выезжая вперёд. За его плечом виднелась рукоять меча, но Тара и не подумала бояться. Даже сделала небольшой шажок навстречу. Девушка в мужских штанах тоже заметила Тару и округлила глаза.

— Здесь ребёнок, совсем маленький! — громко сообщила она остальным.

«Я не маленькая», — хотела возмутиться Тара, но не стала. С жадным любопытством разглядывала людей и животных, оружие, разлом прямо в воздухе. Впрочем, едва последний всадник прошёл в него, разлом затянулся и пропал.

— Ты откуда, малышка? — мягко позвала Тару девушка.

Она первой спрыгнула на землю и сделала пару медленных шагов навстречу. У девушки оказались непривычно короткие волосы, немного выше плеч, красивые глаза и приятная улыбка. К седлу её лошадки был приторочен лук и колчан со стрелами. Тара смотрела, как остальные прибывшие покидают сёдла, едва ли не общим слаженным движением. Следом за девушкой к Таре приблизился темноволосый мужчина, и девочка увидела, что на его висках и в прядях возле лица заметная седина. Если бы не она, мужчина казался бы моложе. Он опустился рядом на корточки, заглянул в глаза.

— Ты разговариваешь? — негромко уточнил он. — Испугалась? Не бойся, мы тебя не обидим. Это Теренис, она маг. Она умеет читать следы и выслеживать добычу. И не только. И она очень хорошая. Вон тот рыжий — Яннер, он тоже маг, управляет землёй… Нам нужно в Коврум, мы получили оттуда сигнал. Ты… можешь говорить?

Тара наконец отмерла и часто-часто закивала. Губы сами собой разъехались в улыбке.